— На меня приземлилась бы.
Он продолжает лежать на моей кровати, и я отмечаю, что, даже сонный и лохматый, Покровский все равно остается похожим на какое-то божественное существо. Честное слово, бог.
— Ты очень красивая.
Мое сердце чуть не разрывается от счастья.
— И мне чертовски нравятся твои шорты.
Опускаю взгляд и тут же краснею. Идиотские шорты задрались так сильно, что стало видно все, что было под ними.
Одергиваю их вниз.
— Может, ты наконец-то исчезнешь? Серьезно, Демид, уходи. Если кто-нибудь увидит здесь твою задницу…
— Им точно понравится.
Скидывая с себя одеяло и явно гордясь собой, Демид поднимается, прожигая меня взглядом.
Я бы с огромным удовольствием сделала шаг назад, но куда там? Стена же. А передо мной бетонный пресс. Красивый, зараза.
Во рту тут же все пересохло.
— А что такое? Застеснялась? Даже покраснела немного. А что будет, если я скажу, что хочу каждое утро просыпаться с тобой? Засыпать, конечно, тоже. — Демид проводит пальцем по моему плечу. — Ты так мило смущаешься, Котова. Ничего милее в жизни не видел.
Бум! Ошметки моего сердца разлетелись по комнате.
Я выставляю руки вперед, отодвигая Демида от себя.
— Я не хочу проблем.
Он понимающе качает головой.
— Что ты со мной делаешь?
Демид изображает раздражение.
— Что?
— Один невинный взгляд, и я уже готов сорвать звезду с неба или принести тапочек в зубах.
— Я этого не хотела.
— Знаю, — его голос звучит хрипло. — Поэтому и считаю тебя идеальной во всем. Так, какой тапочек нести?
Ох. Без разницы. Любой подойдет.
***
Я подбегаю к двери, когда из кухни выходит недовольная мама. Хмурые брови. На лице ни капли косметики. Плюшевый халат, из которого она не вылезает в моменты плохого настроения. Она подходит ко мне и прислоняется плечом к стене.
— Уже убегаешь?
— Ага.
Я начинаю переживать о том, что она видела, как Демид выходил из моей комнаты этим утром, но потом напоминаю себе, что мама не умеет сдерживать эмоции, и, если бы и правда увидела Покровского в боксерах, сразу же закатила бы истерику с метанием твердых вещей по коридору.
Интересно, а мне бы тоже влетело?
— Тебя Пётр отвезет?
— Нет, конечно. Поеду с Демидом. — Меня немного напрягает то, каким тоном я произнесла его имя. И, кажется, мама обратила на это внимание.
— Опять с ним, — констатирует она. — Такими темпами он через два дня придет просить твоей руки.
Я поднимаю брови.
— Не придумывай. Так удобнее. И я тебе давно говорила, что не сяду в одну машину с вашим цербером. Лапы у него слишком огромные. Да и весь вид — пугает до чертиков.
— С Демидом у вас все хорошо?
— Все отлично! — сказала и сразу же пожалела. Ну и дура-а. — Он меня не цепляет, и у меня нет желания закопать его в лесу. Это же отлично?
— Наверное. Еля, нам надо поговорить.
— Это подождет? Я очень опаздываю. Марина уже три сообщения написала, если я вовремя не приду, она будет ворчать весь день. Поэтому… — Я протягиваю руку, чтобы дотянуться до сумки. — Не обижайся. Хорошо? Вечером — я вся твоя.
От моих слов мама улыбается, но она все равно продолжает пристально смотреть на меня.
— Ладно, Ангелина. Поговорим вечером.
Ой, она назвала меня полным именем. Это не к добру.
— Все нормально?
— Еще не знаю, — отвечает она. — Беги уже. Не будем злить твоего нервного водителя. Мы обе знаем, на что он способен, когда что-то идет не по его плану.
Я хочу сказать, что проблем с Демидом больше не будет и он уже не злой волк, а милый котик, но мама, не дожидаясь ответа, поворачивается ко мне спиной и уходит.
Может, это и к лучшему?
Я же продолжаю стоять с вытянутой рукой и думать, взять сумку и выйти или же догнать маму и узнать причину ее странного поведения. Если не выйду сейчас, Покровский придет за мной сам, и тогда мама точно поймет, что к ее совету я прислушиваться не стала. То есть сблизилась с ним так, что он в моей комнате переночевал. А ведь она просила даже не общаться с ним. Но, с другой стороны, будь что-то важное, она бы не стала тянуть.
Покусав губы, потоптавшись на месте, я все-таки оказываюсь на улице, где меня уже ждет черная иномарка, рядом с которой стоит улыбающийся бывший враг.
— Ты всегда так долго собираешься? — бурчит Демид, но я-то вижу, как он рад меня видеть. Улыбка от правого уха до левого. Еще и все коренные зубы видны.
Демонстративно молча я прохожу мимо него и сажусь в машину. Конспирация, чтоб ее. На случай, если кое-кто в плюшевом халате решит понаблюдать за дочерью.
Демид оказывается рядом слишком быстро. Спортсмен какой. Он садится на свое место и тут же пристегивается.
— У меня появилась идея. — Давит на газ, и мы срываемся с места. — Готов поспорить, ты будешь в восторге.
— Ты уверен?
Судя по тому, как он ухмыляется, мой восторг и его восторг — это совершенно разные эмоции.
— Ага.
— Уже страшно.
— Ничего не бойся. Я подумал, что сегодня мы не поедем в универ. Кино, кафе, каток, боулинг… Баня, бассейн. Если начнем с последних вариантов, получишь приз.
Демид покосился на мои ноги, явно представляя меня в купальнике. Уж слишком у него взгляд красноречивым стал.
— Каток?
— Угу.
Ой, теперь я знаю, что значит выражение «потухший взгляд». Мужская ухмылка тоже куда-то исчезла.
— Можем и туда.
— Но ты не хочешь.
— Представь себе, о другом думал.
— Ты меня удивляешь. И давно ты начал делать то, чего не хочешь?
— С того времени, как однажды зашел в кафе, увидел там ту, которая не давала мне покоя несколько лет и которая в последнюю нашу встречу угрожала мне отрыванием конечностей, если я еще раз попадусь ей на глаза.
— Да-а. Было такое. Но ты все равно попался.
Уголки его губ приподнимаются.
— Попал. Я попал.
— Звучит круто!
— Не думал, что когда-нибудь скажу тебе это, но да… Круто!
Я не могу устоять и тянусь к нему, чтобы быстро чмокнуть в щеку и тут же вернуться на место. В дороге все-таки. Но и сдержаться не смогла. Меня распирало от нахлынувших эмоций.
— А я тогда подумала, что мой кошмар вернулся, — со вздохом вспоминаю нашу встречу. — Только-только начала забывать о Покровских, и тут мама говорит о свадьбе, а затем и ты появляешься. Блин, когда ты высадил меня фиг знает где, я несколько раз прокляла весь твой род. Если на тебя гиря упадет, не обижайся.
— Гиря?
— Ага, — киваю в ответ. — Или сразу дом. Прям на тебя. Многоэтажный. Пока ехала в чертовом автобусе, я в красках представляла, как ты будешь мучиться. А потом еще универ… Вообще, не понимаю, зачем тебе было надо меня публично казнить.
Демид едва заметно напрягается.
— Не казнить. Когда узнал, что ты с какой-то девчонкой сцепилась, захотел увезти тебя подальше от нее. Не хотел, чтобы тебя кто-то обидел.
Ого.
— И оставлять тебя там не собирался. Все так резко произошло, потом уже было глупо возвращать тебя назад.
Я тыкаю пальцем в его плечо.
— Если я когда-нибудь выкину тебя на остановке, без обид, ладно? — смеюсь, представляя Демида в общественном транспорте, с тридцаткой мелочи в руке. Если ему на ногу наступят, он из окна выпрыгнет или разломает автобус? — Подожди, мы и правда не едем в универ?
— Ты ведь умеешь кататься на коньках или мне придется тебя этому научить?
Эй, это вызов?
Я его принимаю!
— Все я умею. И даже лучше тебя.
Чего там уметь? Встал и покатился. Это же легко. Проще только соленый огурец.
Я ошиблась. Облажалась. Опозорилась.
И это я еще от бортика даже на сантиметр не сдвинулась. Вцепилась в него, как за спасательный жилет, и никакие высшие силы не заставят меня отпустить руки.
Не-не-не. Мне тут хорошо и комфортно.
— Дай руку, — нахально улыбаясь, брюнет протягивает мне ладонь. — Давай же. Ты умеешь. Лучше всех катаешься. Ты на льду такое можешь, что никто не может.Он меня цитировать вздумал?
Запрещенный прием.
— Ой, молчи. Будто сам никогда не врал.
Демид пожимает плечами.
— Было такое. Пару раз. Не бойся, ты не упадешь. Это несложно на самом деле.
— Конечно. Легко тебе говорить, друг клюшки и шайбы.
Блин, надо было бассейн выбирать.
Там точно нет угрозы остаться со сломанным носом и без передних зубов.
— Да брось. Я хороший учитель.
Косо смотрю на него, когда понимаю, как двусмысленно прозвучали его слова. Или это я придумала? Ох, чем только думаю.
— Даже не думай отпустить меня, понял?
— А что? Не хочешь еще раз полежать рядом со мной? Представь, упадем вместе. Лед, конечно, не как твоя удобная кровать, но я и на него согласен.
— Покровский!
— Хочешь сказать, тебе не понравилось? Я до сих пор это утро в голове прокручиваю. Еще эти шорты твои…
Теперь я убиваю его взглядом.
— Понравилось, — растягиваю каждую букву. — Понравилось выставлять тебя за дверь. Давай уже свою руку и обещай, что я останусь живой и со всеми зубами.
— Все будет хорошо. Тебе понравится.
Черт. И он не обманул. Хоть мы и упали несколько раз, ведь от страха я закрыла глаза и отказывалась их открывать, но мне даже падать понравилось. Каким-то чудесным образом я всегда приземлялась на Демида.
Мне не больно, а ему… Сейчас я точно слышала, как он матерится себе под нос.
— Тебе падать не надоело? — смеюсь, сидя на его ногах. — Еще в хоккей играл. Как тебя только в команду взяли?
— Точно не за красивые глаза.
Я бы поспорила.
Я бы очень хотела поспорить.
— Еще не хочешь уйти?
— Уже думаю об этом.
— Ну нет. Мы же только начали. Мне понравилось. Останемся здесь, пока я не научусь крутиться на одной ноге. И еще подпрыгивать, и чтобы ты меня ловил. Здорово я придумала, да?
— Угу.
Но что-то радости в его голосе я не услышала.
— Так, милый, хватит ныть. Встаем и продолжаем. Мне и правда понравилось.
— Я же говорил. Ты еще признаешь, что я лучший учитель.
Блин, опять этот красноречивый взгляд.
А, ладно. Потом с этим разберусь.
***
— Ты почему в универ не пришла? — из динамика доносится голос подруги, когда я выхожу из машины рядом с домом. — Только, прошу тебя, не говори, что ты заболела.
— Нет, не заболела. Устроила себе выходной, — мечтательно отвечаю я, провожая взглядом машину Демиду. — Меня же не отчислят?
— За один-то пропуск? Я тебя умоляю. Тот же Синицын на парах появляется раз в квартал, и никто ему даже кулаком не грозит. Ну, рассказывай. Что делала? Где была? С кем была? Что делала с тем, с кем была, и где вы были? Рассказывай все.
Очередной допрос Липатовой вызывает у меня непроизвольный смех.
— Ты решила прогуляться и пешком дойти до общаги, и, чтобы не было скучно, хочешь, чтобы я тебя развлекала?
— Умная девочка. Вперед!
— Каталась на коньках.
— Ты умеешь?
Я морщусь.
Еще одна. Почему мне никто не верит-то?
— Умею! — рычу сквозь зубы. — Почти научилась. Правда, ради этого пришлось Покровского пару раз на лопатки уложить, но он сам вызвался меня учить.
— Так-с… Пока я задницу отсиживала, гадая, куда делась моя подруга, она в это время Покровского на лопатки укладывала. Мне нравится. Подробности будут или опять придется самой додумывать?
— Ты и сама прекрасно справишься.
— Да. Из тебя такая рассказчица… У меня точно получится лучше. Кстати, в следующий раз я с вами в клуб пойду. Я тоже хочу с открытым ртом смотреть, как Покровский по морде кого-то бьет, за тебя заступаясь. Что там произошло? Тот козел и правда тебя облапал?
Я изумленно таращусь на ворота.
Заходить в дом не спешу. У стен есть уши, и у мамы хороший слух.
— Чего? Откуда это пошло?
— Сначала Машка рассказала, а в столовой я уже все подробности узнала.
— Никто меня не лапал. Бред какой-то. Я этого парня первый раз увидела, когда Демид его схватил.
— Вот брехуны. Я рада, конечно, что никто тебя не трогал, но весь универ на ушах стоит. А еще пост этот… Ко мне старшак один подходил, хотел извиниться перед тобой.
— Извиниться?
В голову тут же приходит воспоминание вчерашнего вечера, где Демид говорит что-то о новом посте в соц. сетях. Я забыла посмотреть.
— Ты пост не читала, что ли?
Мой желудок сжался.
— Нет еще.
— Я тебе скрин скидывала. Ну ты даешь, — обиженно фырчит Маринка. — Короче, посыл такой: если к тебе кто-то приблизится или подышит в твою сторону, будет иметь дело с Демидом. Я сначала подумала, что Горская совсем с ума сошла такое писать. Ну, она же дура и всех терпеть не может. А тут… Машка потом объяснила все. Покровский сам писал. Блин, без ошибок. Я проверила. Еще один плюс ему.
— Ты серьезно?
— Такими вещами не шутят, подруга. Вообще, молодец пацан. Сам накосячил, сам разобрался. Уважаю таких. Мне бы такого.
Сомневаюсь, что я сейчас способна адекватно переваривать информацию, поэтому сменить тему — идеальный вариант.
— Правда? А что с твоим новым знакомым? Сходили в боулинг?
— У меня все как обычно, — тяжело вздыхает Маринка, и я уже понимаю, к чему она клонит. — В боулинг мы сходили, до общежития он меня отвез, даже поцеловались, а сегодня он уже не звони… Ой, он звонит! Котова, он на второй линии.
— Так, отвечай, — смеюсь, представляя, как выглядит подруга, смотря на экран телефона. Как креветка. Такие же огромные глаза. — Сбрасывай.
Не дожидаясь, сама отключаюсь.
Если к тебе кто-то приблизится или подышит в твою сторону, будет иметь дело с Демидом.
Ого.
Впечатляет.
Универ на ушах стоит.
А вот это уже плохо.
Я действительно не хочу, чтобы все говорили обо мне. Но… Если честно, сейчас даже рада, что никто больше не подумает сказать мне какую-нибудь гадость. Наверное, смельчаки найдутся, но они в меньшинстве. Мало кто захочет получить по башке от Покровского. А кто захочет… Ну, они заслуживают этого.
Открыв дверь, захожу в дом.
Тихо, будто я здесь одна.
Может, не стоило говорить Демиду, что нам лучше не возвращаться в одно время? Считай, я вынудила парня покататься, когда он мог спокойно зайти к себе же домой.
Надо его вернуть.
Поднимаясь на второй этаж, пишу Демиду сообщение, и в тот момент, когда собираюсь нажать на кнопку «отправить», телефон исчезает из моих рук.
Поднимаю голову и вижу прямо перед собой Покровского. Старшего.
— Вы меня испугали. Верните телефон.
На меня не смотрит.
Прищурившись, читает сообщение.
— Я передумала. Возвращайся ко мне. — Его голосом можно дрова рубить. Холодный и до мурашек. В эту же секунду на мой смартфон приходит сообщение, от которого у отца Демида напрягается челюсть. — Если ты в тех самых шортах, то я буду через двадцать минут.
Черт. Почему у меня такое чувство, будто я доживаю свои последние минуты?
— Верните телефон, — тихо, но твердо говорю я.
— Верну, но не сейчас. Хочу посмотреть, насколько низко упал мой сын.
— О чем вы? Это все шутки. Обычные шутки.
— Неужели? Мне кажется, все серьезно. Я все гадал, почему ты притихла. Сидела в своей комнате, не высовывалась, мать слушалась. И пока я гадал, ты у меня под боком решила запудрить мозги моему идиоту сыну.
— Я не пудрю ему мозги.
Хочу обойти мужчину и закрыться в своей комнате, но стоит мне только подняться на одну ступеньку, как он сдвигается, загораживая проход.
Он думает, что этим испугал меня.
Я докажу ему обратное.
Поднимаю голову, выдерживая его взгляд.
— Что? Опять угрожать будете?
Удивился.
— Ангелина, я ведь предупреждал тебя. Говорил, чтобы ты не смела делать что-то за моей спиной.
Вижу, как темнеют его глаза.
— Я ничего не делала.
— Ты это так называешь? Сверкать задницей перед Демидом — ничего не делала? Так? Я не для этого позволил тебе жить в моем доме. Я не для этого вышиб сына из команды. Я не для этого собрал вас всех здесь.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Снатёнкова Алёна