Исследование цвета в Библии представляет собой непростую задачу для историков. Тексты содержат мало прямых описаний цветов, а те, что есть, часто используют сравнения и метафоры вместо точных цветовых обозначений. Кроме того, существует путаница между названиями цветов и материалов, поскольку слова вроде "фиолетовый", "золото" или "слоновая кость" могут означать как цвет, так и сам материал, или даже и то, и другое. Контекст не всегда помогает разобраться. Дополнительные сложности возникают из-за переводов. Библия – это сборник текстов, созданных в разные времена и местах, многократно редактировавшихся и переводившихся на протяжении веков в различных культурных контекстах.
Изменения в лексике, особенно касающейся цветов, были значительными. Изначально скудные и неточные в еврейских, арамейских и греческих текстах, описания цветов становились все более подробными и точными в латинских переводах, особенно во Вульгате. Дальнейшие переводы на современные языки еще больше обогатили эту палитру. Например, в еврейском тексте отсутствует общее слово для "цвета", которое появляется лишь изредка в арамейском и греческом. Вульгата же использует его около тридцати раз, часто с уточняющими прилагательными. Латинские переводы Библии более живописны, чем оригинальные тексты. Так, "богатая ткань" на иврите превращается в латинское "pannus purpureus" (пурпурная ткань), а затем в современных языках – в "великолепную фиолетовую" или "багряную красную ткань". Греческое "колонка из темного мрамора" в латыни часто дополняется указанием на черный цвет ("columna nigra marmorea"), что в народных переводах становится "колонкой в черном мраморе". Поэтому при изучении цветовой терминологии Библии историку необходимо учитывать язык, период, версию и перевод текста. Современные переводы на западные языки, даже при стремлении к точности, неизбежно искажают оригинальные цветовые описания, что делает их перевод своего рода "изменой" по сравнению с другими лексическими областями.
В библейских текстах, как древних, так и в современных переводах, цветовая палитра представлена скудно. Цвета упоминаются редко, даже в описательных книгах, таких как "Эстер", где, несмотря на обилие деталей о роскоши, ткани и одежде, конкретные цвета почти не называются. Библия больше фокусируется на свете, природе материалов и их качестве, чем на самих цветах. Часто описывается блеск, сияние или качество материала (хорошее или плохое), а не его оттенок.
Тем не менее, если подсчитать частоту упоминаний, лидируют белый и красный. Их символика двойственна: белый может означать чистоту и невинность, а также болезнь (проказу) или грязь. Красный и его оттенки могут ассоциироваться с любовью, красотой, богатством и властью, но также с гневом, гордыней, насилием и убийством. Далее по частоте идут черный и различные оттенки фиолетового, затем коричневый и пурпурный. Желтый и зеленый встречаются реже, а синий полностью отсутствует.
Однако такой подсчет может быть обманчивым, поскольку основан на современных представлениях о цветах. В древности границы между цветами были менее четкими, а такие характеристики, как свет, блеск и плотность материала, имели большее значение, чем сам цвет. Это затрудняет точный перевод и оценку частоты упоминаний, а также установление достоверной статистики. Можно выделить лишь общие тенденции: преобладание белого и красного, меньшее значение черного, редкость желтого и зеленого, и отсутствие синего.
Зеленый цвет в Библии встречается крайне редко. Когда он упоминается (на иврите "ерек" или латыни "viridis"), речь идет, как правило, о траве или растениях, но не о предметах, тканях или одежде. Исключением являются два упоминания изумруда: один раз в описании одеяния первосвященника (Исход 28:17-20) и второй раз в виде основания небесного Иерусалима (Откровение 21:19-21). В остальном, "зеленый" ассоциируется исключительно с природой, символизируя мир и покой. Оттенки зеленого, приближенные к цвету разложения, связываются со смертью. Недостаток упоминаний зеленого цвета в Священном Писании ставил в тупик даже отцов церкви, несмотря на их интерес к символике цветов. Исследования, например, проведенные Франсуа Жакессоном на основе ранних христианских текстов (до IX века), показывают, что белый цвет доминирует (32%), за ним следуют красный (28%), черный (14%), золотой/желтый (10%), фиолетовый (6%), зеленый (5%) и синий (менее 1%). Хотя эти тексты в основном посвящены толкованию Писания, житиям святых и моральному учению, неясно, насколько сильно изменились бы эти пропорции в более технических или литературных произведениях.
Определение символического значения зеленого цвета для ранних христианских богословов оказалось непростым делом. В целом, они не связывали его с большинством тех качеств, которые позже стали ассоциироваться с зеленым: ни с позитивными (молодость, энергия, надежда), ни с негативными (беспорядок, жадность, безумие). Для них зеленый в первую очередь означал цвет природы, растительности. Хотя некоторые богословы и связывали его с Древом Креста и Воскресением, придавая ему положительный смысл, эта ассоциация осталась малозначительной и была замечена в основном литургистами. Именно в литургической сфере, до появления геральдики и значительных изменений в восприятии цветов в XII-XIII веках, историки находят наиболее полное понимание символики цветов как абстрактных понятий, а не просто как физического явления или окраски.