Ночью я снова оказалась в комнате, что хранила тьму. И то, что ждало меня в ней, уже не боялось дневного света. Комната почти не изменилась, только за маленьким окошком в этот раз был весенний рассвет, серо-голубой, и почти не мутный. А ещё здесь не понятно откуда дул ветер. Ледяными порывами, которые остужали моё и так стылое бескровное лицо. Но, казалось, кроме меня, больше никто и ничто и не ощущал этого ветра. Ни та получеловеческая фигура, что сидела на узкой кровати, ни исписанные листы на столике, где в прошлый раз я нашла ужасную куклу-уродца. Эти листы особенно меня заинтересовали. Они напомнили мне те, которые давала накануне Седа. Я взяла их в руки, а получеловек вдруг произнёс:
- Этот дом не только твой. Ты меня узнала? Я хотел напомнить тебе дедушку. Он ведь умер здесь. На этой вот кровати, в этой комнате. Смог войти, но уже не вышел. А ты ходишь туда-сюда, и почему?
Голос получеловека был похож на звон металла под ударом молотка.
- Я не звала тебя. Не знаю, кто ты, и мне это не нужно. Ладно: если и звала, то передумала. Всё, мне ничего не нужно, слышишь?
- Ты знаешь, почему ты здесь? Ты даже не боишься? Тебе страшнее там, за этой дверью? Каждый день, я угадал? Мне так почти не интересно, но пускай. Я существую здесь давно, и не делаю обычно ничего дурного. Я всего лишь Страж. Я не способен никого убить, даже тех, кто просит смерти. Как ты тогда. Но я могу открыть ещё одну дверь. Ты войдёшь в неё, и я закрою за тобой. Я всего лишь охраняю вход и выход. А за дверью будет то, чего ты ждёшь. То, чего ты пожелаешь. Смерть, если нужно. Или что-то кроме. Но то, что тебе так нужно.
Я молчала, глядя в одну точку.
- Почему тебе удаётся заходить и выходить отсюда. Скоро твой День рождения, ведь так? Сейчас такое твоё время: ты уже и не совсем ребенок, но ещё не взрослый, и даже не подросток. Ты будто бы находишься между мирами. Потому законы их на тебя пока не действуют. Так, чтобы до конца, так, как необходимо. Раньше здесь жили те, кто посчитал бы тебя идеальной жертвой для Болотной Бабы и других богов. Раньше здесь любили зрелища. Они объединяли этих дикарей и… а, да, у тебя к тому же кривая спина? Они считали, что те, у кого было плохое здоровье или разные увечья, когда-то уже прикасались к богам. Говорю же, ты бы идеально подошла. Кстати, до тебя тут появлялась одна девочка. Она тоже как-то звала Смерть. Но она была серьёзнее тебя. Она потом не отказалась от того, чего желала. Скажу честно: взамен она легла в болото. Видишь, как я честен? Но с тобой такого может и не быть. Ты не боишься, и не стоит ничего бояться дальше. Почему же ты молчишь? Тебя всё ещё интересует, что написано на этих листах?
- Да, – наконец выдавила я.
- Бери и читай. От чего же? Мне не жалко. Ты видишь, как я добр?
Я поднесла листки к глазам. Они, наконец, обрели подвижность и забегали по строчкам:
«….не хотелось в этот раз идти. Но пришлось пойти вслед за остальными. Сначала её повалили на землю, и содрали платье. Обычно так не делали, но теперь решили добавить и это. Потом достали шнур и принялись её душить. Она не сопротивлялась. Просто смотрела в глаза того, кто это делал и хрипела, и пускала изо рта слюну, одной рукой хватая себя за горло, второй упираясь в руки убийцы ладонью. Всё случилось быстро. Он отделил её голову от шеи и забрал с собой, а тело попросил утопить в болоте. Голову должны были исклевать птицы и обглодать звери. И тогда голод и болезни обойдут нас стороной. Если это правда.. Я думаю, они обманывают нас… Болотные мумии… все умерли по-разному… Это было ужасно…»
Получеловек как будто бы пожал плечами.
- Ты спросишь, откуда эти письмена? Из дома одной старой женщины. Он когда-то был в лесу. Помнишь брёвна в форме треугольника? Только кажется, что ничего там не было и нет.