Блин!
Меня будто заморозило.
Пытаюсь подняться, рыжий мешает, удерживая меня за плечо.
— Да ладно тебе. Куда ты? Я же пошутил. Шуток не понимаешь? Я Костян.
Мне не нравится его странный смех.
Прикидываю, куда мне надо ударить ногой, чтобы появилась возможность встать и попутно сделать парню очень больно, но раздраженный голос над головой останавливает меня.
— Что здесь происходит?! — рявкает Демид.
— М-м-м? Демидыч, ты о чем? — тихо заговорил рыжий таким голосом, будто сказку детям читает. — Все нормально у нас. Знакомимся вот. Это Даша. Дашуля, это Демид, который сегодня без настроения и не будет портить его окружающим. Да, дружище? Оставь нас. По-братски прошу.
А потом шепотом добавляет:
— Рыбка уже на крючке.
Не знаю, что меня больше всего злит. То, что Покровский появился, или то, что ко мне пристал наглый тип, называя другим именем и удерживая при этом. Но злюсь я настолько, что с силой откидываю голову назад, отчего рыжий начинает дико орать, и у меня появляется возможность подскочить с места.
Рыбка соскочила.
Ужин отменяется.
— Ты обалдела, идиотка?
Кажется, в нос попала. Но не разбила. Лохматый за лицо схватился, продолжая материть меня.
— Да я тебя…
Он резко приподнимается и тут же падает обратно на задницу, потому что Покровский держит его за плечи, лишая возможности встать.
— Еще одно движение, Калачев, и ты будешь потом собирать свои зубы по всей квартире.
— Демид, да я…
— Костян, лучше заткнись, — говорит кто-то, но я не вижу его лица.
Смотрю на Покровского.
Он на меня.
Я невольно вжимаю голову в плечи.
— Уведите его отсюда! — грозно рявкает Демид, попутно двигаясь ко мне. — Идем.
Я открываю рот, чтобы возразить, но, повернув голову и увидев, как, слушая Дениса, рыжий побледнел, спорить не стала.
— Хорошо.
***
Пошатываясь, я иду вслед за Демидом, обращая внимание на то, что толпа расступилась. Волшебство какое-то, не иначе. Еще недавно мы с Вадимом буквально прорывались вперед, где-то даже локти шли в ход, чтобы хоть как-то протолкнуться, но сейчас появилось место для бальных танцев. И правда волшебство. Или Покровский самый настоящий колдун.
— Не хочешь мне сказать, куда мы идем? — спрашиваю, когда вечеринка остается за спиной и мы оказываемся в пустом коридоре.
— Сейчас узнаешь, — не оборачиваясь, коротко бросает он.
Когда Демид открывает дверь, я чувствую, как воздух покидает мои легкие. В комнате было темно, но даже так я смогла разглядеть очертания двух тел на кровати. Судя по звукам… О черт!
Сама захлопываю дверь, отходя от нее на безопасное расстояние. Двух шагов мне тоже мало. Все происходящее казалось настолько мерзким, что хотелось сбежать.
Еще пугающим.
Если бы не Демид, тот рыжий…
Ох!
— Какого черта ты сюда приперлась, дура?
Его крик приводит меня в замешательство.
— Я… Я просто… Я не знала.
— Чего ты не знала? Не знала, что лучше дома сидеть? Котова, ты бываешь такой идиоткой. Как ты вообще сюда попала? С кем?
— С Вадимом.
— Рудов. Рудов! Где он?
— Я не знаю! — понимаю, что начинаю переходить на крик. — Он сказал, что пошел искать вашего знакомого. Ушел перед тем, как ко мне подсел этот…
Я морщусь.
— Подожди. Он специально одну меня оставил?
— Не думаю. Нет, — нехотя отвечает Демид. — Босс редко появляется здесь. Но он все равно умудрился заслужить парочку ударов по роже. Родная бабка не узнает.
— Я не понимаю. Если он не знал, что здесь такое происходит…
— Догадаться несложно. Котова, тебя здесь быть не должно.
— Но ты же здесь.
— Я — да. А у тебя идиотская привычка появляться там, где я не хочу тебя видеть, — спустя секунду выдыхает парень, сжимая кулаки. — Специально выводишь?
Он не имеет права злиться. Какого черта? Во-первых, я и в страшном сне представить не могла, что мне придется отбиваться от вонючего козла с длинными руками и мерзким языком. Во-вторых, я не… Ничего я не делала специально.
Быстрыми шагами сокращаю дистанцию между нами и, остановившись напротив, тычу пальцем в его грудь.
— Если хочешь знать, то я понятия не имела, что ты будешь здесь. Не знала. Не предполагала. Не догадывалась. Ясно тебе?
— Врешь! Все ты знала.
Я делаю глубокий вдох.
— Покровский, спустись наконец-то на землю. Ты зазвездился. Я тебе не Горская, бегать за тобой никогда не буду.
В глубине души у меня возникает такое чувство, будто я пожалею о своих словах.
— Серьезно? Тогда почему ты здесь, а подружки твоей здесь нет?
Какое-то время я молчу и только потом догадываюсь отдернуть руку.
— Так Лизы нет?
Демид поднимает голову, и я вижу еле заметный блеск в его глазах.
— Последний раз видел ее возле универа.
— Но… Я думала, ты с ней уехал. Она же… Почему она не с тобой?
— А вот это, Ангелина, не твоего ума дело. Отчитываться перед тобой Вадик будет. Или не будет. Вряд ли ты будешь, смотря на него, слюной давиться, когда я ему нос сломаю, — грубо говорит Покровский.
Прям бесит его самоуверенность.
— Ты сам сказал, что Вадим не знал, какими отбитыми могут быть его дружки. Значит, его нос останется целым и все таким же симпатичным.
Специально выводишь?
Вот сейчас пыталась.
Хотелось.
— Ты реально дура? Башкой своей понимаешь, каких телок сюда приглашают? Для чего их сюда привозят? Думаешь, если врежешь какому-то уроду, от тебя сразу же отстанут? Ненормальная, — фыркает, нервно проводя рукой по волосам. — Да ты его просто разозлишь. И все. Дальше — хуже.
— Тогда какого черта ты здесь делаешь? Такой же, как и тот урод?
Слова сами вырываются, не успеваю договорить, уже жалею.
Покровский может быть кем угодно, но до рыжего урода ему далеко.
Я собираюсь хоть немного смягчить свои слова, но, услышав чьи-то чужие шаги, хватаю Демида за руку и прячусь за его спиной.
Если рыжий решил вернуться, то…
— Успокойся, — шепотом говорит тот, который постоянно меня обижает, выводит из себя, которого я иногда ударить мечтаю и который сейчас стал моим щитом. — Никто тебя не тронет. Вадик очухался.
Краем глаза я и правда замечаю какое-то движение и, когда поворачиваюсь, вижу Вадима, быстро идущего в нашу сторону. Почти бежит. Это почему-то радует.
Опасности нет. Я могу отойти от Покровского, но, когда собираюсь это сделать, Демид выставляет локоть. Проход закрыт.
Да уж, это что-то новенькое.
Я в недоумении перевожу взгляд с Демида на Вадима. Дружеского приветствия точно ждать не стоит.
Все так и происходит.
Покровский делает шаг вперед, отчего мой новый друг останавливается, тут же меняясь в лице. Одно резкое движение, и Демид, схватив Вадима, с грохотом припечатывает его к стене.
Мне даже смотреть на это больно. Представляю, каково Вадиму было в этот момент.
— Покровский! — тут же начинаю я. — Да ты обалдел, что ли? Ты что творишь?
— Ангелина, все нормально, — это Рудов заговорил, пытаясь улыбаться. — Все нормально!
— Понял, за что? — сквозь зубы цедит Демид.
— Да.
Я внимательно смотрю на парней.
Они точно нормальные? С головой проблем нет?
— Ангелина, извини меня. Нельзя было тебя одну оставлять. Я как-то… Извини. Я жестко тупанул.
— Я в порядке, — искренне заверяю парня. — Ты бы видел, как я рыжему двинула. Если бы Демид не вмешался, то лохматый бежал бы от меня с оторванным хвостом.
Это мое воображение разыгралось или Демид и правда сейчас закатил глаза?
Его взгляд точно на секунду изменился, но он не спешил отпускать друга.
Вадим выставил руки вверх.
— Отпустишь? Если извинений ждешь, то…
— Да пошел ты, — слишком резко ответил Демид, в его челюсти дернулся мускул.
Напряжение в коридоре росло с бешеной скоростью. Уже дышать было нечем. Что делать?— Может, уже поедем домой? М? Поздно. Ты говорил, что мы здесь ненадолго. А я, если честно, устала немного.
Я улыбаюсь.
От улыбки всем светлей? Врут. Никакого света не было. Он даже в конце коридора не виднелся.
— Что? А… Конечно. Пойдем. Здесь я все уладил.
Но я не успеваю и шага сделать, Покровский тут же разворачивается, нависая надо мной, как слон над маленькой мышкой. На Вадима не смотрит. Все его внимание сосредоточено на мне.
Я бросаю на него сердитый взгляд.
— Дай пройти.
— Куда ты собралась?
— Ты же слышал. Домой. Вадим отвезет меня, а ты можешь возвращаться к своим… Ты можешь возвращаться к своим друзьям. Идем? — беспечным тоном говорю я, в конце обращаясь к Вадиму.
— С Боссом ты не поедешь. Я не собираюсь потом гадать, в каком месте он тебя опять оставит. Где твои вещи?
Я начинаю закипать.
Становится обидно за Рудова. Демид полностью игнорирует парня.
— Тебе какое дело? Какая тебе разница, оставят меня где-то или нет?
— Хочешь, чтобы я ответил?
Чтобы услышать очередную гадость в свой адрес? Нет. Спасибо. У меня и так день паршивый.
— Нет.
— Хорошо. Вадим, принеси пальто Ангелины.
Эй, куда Рудов сорвался?
— Вадим! — почти перехожу на визг. — Зачем ты его слушаешь?
— Ангелина, прости. Наверное, тебе и правда лучше поехать с Демидом.
Трус!
Я прикусываю язык, потому что мне и правда хотелось высказать все новому знакомому, но в его взгляде была такая вина и сожаление, что я просто не решилась добить парня.
Как бы то ни было, он чувствовал себя виноватым, поэтому я просто киваю и отпускаю его.
— Иди к друзьям, Покровский. Я с тобой не поеду.
— И как же ты доберешься до дома?
— На такси.
Идея, конечно, не самая удачная, неизвестно, что за водитель мне попадется, но другого выхода у меня не было.
— Вперед! — он отходит, пропуская меня. — Когда завтра поедешь на учебу с отцовским громилой, передавай ему от меня привет.
Я непонимающе смотрю на парня.
— Что? Почему я поеду с ним?
— Приедешь ночью на такси — ему дадут приказ не отходить от тебя. Кстати, отец не дурак. Поймет, что ты куда-то вляпалась сегодня. Начнет узнавать. Когда узнает, где ты была, надоумит твою мать посадить тебя на цепь.
Перспектива встретиться лицом к лицу с отцом Демида меня совсем не обрадовала. Скажу больше — испугала.
— Если ты ему не расскажешь, он не узнает.
— Начнем с того, что я терпеть не могу врать. К тому же… Я и так собирался ехать домой.
Я прикусываю нижнюю губу, потому что, блин, меня обрадовали его слова. Демид не собирался здесь оставаться. Горской здесь не было.
Если бы мы жили в другой реальности, то сейчас я бы улыбнулась.
— Говорю на случай, если ты подумала, что я уезжаю из-за тебя.
Улыбаться тут же перехотелось.
— Если ты передо мной оправдываешься, то не стоит. Но, если себя успокаиваешь… — нагло заявляю я, наклоняюсь к парню, вдыхая в себя его запах. — Придумай что-нибудь другое. Слабоватая отмазка.
Я жду, что Демид начнет спорить, говоря о том, что в его идеальном мире не существует никаких Котовых, но он молчит. И я понимаю, что это даже к лучшему. Получается, что этот раунд остается за мной.
— Демид! Ангелина!
Из толпы людей, которых, кажется, стало только больше, отделяется Рудов.
— Где вещи? — спрашивает Демид, и я только сейчас понимаю, что в руках Вадима ничего нет.
Он же пошел за моей одеждой.
— Их нет. Пальто, сумка. Вообще ничего.
— Как это? Где они? — кричу я.
Перед тем как Покровский увел меня, все оставалось на диване. Я точно помню.
— Потом найдут и домой к нам отправят. Пошли.
— Как я пойду? На улице холодно.
От своей же тупости хочется закатить глаза.
Осталась без документов? Плевать.
Без телефона? Плевать.
Без кошелька? Плевать.
Без верхней одежды? Ой, проблема. Замерзну же.
Покровский громко выдыхает, затем снимает с себя куртку и накидывает на мои плечи.
— Проблем не осталось.
В этот раз он берет меня за руку и тянет к двери. Люди также расходятся, пропуская нас.
В лифте едем в абсолютной тишине. Я просовываю руки в рукава куртки и, кажется, начинаю пропитываться запахом Демида. Он проникает в меня. В нос, затем в легкие, заставляя сердце болезненно сжаться.
Это дикость.
Нельзя так реагировать.
Но я ничего не могу с собой поделать. Это самый офигенный запах на свете. В больших дозах можно опьянеть. К счастью, мы вовремя оказываемся на улице, и похмелье мне не грозит.
А вот совесть точно не даст спокойно жить.
— Ты можешь заболеть.
Надо было отдать ему куртку и начать искать свои вещи. Сейчас Демид был в одной рубашке. И пусть он делает вид, что ему пофиг на мороз, я знала, что ему холодно.
— На твоей совести будет.
Другого ответа я и не ждала, поэтому сразу же начала стягивать с себя чужую вещь.
— Не надо беспокоить мою совесть. Ей и так трудно последнее время.
— Сдурела?
Демид протягивает руку и останавливает меня.
— Мы оба знаем, что с тобой начинает происходить, когда у тебя температура поднимается. Мне проблемы не нужны.
Здорового Покровского я с трудом выношу, а больного… В такие времена он даже дышит ядом и сарказмом.
— А я уж подумал, что ты беспокоишься обо мне.
Он накидывает капюшон на мою голову, случайно дотрагиваясь пальцем до моего виска. От этого прикосновения пульс ускоряется, разгоняя по венам кровь, отчего тут же становится жарко.
Ой, это что за звук вырвался из моего рта?
Будто щеночек заскулил.
Позор!
Соберись, Ангелина. Соберись!
Злобно проклиная себя, я зашагала к знакомой машине. Пусть Покровский заболеет. Меня это волновать не будет.
Мое мнение изменилось после того, как Демид чихнул в третий раз. Последний, когда мы подъехали к дому. Сейчас мне казалось, что это я его сглазила, он заболел, а мне из-за этого придется гореть в адском котле.
Только этого мне не хватало.
— Так, иди за мной, — хватаю парня за руку, пытаясь сдвинуть с места.
Он горячий.
Или это у меня руки холодные?
— Котова, я спать хочу. Дождись утра. Тогда и поругаемся.
— Я не собираюсь с тобой ругаться. Выпьешь таблетку и пойдешь спать. И будь тише, не хочу, чтобы мама с твоим отцом прибежали.
Они точно не обрадуются, увидев нас двоих. А мама потом еще прочитает мне лекцию о том, что мне не стоит общаться с ее будущим пасынком.
— Их дома нет. Можем кричать. Никто не услышит.
Серьезно? Получается, мы в доме одни?
Да уж, повезло.
***
— Ладно, — хрипло произносит Демид, направляясь к лестнице. — Я иду спать.
Я мысленно отдаю себе приказ не останавливать парня. Пусть идет. Пусть не маячит перед моими глазами. Пусть сохранит мои нервные клетки. Может, если я не смогу сейчас на него смотреть, то не буду думать о том, что произошло сегодня в той квартире, когда Покровский сначала защитил меня от рыжего, а потом и спас от холода.
Головой я понимала, что его поступки — это такие мелочи, которые не заслуживают медалей, но…
Черт, я десять лет и четыре дня буду об этом жалеть.
— Если я сказала, что тебе надо выпить хотя бы горячего чая, значит, тебе надо выпить горячего чая, — четко проговариваю я, скидывая с себя его куртку. — Вперед на кухню, Покровский.
— Что-то подсказывает мне, что лучше этого не делать.
— Почему? Боишься, что в твой чай добавлю чистящее средство?
Демид, поднявшись на две ступеньки, разворачивается. Что-то в его взгляде заставляет меня тяжело задышать. Он так посмотрел на меня. И не было в его глазах злости или раздражения. Было что-то непонятное мне. Загадочное. Отчего дыхание на секунду перехватило.
— Все может быть. Ты как-то говорила, что с удовольствием закатаешь меня в бетон.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Снатёнкова Алёна