— Ну да. Вова не против гостей. Как я и говорила, Вадим нравится ему.
И тут ее взгляд становится другим. Холодным.
— И что тебя не устраивает?
— Демид, — выдыхает она. — Вова хочет, чтобы и он был с нами.
Я не могу обвинять маму в том, что она не скрывает сейчас своей неприязни к Демиду. Он всегда плохо к ней относился, и она имеет право не любить его. Но и подбадривать ее у меня тоже не получится. Это будет одним сплошным лицемерием. У нас ведь с Покровским вроде как перемирие. Конец войны. Губы расслабили, шпаги выкинули.
— Не думаю, что он будет грубить тебе при отце.
Это максимум.
Единственные слова, которые я могла сказать в этот момент.
Маме этого хватает. Слава богу.
Мы почти спустились, когда к лестнице подошел Демид.
— Ты готова? — спрашивает он, застегивая часы на запястье. — Поехали.
Я не сразу ему отвечаю. Все силы бросаю на то, чтобы улыбку стереть со своего лица, пока ее никто не заметил.
— Да. Спасибо, что предложил подвезти. Это странно, но мило с твоей стороны.
Брови парни удивленно выгибаются. На губах появляется ухмылка, которая не обещает мне ничего хорошего.
Он точно мне эти слова припомнит.
— Демид, подожди, — останавливает нас мама. — Хотела сказать тебе, что я буду рада, если сегодня вечером ты останешься дома и поужинаешь с нами.
Покровский ехидно подмигивает мне.
— А уж как я рад, что ты рада, Вика, — нараспев говорит он, отворачиваясь от мамы. Затем, когда мы отходим от нее, наклоняется и шепчет мне на ухо: — Ты слышала? Твоя мать мне рада.
— Ага. Слышала.
— Один Рудов грустить сегодня будет.
Он смеется, а мне как-то не до смеха становится.
***
— Котова! — доносится до меня голос Марины, как только выхожу из машины Демида. — Лучше сама беги ко мне, иначе это сделаю я, но тогда у тебя не останется шанса уйти на заслуженную пенсию. Не доживешь просто.
Эх, звучит как угроза. Угроза становится реальной, когда на звук Маринкиного голоса все студенты начинают оборачиваться и глазеть на нас. Вернее, на меня и на черный, всем уже знакомый автомобиль. Блин, я стала знаменитостью. В плохом смысле этого слова.
— Ты еще громче кричать не пробовала? Пожалей жителей Китая. Они же не услышали. Как они жить дальше будут без твоих новостей?
— Будешь так медленно ползти, меня и морская звезда услышит. И не смотри на меня так. Больше улыбайся. Я вообще не планировала с тобой сегодня разговаривать. Вчера еще переименовала тебя в телефоне, и теперь, когда звонить мне будешь, высветится: «Предательница».
— Почему предательница?
Я оборачиваюсь, машина находится все там же.
— Потому что о том, что происходит в твоей жизни, я узнаю последней, — ворчит Липатова. — Ой, да не спасет он тебя. Не мечтай. Я хоть за ночь и отошла немного, но все равно злости хватит, чтобы и с Демидом справиться.
Когда я поднимаюсь на верхнюю ступеньку, замечаю подружек Горской, одна из которых, пристально смотря на меня, разговаривает с кем-то по телефону.
Понятно с кем.
— А день только начался, — протягиваю я, взглядом показываю подруге на девчонок.
— Ну а чего ты ждала, приехав с Покровским? Еще одна бомба взорвалась. Теперь все еще больше будут шушукаться за твоей спиной. А те, кто посмелее, и в открытую.
— Хочешь сказать, что я сама буду во всем виновата?
— Нет. Но ты должна быть ко всему готова.
Чужие взгляды ужасно раздражают. Интересно, как знаменитости выживают в мире, где каждый прохожий, увидев их, начинает глазеть? Хотя, наверное, на них никто не смотрит с такой брезгливой злобой, как на меня в последнее время. Ой, плевать.
— Так, почему я предательницей стала? — спрашиваю я. — Обидно как-то.
Марина закатывает глаза, мол, ты серьезно не понимаешь?
— Ты еще вчера тусовалась с Покровским, а мне даже в СМС об этом не сказала. Главное, я тебе вчера ночью написала, что ко мне старшекурсник подкатывал, даже про цвет его глаз рассказала, а ты промолчала.
Останавливаюсь, пытаясь прислушаться к себе, чтобы понять, терзают ли меня муки совести, но нет. Со мной все нормально. Пульс, правда, подскочил, но это я просто неосознанно вчерашний вечер вспомнила, а потом еще и утро, так что ничего удивительного.
— Во-первых, вчера я не тусовалась с Покровским. Мы просто оказались в одном месте в одно время. А во-вторых…
— Но уехали вы вместе, — перебивает меня подруга. — Катька видела, как вы сначала около машины ворковали, а потом уехали. Ладно, продолжай. Что там во-вторых?
— А Катька тебе не рассказала, что до этого ко мне рыжий придурок пристал, а потом еще и сумка исчезла?
— Нет, она не рассказала, — кривляется Липатова, быстро снимая с себя куртку. — Об этом я сама узнала. Ты хоть представляешь, сколько историй мне пришлось посмотреть в инстаграме, чтобы узнать, что ты точно была в квартире этого Антона. До сих пор глаза болят.
— Еще и не выспалась, наверное.
— Не выспалась! — гаркает она. — Тебе позвонить собиралась, но подумала, что могу помешать вам с Покровским. Мало ли чем вы там занимались вчера. Поэтому не стала названивать. Ждала. Долго ждала.
Маринка подмигивает, а я сразу понимаю, что она в своей голове уже сама все придумала, и даже страшно становится.
Знаю я, на что способна фантазия этой девушки.
— Не выдумывай.
— Я и не выдумываю. Понять хочу, между вами что-то есть или просто сводные враги стали друзьями?
Пока я пытаюсь придумать хоть какой-то ответ, который удовлетворит подругу, она продолжает пристально смотреть на меня. Бр-р-р. Мороз по коже.
Будто в самый мозг залезла и теперь копается там своей пилочкой для ногтей.
— У нас перемирие, — тут же отвечаю, пока она там чего лишнего не накопала.
Жаль, но я только это могла сейчас вслух сказать.
Марина морщит нос, но никак не комментирует. В этом вся Марина. Она может быть приставучей, настырной, неугомонной, но в самую душу лезть не будет, если видит закрытую дверь. Сейчас на двери висит амбарный замок. Вход воспрещен. Липатова понимающе кивает.
— Теперь ты расскажешь про своего старшекурсника?
Липатова преображается прямо на глазах, рассказывая о том, как на пешеходном переходе задела плечом парня, затем наорала на него, а потом заставила покупать новый пакет, ведь старый порвался из-за этого «слепого крота». Это потом она его разглядела. После того, как трижды прокляла его и весь его род.
— В общем, он меня в боулинг сегодня пригласил, а я знаю, что ты не очень-то горишь желанием возвращаться домой, поэтому ты поедешь со мной.
Я уже открываю рот, чтобы с визгом согласиться, но вовремя одергиваю себя. Во-первых, сразу после универа Демид будет ждать меня в машине. У него сегодня пар нет, поэтому он вызвался побыть моим личным водителем. Во-вторых, как бы мне этого ни хотелось, но мама все равно пригласит Рудова, и ужин состоится в любом случае, даже если я сейчас скажу, что не приду.
— Не могу. Именно сегодня не могу.
— Какие-то планы?
Не пойму, она разочарована или заинтригована?
— Можно и так сказать.
— А Покровский в этих планах присутствует?
— А ты точно не шпион Горской?
Я с трудом сдерживаю улыбку.
— Блин, что ты за человек такой? Конфетку показала, и тут же спрятала ее. А я голодная. Так сложно сказать, что между вами? Ну, так сложно?
— Я уже сказала. Перемирие. Все!
Закатив глаза, Липатова разочарованно выдыхает. Амбарный замок и в этот раз остановил ее.
Ура!
Минут через двадцать, когда лекция была в самом разгаре и вся наша группа слушала монотонный голос Карасева, дверь с грохотом открылась.
Маринка протяжно присвистывает, я же в этот момент продолжаю писать, не обращая внимания на то, как в аудитории вдруг резко стало тихо.
— Котова! — шипит подруга, толкая меня в плечо. — А это точно по твою душу.
Я даже не пытаюсь понять ее слов, просто поднимаю голову и вижу, как Демид идет в сторону преподавателя, тихо-тихо говорит ему что-то на ухо, а затем конец тишине.— Ангелина, вы можете выйти.
В это же время Маринка начинает свистеть мне прямо в ухо.
Покровский пришел.
Покровский здесь.
Демид пришел за мной!
Даже на таком расстоянии я видела, как лукаво блестели его глаза. Сама я и не пыталась скрыть улыбку, которая расползлась на моем лице.
— Слушай, подруга, если я с твоим Демидом заключу перемирие, он меня тоже с пар забирать будет?
— А ты как думаешь? — спрашиваю, а мысленно уже покидаю аудиторию. Не потому, что я хочу как можно быстрее оказаться рядом с Демидом. Нет, конечно. И в мыслях такого не было. Просто мне до ужаса интересно узнать, что заставило его прийти сюда.
— Думаю, сегодня тебе тоже лучше не звонить, чтобы не беспокоить.
— Не ожидала меня увидеть? — спрашивает Демид, как только я подхожу к нему.
Карасев игнорирует наше присутствие, но я затылком чувствую, как все другие, находящиеся в данный момент здесь, сканируют нас взглядом, напрочь забыв о том, что сейчас лекция в самом разгаре.
Еще и свистел кто-то.
Но тут нетрудно догадаться, кто именно издевается надо мной.
— Не думала, что третья бомба так быстро рванет, — бурчу себе под нос, смотря куда угодно, но не на Покровского. Кактус красивый. У Демида родинка на указательном пальце левой руки. Маленькая, в форме капли. О, упаковка мела на столе. У Демида длинные ресницы. Боже мой. — Очень быстро рванула.
— Еля? — переспрашивает парень, наклоняя голову, чтобы заглянуть мне в глаза.
Вздрагиваю, как от испуга.
— А? — отмираю я. — Так, мы уходим.
Решительно хватаю парня за руку и оборачиваюсь около двери, когда понимаю, что ничего не сказала преподавателю.
— До свидания. Лекцию я перепишу у Липатовой.
Да-да, подруга. Тебе все-таки придется записывать.
Карасев ничего мне не отвечает, зато Демид странно хихикает, когда я буквально толкаю его вперед, подальше от любопытных глаз.
— Ты же говорил, что будешь ждать меня после пар, — говорю я. — Меня и так все ненавидят, а вот за подобные твои выходки сожгут на костре.
— За подобные мои выходки больше никто не посмеет и рта открыть в твою сторону. Не переживай по этому поводу. Я разберусь!
Пытаюсь хмуриться, но не получается. Если бы Демид сказал последнюю фразу при Липатовой, то подруга бы слюной захлебнулась. Но я не Марина, и, хоть мне понравился уверенный тон Покровского, я все равно не хочу, чтобы он вмешивался.
— Не надо. Сама справлюсь.
Он смеется.
— Котова, когда я тебя слушался?
Ну, с этим не поспоришь. Всегда, когда я что-то говорила Демиду, он делал все с точностью до наоборот. Но сейчас я не могу на него злиться из-за этого.
Во мне что-то взрывается. По телу тепло расползается, стоит только Демиду подойти ближе и обхватить руками мое лицо.
— Я не хотел ждать несколько часов, пока ты освободишься. Это долго. Ясно? — признается он.
— Серьезно? — играя бровями, лукаво удивляюсь я. — Уже не можешь несколько часов прожить без меня? М-да, Покровский, сдаешь позиции. Раньше ты таким не был.
— И раньше было сложно.
Я приказываю себе не реагировать, но, черт возьми, сердце все равно пропустило парочку сильных ударов.
Неужели он и правда так сказал? Ему было сложно без меня? Покровскому? Сложно без меня?
Где выдают крылья?
Мне резко захотелось полетать.
— Тогда ладно. Живи, Покровский.
Он стискивает мою руку, когда со стороны лестницы начинают доноситься голоса.
— Готова ехать?
— Куда?
Когда голоса приближаются, я вся съеживаюсь, представляя, что все смешки, которые летели в меня раньше, прилетят и сейчас. Одна я бы это спокойно пережила, но когда рядом Демид… О, черт.
— Не знаю, — продолжает он, точно не замечая моего напряжения. — Ко мне? Ты же никогда не была в моей квартире?
Ответить я не успеваю, наблюдая, как из-за угла выходит Щербаков.
Фух! Никогда еще я не была так рада его видеть, как в эту минуту.
Нас он сразу же заметил. Кивнул другу, а затем Денис сделал то, чего я от него совсем не ожидала. Он мне улыбнулся.
— Он никогда мне не улыбался! — выдаю я, когда парень скрывается в одном из кабинетов. — Никогда! А тут…
— Что? Ты о ком?
— Ты видел, как Щербаков на меня посмотрел?
Я с сомнением смотрю по сторонам. Может, мне показалось? Какое-то странное утро. Сплю? Умерла и попала в какой-то чудной рай?
— Котова, ты серьезно? Я тебя к себе зову, а ты думаешь о том, как на тебя Денис посмотрел? — язвительно рычит Демид и, крепче взяв меня за руку, ведет в сторону лестницы. — О Щербакове она думает! Котова! Ты действительно странная.
— Я не странная. Это твои друзья странные. Денис, между прочим, терпеть меня не может. А тут улыбается. Возможно, это и пустяк, но я сейчас ко всему могу цепляться.
Демид останавливается, качает головой и внимательно смотрит на меня.
— Так, хорошо, — выдыхает он. — С чего ты взяла, что он тебя ненавидит? Он что-то говорил тебе? Как-то высказывался? Смеялся? Обижал?
Я ломаю мозг, пытаясь вспомнить, было ли что-то подобное.
— Он всегда меня игнорировал. Постоянно появлялся в тех местах, где со мной что-то происходило. Разолью чай на себя — Денис где-то поблизости. Спотыкнусь — Щербаков тут как тут. Он будто следил за мной и вел запись. — Вот сказала, и только после этого дошло, что веду я себя как маленький ребенок.
Вдруг Демид издает какой-то непонятный моему мозгу стон и утыкается носом в мою шею.
Неужели он…
Быть такого не может.
***
Я прищуриваюсь.
— Ты заставил Щербакова следить за мной! — произношу я возмущенным тоном. — А я еще гадала, за что он так меня ненавидит. Оказывается, есть за что. Да он… Я…
Блин, это с одной стороны кажется милым, а с другой — так и веет уголовкой.
То, что Покровский почти касается губами моей кожи, отвлекает, конечно, но не настолько, чтобы я забылась, отключилась, закрыла рот, а бабочки из живота унесли меня на необитаемый остров.
Нет. Я все еще в игре.
Хоть и под большим впечатлением.
— Хочешь, чтобы я извинился?
— Нет.
— Умница. Потому что я не собирался этого делать.
Я хочу возмутиться, но Демид ловко подхватывает меня на руки, и мне ничего не остается, кроме как ухватиться за его широченные плечи.
На секунду впадаю в ступор, разглядывая идеальные черты лица. Всегда считала Демида красавчиком, но сейчас он мне казался божественно красивым. И дело не в том, что наши отношения немного сдвинулись с боевой точки, а в том, что теперь я смотрю на Покровского под другим углом. Вернее, с очень близкого расстояния. Серьезно, между нами даже блоха не проскочит, так он ко мне прижался.
— Мне так спокойнее было, — говорит Демид, нагло утягивая меня под лестницу. — Знать, что рядом с тобой есть хоть кто-то. Да и Щербаков рассказывал, как он подыхает от скуки.
— Я у вас в роли комика была, что ли? — возмущенно уточняю я, пытаясь отодвинуться от парня. У нас тут серьезный разговор намечается, поэтому тискать меня не надо. Потом ради бога. Сейчас — нет. — Развесели Щербакова, получи медальку?
— И опять тебя повело не в ту сторону. Все не так плохо, как ты себе придумала. Тем более ты и не догадывалась. К чему этот возмущенный тон?
— Черт, теперь мне стыдно перед Денисом, — бормочу я, вспоминая, как промывала каждую его косточку за то, что вел себя со мной как идиот.
— Давай ты забудешь о нем и больше никогда не будешь вспоминать.
— И не надейся. Я должна еще спасибо ему сказать. В нашем универе столько людей, несколько корпусов, но Дениса я видела почти каждый день. Значит, он и правда таскался за мной. Герой!
Демид слегка поджимает губы, и это дает понять, что ход моих мыслей ему совершенно не нравится.
— А я тогда кто?
— Начальник героя? Его босс? Немного нервный босс, — добавляю, когда зрачки Покровского начинают сверкать. — Ой, у тебя венка вылезла.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Снатёнкова Алёна