— А какие книги ты читаешь? — спросила Анна, украдкой поглядывая на Дмитрия.
Октябрь окрашивал листья в золото, но в груди у семнадцатилетней девушки бушевала настоящая весна. Сердце билось так громко, что казалось — весь мир слышит этот стук.
— Фантастику больше, про космос, — ответил Дмитрий, поправляя лямку рюкзака. — А ты?
— Классику. Тургенева, Толстого...
Они шли от школы медленно, растягивая каждую минуту. Анна мечтала, чтобы дорога до дома никогда не заканчивалась. За лето Дмитрий вдруг повзрослел, вытянулся, стал выше ее. Раньше над ним посмеивались в классе, а теперь девчонки заглядывались на его темные глаза с длинными ресницами.
— Анна, стой, — внезапно остановился Дмитрий. — Посмотри, там мужчина на нас смотрит.
Она подняла глаза и увидела человека средних лет в темной куртке. Он стоял у школьной ограды и действительно смотрел в их сторону. Когда Анна встретилась с ним взглядом, мужчина быстро отвернулся и пошел прочь.
— Странно, — пробормотала она. — Показалось знакомым...
— Может, чей-то родитель?
— Возможно.
Но всю дорогу до дома Анна думала об этом незнакомце. Что-то в его фигуре, в повороте головы показалось до боли знакомым.
Дома ее встретила мама — Елена Викторовна, бухгалтер в строительной компании. В сорок два года она выглядела усталой, но все еще красивой женщиной.
— Как дела в школе? — спросила мама, помешивая суп в кастрюле.
— Нормально. Мам, а у нас есть фотографии папы?
Елена Викторовна замерла с половником в руке.
— Зачем они тебе?
— Просто интересно. Я его совсем не помню.
Мать медленно поставила половник на стол. В ее глазах мелькнула боль, которую она пыталась скрыть вот уже двенадцать лет.
— В шкафу есть один альбом. Только зачем ворошить прошлое, Аннушка?
— Мам, мне восемнадцать лет, я имею право знать правду. Почему вы развелись?
Елена Викторовна тяжело вздохнула и села напротив дочери. Долгие годы она готовилась к этому разговору, но слова все равно давались с трудом.
— Твой отец работал вахтовым методом на Севере. Хорошие деньги платили. Мы мечтали купить квартиру, ты была маленькая... По полгода его не было дома, потом приезжал на месяц и снова уезжал.
— И что произошло?
— Новый год встречали в новой квартире. Я была так счастлива! Думала, теперь Игорь найдет работу поближе, будем жить нормальной семьей. А утром случайно увидела на его ноутбуке письмо от женщины. Она поздравляла его с праздником, писала, что скучает...
Анна видела, как дрожат мамины руки.
— Он объяснял, что там, на вахте, была врач. Молодая девушка. Говорил, что просто защищал ее от приставаний других мужчин, изображали пару... Но я не поверила. Не смогла. Слишком нежно она писала.
— И ты его выгнала?
— Я собрала его вещи и попросила уйти. На развод подала через неделю. — Елена Викторовна закрыла лицо ладонями. — Может, зря поторопилась. Но тогда казалось — лучше одной, чем с предателем.
Анна почувствовала, как внутри все сжимается от боли. Не за себя — за маму, которая двенадцать лет несла эту тяжесть молча.
На следующий день после школы она снова увидела того мужчину. Он стоял чуть поодаль, но при виде Анны и Дмитрия поспешно ушел. Теперь она была почти уверена — это отец.
Вечером Анна перевернула всю квартиру в поисках старого альбома. Нашла его на антресолях, покрытого пылью. Листала страницы, всматриваясь в лица. Вот она, совсем маленькая, в розовой курточке, держит воздушный шарик. Рядом молодые родители. Папа наклонился к ней, и из-за этого лица толком не разглядеть.
Но руки... Те же руки она видела сегодня у школы.
— Мам, — позвала Анна, когда услышала, как хлопнула входная дверь. — Можно поговорить?
— Конечно. — Елена Викторовна прошла в комнату и увидела альбом. — Опять фотографии?
— Мам, я думаю, папа нас ищет. Он стоит возле школы, наблюдает за мной.
Лицо матери побледнело.
— Что ты говоришь?
— Я его видела. Несколько раз. Мам, а может, он хочет вернуться? Может, все эти годы жалел?
— Анна, не надо. Если бы он хотел, давно бы пришел.
— А если боится, что ты его не примешь?
Мать долго молчала, глядя на фотографию.
— Знаешь, я иногда думаю... А вдруг он не врал тогда? Вдруг действительно просто помогал той женщине? — Ее голос дрожал. — Но прошло столько лет, Аннушка. Мы стали чужими людьми.
Через неделю, когда Дмитрий провожал ее до дома, Анна вдруг свернула в другую сторону.
— Куда мы идем? — удивился он.
— К отцу. Я узнала, где он живет.
— Анна, может, не стоит?
— Стоит. Мне нужно знать правду.
Они долго искали нужный дом. Наконец Анна остановилась у серой девятиэтажки.
— Подожди меня здесь, — сказала она Дмитрию.
— Я тебя одну не пущу.
— Это должна сделать я. Одна.
Дверь ей открыл мужчина лет сорока пяти. Усталое лицо, седые волосы на висках. Но глаза... те же самые глаза с фотографий.
— Анна? — выдохнул он. — Доченька...
Она стояла на пороге, не зная, что сказать. Двенадцать лет разлуки не стереть одним словом.
— Проходи, пожалуйста, — засуетился отец. — Раздевайся. Я чай поставлю.
Однокомнатная квартира была скромно обставлена. Никаких следов женщины. На столе стояла их общая фотография — та самая, где Анна в розовой курточке.
— Мам тебя вспоминает, — сказала она, садясь на диван.
— Правда? — В глазах отца загорелась надежда.
— Правда. Она до сих пор любит тебя.
— А я не переставал любить ее. Ни на один день.
— Тогда почему не пришел? Почему не объяснился?
Игорь Анатольевич тяжело вздохнул.
— Пытался. Приходил. Она не захотела разговаривать. Сказала, что теперь у нее другая жизнь.
— Она соврала. Никого нет у нее. Только работа да я.
— Анечка, понимаешь... Мужчина должен сам исправлять свои ошибки. А я тогда не смог доказать, что не изменял. Трусом оказался.
— А сейчас сможешь?
— Не знаю. Прошло столько лет...
— Завтра мой день рождения. Восемнадцать исполняется. Приходи к трем часам.
— А мама?
— Приходи, — твердо сказала Анна.
На следующий день она с утра помогала маме готовить праздничный стол. Елена Викторовна была необычайно нервной.
— Сколько гостей будет? — спрашивала она.
— Немного, — уклончиво отвечала дочь.
Ровно в три раздался звонок. Анна выбежала открывать.
На пороге стоял отец с букетом белых роз и коробкой конфет. Он был тщательно выбрит, в хорошем костюме. Видно было, что готовился к этой встрече.
— Проходи, пап.
Он переступил порог и замер. Из кухни вышла Елена Викторовна и застыла, увидев бывшего мужа.
Повисла тишина. Анна чувствовала, как в воздухе искрят нерешенные вопросы, невысказанные обиды, погибшие надежды.
— Лена, — тихо сказал Игорь. — Ты не изменилась.
— Что ты здесь делаешь? — холодно спросила она.
— Анна пригласила. Я принес подарок...
— Мам, пап, садитесь за стол, — попросила дочь. — Поговорите наконец.
Но разговор не клеился. Слишком много боли накопилось за эти годы. Слишком много недоверия.
— Лена, я не изменял тебе, — сказал наконец Игорь. — Клянусь памятью моей матери.
— Тогда почему не боролся за нас?
— А ты бы поверила?
— Не знаю, — честно ответила Елена. — Наверное, нет.
— Вот видишь...
Анна смотрела на родителей и понимала — они не воссоединятся. Слишком глубокие раны. Слишком долгая разлука.
— Пожалуй, мне пора, — встал отец. — Спасибо, что позволила повидать дочь.
— Пап, не уходи! — воскликнула Анна.
— Доченька, некоторые вещи нельзя исправить. — Он поцеловал ее в лоб. — Я буду звонить, если мама не против.
После его ухода они с мамой долго сидели молча за накрытым столом.
— Мам, почему?
— Потому что мы изменились, Аннушка. Стали другими людьми. Любовь осталась, а доверие умерло.
За окном начинался вечер. Где-то в другом конце города одиноко сидел отец. Здесь, на кухне, грустила мать. А между ними — двенадцать лет разлуки, которые оказались сильнее любви.
Анна поняла главное: не все истории имеют счастливый конец. Иногда взрослые не могут простить друг друга, даже когда очень хотят. И это самый горький урок взросления.
На пороге появился Дмитрий с букетом тюльпанов.
— С днем рождения, — тихо сказал он. — Как прошла встреча?
— Плохо, — призналась Анна. — Они не смогли.
— Зато ты смогла. Ты дала им шанс.
Он обнял ее, и Анна подумала: может быть, когда одна любовь умирает, рождается новая. И в этом тоже есть своя правда жизни.