Майя Плисецкая — балерина, имя которой знали далеко за пределами СССР, хотя долгое время ее не выпускали за границу. Легенда Большого театра, она более сорока лет танцевала ведущие партии и выходила на сцену даже в 65 лет — возраст, немыслимый для балета. Ее «Умирающий лебедь» стал эталоном пластики и драматизма, а сама Плисецкая — символом силы, свободы и неподражаемого артистизма.
Первое «Лебединое озеро», 1937 год
Майя Плисецкая родилась в Москве в семье дипломата Михаила Плисецкого и актрисы немого кино Рахили Мессерер-Плисецкой. Семья принадлежала к театральной династии: дядя Асаф и тетя Суламифь Мессереры блистали на сцене Большого театра. Но детство Майи было омрачено трагедиями. Отца арестовали и расстреляли, мать сослали в Карлаг. На 20 дней власти разрешили Майе поехать к матери. В летнем саду, среди таких же потерявших дом и семью, девочка станцевала «Умирающего лебедя» под аккордеон. Так Майя открыла для себя силу искусства: оно могло дарить надежду даже в изгнании.
«Шопениана», 1943 год
Майя с отличием окончила Московское хореографическое училище, и ее приняли в кордебалет Большого театра, где начался ее трудный, но стремительный путь.
Первую широкую известность ей принесла «Шопениана», особенно мазурка, в которой она виртуозно задерживала прыжок в воздухе. Именно после этого спектакля к юной балерине подошла легендарная Агриппина Ваганова. Плисецкая вспоминала:
«До встречи с Агриппиной Яковлевной я любила только танцевать, а трудиться совсем не любила. Теперь я стала понимать, каким увлекательным, интересным, творческим может быть упорный ежедневный труд балерины».
Ее зарплата в труппе была самой низкой — всего 600 рублей, которые после денежной реформы превратились в 60. Художественным руководителем тогда был ее дядя Асаф Мессерер, но продвигать племянницу он считал делом недостойным. Повышение произошло спонтанно: когда одна за другой заболели все балерины на роль Маши в «Щелкунчике», тогда Асаф предложил выступить племяннице. Ступенька за ступенькой поднималась Плисецкая к своим главным партиям. В балете «Спящая красавица» была феей Сирени, феей Виолант и наконец — Авророй.
И снова «Лебединое озеро», 1947 год
Настоящим прорывом для Майи Плисецкой стала партия Одетты-Одиллии в «Лебедином озере». Эта роль требовала редкой двойственности: воплотить невинность и ранимость воздушной Одетты, а затем — коварство, страсть и техническую мощь Одиллии. В ее исполнении движения необыкновенно гибких рук и корпуса создавали иллюзию трепета крыльев, плывущего лебедя.
С годами образ Одетты в ее танце превратился в мировую легенду. Плисецкая исполнила «Лебединое озеро» более восьмисот раз за тридцать лет. Ее узнаваемые арабески, трепетные руки Одетты и знаменитые тридцать два фуэте Одиллии стали эталоном для нескольких поколений зрителей.
Сама балерина признавалась:
«В полноги „Лебединое“ не станцуешь. Каждый раз после этого балета я чувствовала себя опустошенной, вывернутой наизнанку. Силы возвращались лишь на второй, третий день».
«Кармен-сюита», 1967 год
На вечере у Лили Брик Плисецкая познакомилась с композитором Родионом Щедриным. Сначала она не проявила к нему особого интереса, но композитор был настойчив.
«Когда мужчине нравится женщина, его мало что может удержать. И Майя ответила мне взаимностью», — вспоминал Щедрин.
Их свадьба стала началом не только личного, но и творческого союза. Позже балерина говорила о муже:
«Он продлил мою творческую жизнь по крайней мере на двадцать пять лет».
С юности Плисецкая мечтала станцевать Кармен. Она обращалась к Шостаковичу и Хачатуряну с просьбой написать музыку для нового балета, но оба отказались — не хотели соперничать с бессмертной оперой Бизе. Тогда решился Родион Щедрин и создал собственную оркестровку. Так появилась «Кармен-сюита», в которой Плисецкая воплотила свою самую заветную мечту.
В танце Кармен звучали сила характера, эротизм и провокация. Балерина выходила не только на пуантах, но и дерзко вставала на всю стопу.
«Анна Каренина», 1972 год
Плисецкая мечтала работать с большими мастерами, экспериментировать, но театры «десятилетиями сидели на диете», стиснутые рамками цензуры. Она начала ставить спектакли сама, совмещая на сцене две роли — хореографа и солистки.
Одной из самых сложных и драматически насыщенных работ Плисецкой стала роль Анны Карениной. Этот образ требовал не просто виртуозной техники, а прежде всего глубокой психологической игры. В каждом движении, каждом жесте и даже в паузе читалась внутренняя борьба героини, ее надлом и трагическая обреченность.
«Болеро», 1978 год
Плисецкая приняла вызов, на который отважились бы немногие. Она станцевала «Болеро» Мориса Равеля — шестнадцать минут на сцене, босиком, на столе, без секунды передышки. Вокруг, на полу, мужчины отбивали ритм, а Майя все прибавляла и прибавляла напряжение, поднимаясь вместе с мощным крещендо музыки. Позже она назовет этот опыт своим «гордым достижением».
К началу 1980-х Плисецкая уже не просто легенда мировой сцены, а признанный лидер в балете. Ее пригласили возглавить балетную труппу Римской оперы, а спустя пять лет — Испанский национальный балет. При этом она оставалась в блестящей сценической форме. На свое шестидесятилетие она не ограничилась традиционным чествованием, а танцевала больше полутора часов подряд: «Дама с собачкой» — пятьдесят минут и «Кармен-сюита» — сорок шесть.
«Балерины обычно отмечают этот сволочной возраст в ложе, купаясь в прожекторах, а мне пришлось потрудиться вдосталь», — иронизировала она.
«Аве Майя», 2005 год
Даже к восьмидесяти годам Плисецкая продолжала удивлять. Она вновь вышла на сцену, исполнив «Аве Майя» — балет, созданный для нее Морисом Бежаром. Этот номер стал символом ее творческой судьбы: страстной, светлой и в то же время трагической.
За долгую жизнь она получила десятки наград, но относилась к ним без пиетета, называя их «орденками, медальками и званьицами».
«Сегодня тебя носят на руках, завтра — терзают на потеху толпе. Нужно держать глаза открытыми, доверяя лишь самым близким», —
говорила балерина. Этому принципу она следовала до конца, прожив вместе с мужем, композитором Родионом Щедриным, более полувека.
И в этом — вся Плисецкая. На сцене была воплощением страсти и дерзости, в жизни — человеком редкой силы и верности. Ее наследие продолжает жить: каждое движение, каждый взгляд и каждая история о ней вдохновляют новые поколения артистов и зрителей.
Продолжить изучение балета можно на выставке «Пьер и Сильфиды» в Санкт-Петербургском музее театрального и музыкального искусства. Личная коллекция знаменитого французского хореографа Пьера Лакотта, посвятившего себя восстановлению балетов 19 века, позволяет увидеть романтизм «Белого балета» глазами современного мастера: гравюры, фотографии, афиши, документы и даже реконструкция ежедневного урока Марии Тальони, первой Сильфиды на сцене. Выставка открыта с 11 сентября 2025 года при поддержке ВТБ.