Предыдущая часть:
Первым же автобусом Юля выехала в поселок к родителям. Она уже давно не была в родном доме и, наверное, если бы не случилась беда, она бы еще не скоро навестила родителей. Дорога автобусом заняла четыре часа, за это время Юля вспоминала свою прожитую жизнь в родном доме, где мама и папа были молодые и здоровые. Теперь, идя по знакомой дороге, Юля с тоской осматривала знакомые дома и деревья — за годы ее отсутствия мало что изменилось в родных краях. На самых подступах к дому сердце в тревоге забилась.
Почему на пороге родного дома Юлю встретила заплаканная мать? Женщина постарела и заметно осунулась, Юле было больно смотреть на маму в таком подавленном состоянии. Ну а то, что она вскоре рассказала старшей дочери, и вовсе не укладывалось в голове.
— Прости меня, Юленька, — спохватилась Татьяна Сергеевна, не обращая внимания на сырые слезы, которые скатывались из ее глаз. — Вот баловали мы с отцом Жанну, баловали, а она вон кем выросла.
— Работает? — спросила Юля, стараясь понять, что происходит.
— Какое там. Все с нас деньги тянет, и попробуй откажи — кричит, что мы ей во всем отказывали, что все детство голодом-холодом кормили. Еще и мужа к нам привела, Леньку этого своего. Думала, помощь нам будет на старости лет, а он такой же, как она, тунеядец. А нам теперь их двоих кормить-поить.
Юля потрясенно слушала рассказ матери — пожалуй, все это было слишком даже для Жанны.
— Мам, ну хватит уже про Жанну, в конце концов, этого следовало ожидать. Не плачь. Нужно мыслить позитивно, и папа обязательно поправится. Мы с тобой пойдем, деньги снимем с моей карточки, — сказала Юля, надеясь отвлечь маму от неприятной темы. — Папе оплатим операцию, и скоро он вернется домой. Ты только успокойся, пожалуйста. Слезы не помогут.
Юля обняла маму, и женщина заплакала сильнее. Несмотря на свое несправедливое детство и юные годы в стенах родного дома, Юля любила родителей и очень их жалела, несмотря ни на что.
Успешно сняв наличные, женщины возвращались обратно домой. Мокрый снег под воздействием сильного потока леденящего ветра налипал на ноги матери в стареньких осенних сапогах. Юле больно кольнуло в груди.
— Мама, а что, зимних сапог у тебя нет? — недоумение спросила она.
Женщина лишь тяжело вздохнула.
— Ой, Юленька, какие уж там сапоги.
— Так, пока мы в центре, пойдем в магазин за сапогами, и не возражай.
Юля видела, как виновато смотрит на нее мама — ведь женщина прекрасно понимала, что они с мужем всегда во всем ущемляли старшую дочь, и теперь просто не имеют права принимать от нее непосильную помощь. Юля будто прочла мысли матери.
— Мамочка, вы с папой вырастили меня, любили. Пускай не так баловали, как Жанну, но я знаю, что вы любили меня не меньше нее. Ну просто по-другому. Дети должны помогать своим родителям, это нормально.
Женщина заплакала и обняла крепко дочь.
— Прости, Юленька, прости нас, милая.
Когда женщины возвращались домой, мороз на улице к тому времени усилился — оно и не удивительно, конец ноября выдался дождливым, и вот наконец декабрь взял бразды правления в свои руки. Пушистый снег потихоньку покрывал землю, ветер немного стих. Юля посмотрела на сгорбленную фигуру матери в старенькой тоненькой курточке, молодая женщина вновь тяжело вздохнула и взяла уставшую мать под руку.
— Завтра я позвоню Косте, попрошу, чтобы он на карту сбросил еще немного денег, и мы с тобой купим тебе теплое пальто. Где это видано, в разгар зимы ходить в весенней куртке? Совсем помешалась на своей Жанне. Она уже взрослая и вполне может о себе позаботиться. А вам с папой после его операции нужно подумать о себе и хоть немного пожить для себя, не для нее только.
Мама заплакала в ответ сильнее, прижимаясь к руке дочери. Уже подойдя к дому, женщины увидели свет в окне.
— Жанка вернулась, — сказала тихо Татьяна Сергеевна.
— Ну вот и хорошо. Пойдем, посмотрим, какая теперь наша Жанночка, — с улыбкой произнесла Юля, видя, как переживает ее мать.
Жанна деловито сидела за столом. Как только Татьяна Сергеевна прошла на кухню, младшая дочь тут же набросилась на нее.
— Трудно было что-то приготовить? Я целый день не ела, Лёнчик тоже голодный, а в доме шаром покати, — выпалила она раздраженно.
— А я смотрю, ты в обновках пришла. Ничего себе, правильно, дочь голодная, босая и раздетая, зато маман себе не хилые сапоги прикупила. Теперь понятно, от чего в холодильнике мышь повесилась.
— Мне некогда было стоять у плиты, — оправдалась мать перед дочерью.
Юля буквально закипала от злости — она догадалась, что именно так Жанна всегда разговаривает с мамой, ну а мама не в силах дать отпор наглой девице. Повесив пуховик на вешалку, Юля прошла следом за матерью на кухню. Она с презрением посмотрела сестре в глаза.
— Ого, какие люди, наконец-то соизволила явиться, взгляни на сестру, — съязвила Жанна.
— Ну а ты чего здесь? Муженёк выгнал?
— Нет, ну ты слышала, некогда ей, — продолжала Юля, игнорируя насмешку. — А вот так вот я и живу, сестра. Замолчи, Жанна. Мы с мамой продрогли до костей и устали очень.
Юля прошла к плите и поставила чайник на огонь, даже не взглянув на мужа сестры, который тихонько стоял у окна и курил в открытую форточку.
— Я наверное спать пойду, — сказала Татьяна Сергеевна, голос ее звучал устало. — Нехорошо мне.
— Что, мам? Ну давай хоть чая горячего выпей, не хватало еще тебе заболеть.
— Нет-нет, Юленька, не хочу, спасибо. Я спать пойду, завтра тяжелый день.
Как только Татьяна Сергеевна скрылась за дверью кухни, Жанна сменила тон и попыталась оправдаться перед сестрой.
— Юль, ну ты это, извини. Я просто из-за папы расстроилась.
— Так из-за папы? Жанна, ты сейчас о чем вообще говоришь? А устроиться на работу из-за папы тебе не хотелось? А из-за мамы ты не расстроилась? Ты видела, во что она обута и во что одета? Бессовестная эгоистка ты, вот кто, — высказала наконец Юля сестре все, что думала о ней.
Жанне конечно не понравились упреки сестры. Встав с места, она нервно стала ходить по кухне.
— Ну дорогуша, не тебе меня судить. Ты вон свалила из дома и живешь припеваючи. А я с этими стариками до конца их дней вынуждена жить под одной крышей. А ты хоть раз поинтересовалась, как я здесь, в достатке ли?
— Жанна, успокойся. У тебя прекрасные актерские данные, ты могла бы стать хорошей актрисой, если бы конечно пошла учиться. Скажи мне, дорогая сестра, а сколько раз ты поинтересовалась, как я живу? Можешь не отвечать — ни единого раза. Ты даже не знала, что мы с мамой все эти годы были на связи. Жанна, а ведь родители всю жизнь для тебя живут, а ты как была неблагодарной, так ею и осталась.
Юля выключила чайник, сделала глубокий вдох и продолжила.
— Денег на операцию для папы я дам, но ведь отцу и после нужен будет уход, правильное питание, лекарства. Об этом ты не думала?
Жанна, опустив голову, молчала, слушала сестру, находясь в глубоких раздумьях. А потом вдруг сказала.
— А может, чаю выпьем, поговорим по душам? Юль, я ведь и не такая плохая, как ты думаешь.
Жанна умоляюще посмотрела на сестру.
— Ну давай выпьем чая, до сих пор согреться не могу.
— Ты садись, садись, Юлечка, я сама все организую. Лёнчик, что застыл как вкопанный? Дай нам с сестрой поговорить.
Залетала вдруг Жанна и, усадив сестру за стол, стала заваривать в чайник ароматный липовый чай. Леонид послушно покинул кухню, а две молодые женщины, разместившись в тесной кухоньке за столом, вели душевную беседу — вернее, говорила в основном Жанна, не давая сестре вставить и слово.
— Я только теперь понимаю, что родители тебя вовсе не баловали, — говорила Жанна, подливая чаю сестре, ее собственная чашка стояла нетронутой. — И мне очень стыдно, сестренка. Ты ведь от этой несправедливости и уехала, наверное?
— Да нет, не поэтому. Чай с горчинкой какой-то, — Юля провела ладонью по лбу, голос сестры эхом раздавался в голове, и почему-то ужасно хотелось спать.
— Это мята горчит, я добавила, чтобы мы успокоились. Ты ложись, — услышала она голос Жанны прямо над ухом. — Это от усталости, нервов, ты ослабела. Поспать тебе надо. Пойдем, я тебе помогу.
Юля хотела что-то ответить, но не смогла — она рухнула на кровать, и как только голова ее коснулась подушки, закрыла глаза. Тело отказывалось подчиняться ее сознанию, но Юля боролась со своим состоянием как могла. Она догадалась, что задумала Жанна, и понимала, что должна помешать ей довести до конца коварный план — ведь от этого зависит жизнь ее отца.
— Она теперь долго будет спать, — голос Жанны звучал радостным, но все равно надо поскорее найти деньги.
— Ну шевелись ты уже. Да вот они, все здесь, в сумочке, — ответил глухо мужской голос.
— Только смотри, Жанка, отец-то твой помрет.
— Ой да он и так уже старик, сколько ему осталось землю топтать? Только денег столько зря на ветер, — раздраженно выкрикнула Жанна. — И тихо мне здесь, ты мать запер?
— Да сразу же.
Юля кое-как встала с кровати, голова страшно кружилась. Она слышала весь разговор сестры и ее мужа. Она ведь так и не уснула, как рассчитывала Жанна, а лишь обессилела. Медленно поднявшись, пошатываясь, она побрела к двери.
— Юля? — Жанна застыла на месте, прижимая к груди сумочку.
Юля направилась к сестре, намереваясь отобрать сумку с деньгами, но прямо перед ней будто из-под земли вырос здоровенный небритый мужик.
— Заткни ее, Лёнька! — закричала Жанна. — Навсегда заткни!
Продолжение: