Молодой мужчина наблюдал за спешащими мимо людьми за окном, где снег не переставая сыпал, в прямом смысле засыпая улицы города. Атмосфера вокруг казалась давящей, впрочем, как и недавние происшествия, которые сильно повлияли на жизнь молодой семьи. Костя повернулся и неспешно обошел кровать, на которой покоилась привлекательная молодая женщина. Усевшись рядом на стул, он взял ее руку в свою ладонь, с усилием удерживая слезы.
— Ох, извини, Юленька. Извини, что не успел, — прошептал он тихо, голос его дрогнул от волнения.
Юля, словно уловив его слова, застонала и постепенно приоткрыла глаза. За окном все выглядело серым — то ли шел дождь, то ли падал снег. Женщина не могла разобраться: «Что с ней случилось? Почему она оказалась в этом ужасном месте?»
— Все в порядке, Юленька, я рядом, — произнес знакомый голос.
Женщина медленно повернула голову в сторону звука и улыбнулась мужу, который крепко сжимал ее ладонь в своей руке.
— Я в больнице? Давно я здесь? — прошептала она еле слышно.
— Сутки уже прошли, не беспокойся. Врачи уверяют, что ты довольно быстро восстановишься, но нервничать тебе нельзя ни в коем случае, понимаешь? — отозвался Костя, стараясь говорить спокойно, чтобы не тревожить ее еще больше.
Костя отодвинул непослушную прядь волос со лба жены, нежно и аккуратно заправив ее за ухо. Он обожал ее волосы, но сейчас они слиплись от крови, спутались и утратили свой естественный блеск. Косте было невыносимо видеть любимую женщину в подобном состоянии. Как же болело сердце.
— С Павлом Романовичем все в норме, его жизни больше ничего не угрожает, — ответил мужчина, хотя в горле встал горький ком, но он сумел взять себя в руки и не волновать Юленьку еще сильнее.
— Ни о чем не думай, а лучше всего попробуй уснуть.
— Да, очень хочется спать. Ты только не уходи, не оставляй меня одну, — прошептала женщина, и ее веки медленно опустились.
Уже через несколько секунд ее дыхание стало ровным и глубоким. Юля крепко уснула.
— Не тревожься, моя хорошая, я с тобой, — прошептал Костя, гладя ее руку.
В комнату заглянула медсестра, посмотрела на пациентку и жестом пригласила Костю выйти в коридор.
— Ваша супруга еще под действием лекарств, спать будет долго. Поэтому, если у вас есть какие-то дела, вы можете спокойно уйти, не волнуйтесь, она не проснется быстро, — объяснила она мягко, видя его беспокойство.
Костя взглянул на часы.
— Я обещал быть рядом, но мне и правда нужно отлучиться ненадолго. Вы мне сообщите, пожалуйста, если вдруг Юля проснется до моего возвращения? У вас есть мой номер.
— Да-да, конечно. Не волнуйтесь, в случае чего я сразу вам дам знать, — заверила медсестра.
— Я сейчас должен ехать в полицию, давать показания. Не знаю, сколько времени это займет, но в случае чего прошу вас звонить немедленно, в любое время.
Костя вынул из кармана брюк пухлый белый конверт.
— Это вам. Прошу вас, присмотрите за моей женой. У нас с дочкой никого кроме нее нет, пожалуйста.
— Что вы, что вы, — растерянно пробормотала медсестра. — Я и так присмотрю, это же моя работа.
И все-таки мужчина опустил конверт в карман ее халата.
— Возьмите, работа у вас не из легких. Считайте, что это плата за то, что каждый час вы будете сообщать мне о состоянии супруги. Ну, до встречи.
Костя быстро направился по длинному больничному коридору к лифту.
В полицейском участке разворачивалась напряженная сцена, где Леонид, муж сестры Юли, срывался на визгливый крик.
— Да никто ее не трогал! — вопил он, размахивая руками. — Она сама напилась каких-то своих лекарств и в драку полезла! Она Жанну избить хотела, я просто ее оттащил от своей жены, я их разнять пытался!
Костя с отвращением смотрел на эту истерику, которую устроил муж Юлиной сестры. Мужчина сжимал кулаки, еле сдерживаясь, чтобы не наброситься на мерзавца.
— Ты так их разнимал, что моя жена оказалась на больничной койке? — произнес Костя тихо, но его ледяной тон не предвещал ничего хорошего.
Он перевел взгляд на Жанну, младшую сестру Юли. Она сидела все время молча, уставившись в одну точку.
— Ну а ты что скажешь, родственница? Тоже будешь комедию ломать? — обратился к ней Костя, стараясь сохранить спокойствие.
Жанна, не отрывая глаз от пола, тяжело вздохнула, а Леонид, видя ее колебания, завизжал еще громче.
— Жанна, молчи! Ничего ему не отвечай!
— Лёнчик, да не ори ты как баба, — прервала крики мужа Жанна, устало махнув рукой. — Попались так попались. Что уж теперь.
— Я из-за тебя в муках жил, все хотелки твои исполнял, на руках носил! А ты меня за это в камеру закатать хочешь? — завопил Леонид, лицо его покраснело от ярости.
— Камера, Смирнов, — вмешался следователь строго, — грозит не только тебе, но и твоей подельнице-супруге. Прекратите ваш семейный скандал, вы здесь не для этого.
Костя хмуро посмотрел в окно — над городом сгущались сумерки.
— Простите, но больше я не имею возможности находиться здесь. Рассказал все, что видел, если я вам больше не нужен, я пойду, меня жена ждет, — обратился он к седовласому следователю.
Юля искала взглядом часы, но в палате их не было. Дверь бесшумно открылась, и на пороге появилась медсестра.
— Проснулись? — приветливо улыбнулась она. — Вот и хорошо. Сейчас капельницу поставим.
— А сейчас утро или вечер? — тихо спросила Юля, почему-то говорить громче было трудно.
— Вечер, одиннадцатый час. Муж твой скоро приедет, как раз подождите, я сейчас.
Приветливая медсестра вскоре вернулась.
— Комарик укусит, и все, — профессионально ласковым голосом сообщила она, протирая спиртом место укола.
Юля осторожно перевернулась на спину.
— Ну вот, — медсестра выпрямилась и подкрутила колесико системы. — Теперь лежим, думаем о чем-нибудь приятном, мечтаем. А я зайду через сорок минут. Если что-нибудь понадобится, то на стене есть кнопка вызова.
— Спасибо, — прошептала Юля.
Игла неприятно холодила руку. Юля прикрыла глаза и, чтобы отвлечься, постаралась припомнить что-нибудь приятное — кажется, именно это советовала эта милая женщина в белом халате. Как назло, приятные воспоминания никак не шли на ум. Вот хотя бы их встреча с Костей, но как она к этой встрече пришла, какими путями судьба ее к нему вывела.
Чтобы лучше понять, почему Юля так сильно хотела изменить свою жизнь, стоит вспомнить ее детство и юность в родительском доме, где она всегда чувствовала себя на втором месте, а вся забота родителей доставалась младшей сестре Жанне. Юле тогда только-только исполнилось семнадцать, она приехала в город по официальной версии для поступления в институт. На самом деле институт был второстепенным — она, конечно, хотела поступить, но еще больше Юле хотелось уехать куда подальше из родного дома. Оказывается, и так бывает: всю свою жизнь, прожитую в родительском доме, Юля была на последнем месте у родных людей, и даже любимые папа с мамой отдавали всю свою заботу и внимание младшей дочери, а Юлю воспринимали как обслуживающий персонал для своей младшей дочери.
— Ну Юленька, ну ты не серчай. Ну Жанночка ведь слабенькая родилась, — вздыхала мама, пытаясь оправдаться. — Мы с отцом боялись, что не выживет. Сколько слез я пролила, молилась днем и ночью. Ты вон какая сильная, здоровая растешь. Ну что тебе стоит за ней тарелку вымыть?
— Тебе что, для родной сестры игрушку жалко? — сурово говорил отец, принося в дом двадцать четвертую куклу для младшей, когда Юля не могла скрыть свои обиды, и это его очень злило.
Обиженное личико Юли странным образом не вызывало у родителей жалости, а лишь сердила их. Отец двух дочерей с незначительной разницей в возрасте искренне считал, что Юля уже взрослая для кукол — да ее всегда считали старшей и навязывали заботу о младшей сестре. Хотя разница между сестрами составляла всего лишь полтора года, но в свою очередь родители были свято убеждены, что Юля может обойтись без игрушек, без отдыха, без кино, да и без детства в целом, и даже без особого внимания родителей, которое они всецело уделяли младшей дочери Жанне.
Потом девочки подросли, здоровью Жанны уже давно ничего не угрожало, но расстановка сил в семье никак не изменилась. Жанночке требовались модные наряды, дорогая косметика, навороченные гаджеты, карманные деньги. Юле же имелись только самое необходимое на нужды для себя. К слову, подработка в свободное от учебы и домашних дел время была исключительно Юлиной инициативой — девушка убирала один богатый дом в их поселке, а хозяйка ей щедро оплачивала труд.
Жанна по мнению родителей была совсем еще ребенком, и ей необходим был качественный отдых. Конечно, такое нещадное баловство младшей дочери не прошло бесследно.
Нет, думала Юля, глядя на младшую сестру, баловать детей непременно нужно, но в меру же, в меру. Жанна увы была избалована до полного морального разложения — слишком эгоистичная и неблагодарная. Она никогда не задумывалась о том, откуда берутся деньги и легко ли родителям оплачивать ее хотелки. Зато при отсутствии новых туфель девушка устраивала настоящее представление с истерикой, с битьем посуды, швырянием предметов и такими безудержными жалобами на несправедливость к ней.
Юля жалела родителей, она знала, как тяжело они работают, и не желая обременять папу с мамой долгами, молча отдавала часть своих заработанных денег, что удавалось отложить с заработка, сестре. Удивительно, но Жанна ни разу не сказала спасибо сестре — девушка искренне считала, что так и должно быть, она ведь младшая в семье, и все лучшее ей.
Продолжение: