Анна долго смотрела на телефон, прежде чем набрать номер. Пальцы дрожали — не от волнения, а от унижения, которое она заранее готовилась проглотить.
— Мама, мне нужно попросить тебя об одолжении, — начала она, когда в трубке раздался знакомый холодный голос.
— О чём на этот раз? — Ирина Петровна даже не поздоровалась.
— Нам не хватает пятнадцати тысяч до первого взноса за хороший частный садик для Софии. Максим получает зарплату только через неделю, а мест в группе могут не остаться...
— Пятнадцать тысяч! — фыркнула мать. — А я откуда их возьму? У меня пенсия, между прочим. И потом, если бы ты послушалась меня тогда и вышла замуж за Виктора Семёновича, сейчас бы ни в чём не нуждалась. А твой Максим до сих пор в гараже копается, как слесарь какой-то.
— Мама, у него собственная мастерская, он...
— Что он, что он! — перебила Ирина Петровна. — Двадцать лет прошло, а результата никакого. Виктор Семёнович сразу предлагал тебе квартиру в центре и машину. А ты за любовь ухватилась, теперь вот и просишь у матери на детский сад.
Анна закрыла глаза. История с Виктором Семёновичем всплывала в каждом разговоре. Пожилой вдовец, друг отца, который действительно сделал ей предложение, когда ей было двадцать два. Мать тогда светилась от счастья — наконец-то дочь устроится как надо.
— Мне нужно идти, — холодно сказала Ирина Петровна. — У Димы сегодня свидание с Еленой, я им обед готовлю. Они собираются пожениться, представляешь? Такая умница девочка, из хорошей семьи. Не то что...
Гудки короткие. Анна положила телефон и посмотрела в окно. Двор их небольшого частного дома утопал в зелени. Максим собственными руками посадил здесь каждое дерево, каждый куст. Пять лет назад они купили этот дом на окраине города — старенький, требующий ремонта, но свой. Их мечта сбылась, пусть и не сразу.
Она вспомнила, как тяжело им было в начале. Максим тогда работал простым автомехаником, а она — продавцом в магазине канцтоваров. Снимали однушку в старом доме без удобств. Мать регулярно напоминала, что всё это — плоды её глупого выбора.
А потом Максим решился открыть свою мастерскую. Они влезли в кредиты, продали её бабушкино кольцо, заложили всё, что можно было заложить. Ирина Петровна тогда только крутила головой: «Авантюристы, одним словом. Нормальные люди работают по найму».
Но мастерская пошла. Максим был золотые руки — клиенты к нему шли по рекомендациям. Через три года они смогли взять ипотеку на эту новенькую однушку в спальном районе. Потом родился Артём, и они переехали в двушку. А когда появилась София, Максим уже мог позволить себе купить этот дом.
— Мам, ну что с садиком? — спросил семилетний Артём, заглядывая на кухню.
— Всё решится, солнышко, — улыбнулась Анна, растрепав сыну волосы. — Папа говорил, что съездит в банк, попросит перенести платёж по машине.
— А бабушка Ира не поможет? У неё же квартира большая, красивая.
Анна горько усмехнулась. Да, квартира у матери и правда красивая — трёшка в центре, которую она получила при разводе с отцом. Деньги у неё есть, но не для Анны. Всё идёт младшему сыну Димке. Ему она и машину купила, и в институт платный устроила, и сейчас готовилась отдать квартиру, когда он женится.
— Бабушка занята, — коротко ответила Анна.
Максим вернулся домой около шести, усталый, но довольный.
— Решил вопрос с садиком, — сказал он, обнимая жену. — Директор банка пошёл навстречу, перенёс платёж. София с понедельника в садик идёт.
— Спасибо, — шепнула Анна ему на ухо. — Я звонила маме...
— И?
— Как обычно. Виктор Семёнович, мои неправильные решения, Димкина свадьба.
Максим нахмурился. За двадцать лет брака он привык к выходкам тёщи, но каждый раз её слова ранили жену, а значит, ранили и его.
— Забудь, — сказал он твёрдо. — Мы сами справляемся и справимся.
Суббота выдалась солнечная и тёплая. Анна помогала Максиму в саду, а дети играли на качелях, которые отец смастерил им из старых автомобильных покрышек.
— Пап, а мы сегодня в парк пойдём? — крикнул Артём.
— Конечно, — откликнулся Максим, поправляя опору для винограда. — Только маме дайте цветы полить, и поедем.
— Ура! — София захлопала в ладоши. — А на карусели покатаемся?
— На карусели, и мороженое купим, и в пруду покормим уток, — пообещала Анна.
Именно в этот момент зазвонил дверной звонок. Резко, настойчиво, без пауз.
Максим удивлённо взглянул на Анну. Они никого не ждали.
— Я открою, — сказал он, вытирая руки о рабочие перчатки.
На пороге стояла Ирина Петровна с огромным чемоданом на колёсиках и дорожной сумкой в руках. Лицо у неё было каменное, решительное.
— Здравствуйте, Максим Валерьевич, — сухо поздоровалась она, не дожидаясь приглашения и проходя в прихожую.
— Здравствуйте, Ирина Петровна, — растерянно ответил он. — А... Анна не говорила, что вы приедете.
— Анна об этом не знает, — отчеканила тёща, оглядываясь по сторонам. — Где она?
— Мама? — Анна появилась в коридоре, всё ещё держа в руках лейку. — Что случилось? Ты же на звонки не отвечала два дня...
— Случилось то, что я теперь буду жить здесь, — заявила Ирина Петровна, снимая лёгкое пальто. — Свою квартиру я отдала Диме с Еленой. Молодые должны отдельно жить, а не с родителями ютиться. Вот и решила переехать к вам.
Анна почувствовала, как земля уходит из-под ног. Максим замер с перчатками в руках.
— Как... переехать? — медленно переспросила дочь.
— А как ты думала? — Ирина Петровна прошла на кухню, оценивающе осмотрела обстановку. — Квартира у меня была, а у Димки семья появляется. Ему нужно место для жизни, а мне одной три комнаты зачем? Вот я и подумала — у дочки дом большой, места хватит.
— Но мама... — начала Анна.
— Что «но»? — резко повернулась к ней Ирина Петровна. — Я всю жизнь детям посвятила, пора и мне отдохнуть. А внуков заодно воспитывать помогу. София у вас совсем дикая растёт, а Артём...
— Дети у нас воспитанные, — тихо, но твёрдо сказал Максим.
— Это вам так кажется, — отмахнулась тёща. — Мужчина в воспитании детей мало что понимает, а Анна... Анна у меня добрая слишком. Дисциплины не хватает.
Анна присела на стул. В голове всё смешалось. Мать отдала квартиру Димке. Просто так взяла и отдала, даже не предупредив. И теперь собирается жить здесь, в их доме, переделывать их жизнь по-своему.
— Мама, ты же понимаешь, что нас нужно было спросить? — осторожно сказала она. — Это всё так внезапно...
— А что тут спрашивать? — удивилась Ирина Петровна. — Я же не чужая, я твоя мать. Или ты хочешь, чтобы я по съёмным углам мыкалась? В моём возрасте?
— Но почему квартиру отдала? Дима мог бы найти своё жильё, снять для начала...
— Что он, миллионер? — возмутилась мать. — У молодого специалиста зарплата маленькая, а съёмная квартира дорогая. Лена из хорошей семьи, привыкшая к комфорту. Я не хочу, чтобы она страдала из-за отсутствия нормальных условий. Как ты когда-то страдала.
Больно. Опять намёк на их тяжёлые годы, которые Ирина Петровна никогда не помогала пережить.
Анна вспомнила тот ужасный день, когда им с Максимом грозило выселение из съёмной квартиры. Артёму тогда было два года, она была беременна Софией на седьмом месяце. Хозяйка внезапно подняла арендную плату в два раза, а у них не было таких денег.
Анна тогда приехала к матери, с животом, с маленьким сыном на руках. Просила всего лишь переночевать пару дней, пока Максим не найдёт новое жильё.
«У меня ремонт, — сказала тогда Ирина Петровна, даже не пригласив их в квартиру. — Пыль, грязь. Ребёнку вредно. Найдите пока гостиницу».
В той гостинице они потратили последние деньги. А через неделю узнали, что никакого ремонта не было — мать просто не хотела их видеть. Зато Димку она тогда катала по морям и учила водить на новенькой машине.
— Мама, — Анна встала со стула, — я понимаю твою ситуацию, но мы живём своей жизнью. У нас свои порядки, свой уклад. Нельзя же просто так, без предупреждения...
— Какой ещё уклад? — перебила Ирина Петровна. — Что тут такого особенного? Дом как дом. Только запущенный немного. Обои старые, мебель не новая. Хорошо хоть крыша не протекает.
— Мама!
— Что «мама»? Говорю как есть. Если бы ты послушалась меня в своё время, жила бы сейчас в нормальной квартире, с евроремонтом, а не в этой... деревенской избе.
Максим сжал кулаки. Анна видела, как напряглись мышцы на его челюстях. Он молчал из уважения к ней, но терпение заканчивалось.
— Ирина Петровна, — сказал он спокойно, — может, всё-таки обсудим ситуацию без эмоций? Сядем, поговорим...
— А что тут обсуждать? — она смотрела на него с плохо скрытым презрением. — Я мать её, а вы зять. Вы должны быть рады, что такая помощь по хозяйству появилась.
— Мы в помощи не нуждаемся, — твёрдо сказал Максим. — И потом, решения о том, кто будет жить в нашем доме, принимаем мы с женой.
— Вашем доме? — Ирина Петровна усмехнулась. — А кто эту избушку покупал? Не я ли дочь родила и вырастила, которая теперь имеет возможность тут жить?
— Дом мы купили на свои деньги, — сухо ответил Максим. — На деньги, которые я заработал в мастерской.
— В гараже, хотите сказать. Слесарь-самоучка.
— Хватит! — взорвалась Анна. — Мама, прекрати! Максим — хороший человек и прекрасный муж. Мы счастливы, мы построили семью, растим детей...
— Счастливы? — Ирина Петровна рассмеялась. — Счастливые люди у матери денег в долг не просят на детский садик.
Удар ниже пояса. Анна побледнела.
— Я звонила тебе не потому, что мы бедные, — медленно проговорила она. — Я звонила, потому что думала... думала, что ты моя мать. И мать захочет помочь дочери и внукам.
— А я и помогаю! Приехала сюда, чтобы с внуками сидеть, дом вести. Думаешь, мне легко было квартиру отдавать? Но я жертвую ради семьи. Ради будущего Димы.
— А ради моего будущего ты никогда ничем не жертвовала, — тихо сказала Анна. — Никогда.
Ирина Петровна смерила дочь презрительным взглядом.
— Ты сама выбрала свой путь. Могла жить в достатке, но предпочла романтику. Вот и живи теперь с последствиями.
В этот момент на кухню заглянул Артём.
— Мам, мы когда в парк поедем? — спросил он, но, увидев лица взрослых, осторожно добавил: — Или не поедем?
Ирина Петровна мгновенно сменила тон, присела перед внуком и заговорила сладким голосом:
— Артёмушка, внучек мой дорогой! Бабушка приехала к вам жить. Теперь мы будем часто видеться, и я буду тебя баловать, как Дядю Диму балую.
Мальчик смущённо переминался с ноги на ногу.
— А в парк мы поедем? — повторил он.
— Поедем, сынок, — сказал Максим, подходя к сыну. — Прямо сейчас поедем.
Он взял Артёма за руку и повернулся к Ирине Петровне.
— Мы сейчас едем с детьми в парк, как и планировали, — сказал он очень спокойно, но в его голосе звучала сталь. — А когда вернёмся, обсудим ваше предложение.
— Какое ещё предложение? — удивилась та. — Я уже сказала — теперь живу здесь.
— Нет, — сказал Максим. — Здесь живём мы. Это наш дом, и решения принимаем мы. Если вы действительно нуждаетесь в крыше над головой — это одна ситуация, и мы готовы обсуждать временное решение. Но если вы просто решили переехать к нам, потому что отдали свою квартиру сыну — это совсем другое. Мы не обязаны исправлять последствия ваших решений.
Ирина Петровна растерялась. Она явно не ожидала такого отпора.
— Как вы смеете мне указывать? Я её мать!
— И я это уважаю, — кивнул Максим. — Но я её муж и отец этих детей. И я не позволю никому нарушать покой моей семьи.
— Покой? — Ирина Петровна всплеснула руками. — Да что за покой в этой хибаре? Я вам только пользу принесу!
— Мама, пожалуйста, — вмешалась Анна, — давай правда поговорим спокойно, когда вернёмся. Можешь пока остаться, отдохнуть с дороги...
— Я и не собиралась никуда уходить! — отрезала мать. — Это мой дом теперь тоже.
— Нет, — твёрдо сказал Максим. — Это не ваш дом. И никогда им не будет.
Он позвал дочку, взял ключи от машины и направился к выходу.
— Анна, мы поедем без тебя или с нами? — спросил он жену.
Анна посмотрела на мать, потом на мужа, потом на детей, которые с любопытством наблюдали за происходящим.
И вдруг поняла, что выбор очевиден.
— С вами, — сказала она и взяла сумку.
— Анна! — крикнула ей вслед Ирина Петровна. — Ты что, мать бросаешь? Я тебе жизнь дала!
— А я свою жизнь живу, — ответила Анна, не оборачиваясь.
Когда они вернулись через три часа, дома никого не было. На кухонном столе лежала записка: «Поехала к Диме. Вы все неблагодарные».
Максим скомкал бумажку и выбросил в мусорное ведро.
— Думаешь, она вернётся? — тихо спросила Анна.
— Не знаю, — честно ответил муж. — Но если вернётся, разговор будет коротким.
Анна кивнула. Первый раз в жизни она не чувствовала вины за свои отношения с матерью.
Через неделю им рассказала соседка Ирины Петровны: Дима с молодой женой действительно не были рады внезапному возвращению тёщи. Квартира-то была подарена им, а старые люди имеют привычку вмешиваться в чужую семейную жизнь.
Елена, оказывается, категорически отказалась жить втроём и поставила мужу ультиматум. Дима предложил матери продать квартиру, купить домик в пригороде и часть денег отдать ему на расширение бизнеса. «Тебе же лучше будет, — убеждал он, — свежий воздух, огород, соседи-пенсионеры».
Анна не злорадствовала, когда узнала эту историю. Ей было даже немного жаль мать. Но жаль издалека, без желания что-то менять или исправлять.