💀 Утром Аня проснулась от звонка колокольчика и похолодела — она забыла подключить Насте лекарство! Девочка должна была умереть за ночь. Но когда дверь распахнулась, Аня увидела то, чего никто не ожидал...
ГЛАВА 2: ОПАСНАЯ ОШИБКА, КОТОРАЯ СТАЛА СПАСЕНИЕМ
Утром Аню разбудил звонкий перелив колокольчика. Она резко села на кровати, не понимая спросонья, где находится. Потом память вернулась, и девушка похолодела от ужаса.
«Колокольчик! Это Настя зовёт! А я вчера забыла подключить лекарство!»
Сердце бешено колотилось, когда Аня выскочила из комнаты и бросилась к соседней двери. Как объяснить, почему не подключила капельницу? Что, если девочка умирает прямо сейчас?
Она ворвалась в комнату, готовясь увидеть худшее. Но вместо умирающей Насти её встретил совершенно невероятный вид — девочка полусидела на постели, опираясь на подушки, и на её щеках играл лёгкий румянец, которого не было уже много месяцев.
— Доброе утро, Анюша! — радостно поприветствовала она, и в голосе звучала сила, которой давно не слышали в этом доме. — Ты не поверишь, но я так хорошо себя чувствую сегодня! Открой шторы, пожалуйста, впусти солнышко!
Аня на деревянных ногах подошла к окну и отдернула тяжёлые портьеры. Утренний свет хлынул в комнату, заливая её золотом. Настя зажмурилась и засмеялась — легко, счастливо, как давно не смеялась.
Только сейчас Аня заметила капельницу у кровати. С ужасом она увидела, что мешок с раствором абсолютно полный — ни капли лекарства не поступило в организм девочки за всю ночь.
«Господи, что я наделала!» — металось в голове. Дрожащими руками она потянулась к системе, пытаясь понять, как её подключить.
Но в этот момент дверь распахнулась, и вошла Елена. Мачеха была безукоризненно одета — деловой костюм песочного цвета, элегантная причёска, безупречный макияж.
Она тут же заметила раздвинутые шторы и нахмурилась:
— Настенька, милая, тебе вредно столько света, — с деланой заботой проворковала она, стремительно задёргивая шторы. — Ты же знаешь, доктор Альберсон категорически запретил.
Комната снова погрузилась в полумрак. Настя надула губы, но промолчала — привыкла подчиняться.
Елена холодно взглянула на Аню:
— Ты дала Насте лекарства? Всё как положено?
Её пронзительный взгляд скользнул по полному пакету с раствором, висящему на штативе. Аня почувствовала, как кровь приливает к щекам, но в полумраке это было незаметно.
— Да, — пролепетала она, ненавидя себя за ложь, но слишком напуганная, чтобы признаться в своей страшной ошибке.
Елена удовлетворённо кивнула:
— Хорошо. Я уезжаю на весь день по делам. Проследи, чтобы Настя приняла все лекарства строго по расписанию. И никаких отклонений от режима!
Когда дверь за мачехой закрылась, Настя с детской непосредственностью показала язык ей вслед. Девочки неожиданно рассмеялись.
— Не люблю, когда темно, — пожаловалась Настя тихо, словно заговорщица. — От темноты только грустные мысли лезут в голову. А на свету всё кажется лучше.
Аня нерешительно переминалась с ноги на ногу, не зная, что делать с капельницей. По всем правилам медсестра должна была немедленно подключить пропущенную дозу лекарства. Но Настя явно чувствовала себя намного лучше без него...
— Слушай, а может погуляем по дому? — неожиданно предложила Настя, и глаза её загорелись. — Пока Лены нет, никто не будет ругаться. Я покажу тебе нашу библиотеку — там столько интересных книг! И оранжерею! Там растут настоящие лимоны и мандарины.
— А... а тебе можно вставать? — неуверенно спросила Аня, поражённая энергией девочки.
Настя задумалась:
— Честно говоря, я сама не знаю. Лена говорит, что мне нельзя ничего, а доктор Альберсон разрешает только короткие прогулки в кресле. Но сегодня я чувствую себя такой бодрой! Как будто туман в голове рассеялся.
Она уже спускала ноги с кровати:
— Может хотя бы до коридора дойдём?
Аня подскочила к ней, поддерживая под локоть. Настя была лёгкой, почти невесомой, но ноги её, хоть и дрожали, держали её увереннее, чем можно было ожидать.
— Знаешь, — призналась Настя, делая осторожные шаги, — кажется, впервые за месяцы у меня не кружится голова. И тошноты нет. Может, организм наконец привыкает к лечению?
Аня молчала, но внутри у неё всё переворачивалось. А что, если лекарства не лечат, а калечат? Что, если...
Они дошли до библиотеки — огромной комнаты с потолком в два этажа, где книги стояли до самого верха. Настя с восторгом показывала любимые издания, рассказывала об авторах. Её щёки розовели от возбуждения, глаза блестели.
— Я так давно не чувствовала себя настоящей! — призналась она. — Обычно к обеду я уже еле держусь на ногах, а сегодня... сегодня как будто заново родилась!
Потом они заглянули в оранжерею — стеклянный павильон, где среди тропических растений благоухали цитрусовые деревья. Настя глубоко вдыхала ароматы, и было видно, как она буквально оживает на глазах.
— Лена редко разрешает мне сюда заходить, — шёпотом призналась она. — Говорит, здесь слишком влажно и много бактерий.
Весь день Аня провела с Настей, наблюдая, как девочка преображается. Она смеялась, задавала тысячи вопросов о деревенской жизни, даже попыталась нарисовать то, что описывала Аня.
К вечеру, когда пора было ужинать, Настя выглядела лучше, чем за все месяцы болезни. Но Аня знала — скоро вернётся Елена, и нужно будет подключить капельницу. А значит, этому чуду придёт конец.
— Аня, — вдруг серьёзно сказала Настя, когда они сидели в её комнате. — Спасибо тебе. Я не понимаю, что происходит, но впервые за долгое время я чувствую себя... живой.
В этот момент внизу хлопнула дверь. Послышались звуки каблуков по мрамору — Елена вернулась.
— Быстро в кровать! — прошептала Аня, помогая Насте лечь и натягивая одеяло. — Притворяйся больной!
Настя послушно закрыла глаза и постаралась выглядеть слабой. Аня лихорадочно возилась с капельницей, пытаясь понять, как её подключить, когда дверь распахнулась.
— Что здесь происходит? — холодно спросила Елена, окидывая комнату подозрительным взглядом.
Она сразу заметила, что капельница не подключена, а в воздухе витал слабый аромат цитрусовых — явный признак того, что кто-то побывал в оранжерее.
— Почему система не работает? — спросила она, подходя ближе.
Аня похолодела, но Настя неожиданно слабо простонала:
— Тётя Лена, мне было так плохо сегодня... Аня всё время была рядом, меняла пакеты... Но мне всё равно тошнило.
Элена недоверчиво прищурилась, но вид бледной, лежащей в постели падчерицы её убедил. Она махнула рукой:
— Ладно. Главное, что ты жива. — Повернулась к Ане: — А ты завтра будешь внимательнее! Доктор Альберсон приедет через три дня на плановый осмотр. До тех пор ни шагу от Насти!
Когда Елена ушла, девочки переглянулись. Настя еле сдерживала смех:
— Видела, как она посмотрела? Будто что-то заподозрила.
— Настя, — тихо сказала Аня, — а что, если твои лекарства...
— Что если что? — насторожилась девочка.
— Что если они не лечат, а... наоборот?
Настя долго молчала, обдумывая слова Ани. В комнате стояла тишина, которую нарушало только тиканье старинных часов на каминной полке.
— Знаешь, — наконец прошептала она, — я тоже иногда об этом думаю. После каждой процедуры с доктором Альберсоном мне становится хуже. А папа тратит на него такие деньги...
— Сколько?
— Миллионы. Каждый месяц миллионы долларов за консультации и лекарства.
Аня ахнула. Миллионы долларов — такие суммы даже сложно представить.
— А что если мы проверим? — неожиданно предложила Настя. — Завтра не будем подключать капельницу. Посмотрим, что случится.
— Ты с ума сошла! — испугалась Аня. — Вдруг тебе действительно станет плохо? Вдруг ты...
— Умру? — Настя грустно улыбнулась. — Аня, я умираю уже три года. Каждый день умираю понемногу. А сегодня впервые почувствовала себя живой.
Она взяла Аню за руку:
— Пожалуйста. Давай попробуем. Один день. Если мне станет хуже — сразу подключишь.
Аня колебалась. С одной стороны — риск для жизни Насти. С другой — а что если девочка права?
— Хорошо, — наконец согласилась она. — Но при первых признаках ухудшения я сразу подключаю систему.
Настя кивнула и крепко сжала её руку:
— Спасибо. Ты первая, кто решился мне помочь.
На следующее утро Настя проснулась ещё бодрее. Румянец на щеках стал ярче, глаза блестели здоровым блеском. Она даже попросила завтрак — впервые за месяцы у неё появился аппетит.
— Это невозможно, — шептала Аня, наблюдая за преображением. — Так быстро люди не выздоравливают.
— А что если дело не в выздоровлении? — задумчиво сказала Настя. — Что если дело в том, что меня перестали травить?
Слово "травить" повисло в воздухе, пугая своей очевидностью.
К обеду к дому подъехала знакомая чёрная машина. Из неё вышел элегантный мужчина лет пятидесяти — высокий, седоволосый, в дорогом костюме. Доктор Альберсон приехал раньше срока.
— Девочки, — прошипела ворвавшаяся Елена, — доктор хочет осмотреть Настю. Немедленно!
Аня похолодела. Что, если он сразу поймёт, что лекарства не давали? Что, если...
— Не бойся, — шепнула Настя, сжимая её руку. — Что бы ни случилось, я не выдам тебя.
Но когда доктор Альберсон вошёл в комнату и его холодные голубые глаза остановились на порозовевшем лице Насти, по его лицу промелькнула тень удивления. А затем — что-то похожее на тревогу.
— Интересно, — протянул он, доставая из сумки странный прибор. — Очень интересно...
🔥 ТАЙНА РАСКРЫВАЕТСЯ!
Что увидел доктор Альберсон в состоянии Насти, что так его встревожило? Почему девочке становится лучше без лекарств? И какую страшную правду скрывают миллионные "лечения"?
👆 ЖМИТЕ ЛАЙК И КОММЕНТИРУЙТЕ! Поделитесь своими версиями — кто такой на самом деле доктор Альберсон и зачем он "лечит" Настю?
Читайте 3 главу — там вас ждут ШОКИРУЮЩИЕ откровения!