💀 Доктор Альберсон должен приехать через час. У Насти и Ани есть план — записать на скрытую камеру его признание. Но они не подозревают, что преступник уже знает об их расследовании. И сегодня он привёз не обычные "лекарства", а смертельную дозу...
ГЛАВА 4: ЛОВУШКА ДЛЯ УБИЙЦЫ
Утром Настя проснулась с твёрдым решением. За ночь она продумала план до мельчайших деталей.
— Слушай внимательно, — шёпотом говорила она Ане, показывая маленькую камеру, спрятанную в мягкой игрушке на полке. — Папа подарил мне это на день рождения — нано-камера, можно записывать видео незаметно. Я поставлю игрушку так, чтобы она снимала всё происходящее.
— А что мы будем записывать?
— Его признание. Я заставлю его рассказать правду о "лечении". — Глаза Насти блестели решимостью. — Буду притворяться умирающей, скажу, что хочу знать правду перед смертью. Люди его типа любят хвастаться своими "достижениями".
Аня нервно кусала губы:
— А что если он заподозрит ловушку?
— Не заподозрит. Он привык видеть во мне беспомощную жертву. — Настя встала и прошлась по комнате. — Смотри, как я хорошо держусь на ногах! За четыре дня без его яда я стала почти здоровой.
И правда, перемены были поразительные. Щёки девочки порозовели, глаза блестели, движения стали уверенными. Даже волосы, прежде тусклые и ломкие, приобрели здоровый блеск.
— Но сегодня я снова буду играть больную, — продолжила Настя. — Лягу в кровать, сделаю бледное лицо... У меня есть театральная пудра, оставшаяся с детских утренников.
Она достала из ящика стола коробочку с белой пудрой и стала наносить её на лицо. Эффект был удивительный — здоровый румянец исчез, Настя снова выглядела изнурённой болезнью.
— Когда он войдёт, ты скажешь, что мне очень плохо, что я почти не реагирую на окружающее. Пусть думает, что его план срабатывает.
В половине одиннадцатого к дому подъехала знакомая чёрная машина. Настя быстро легла в кровать, накрылась одеялом и закрыла глаза. Аня включила скрытую камеру и заняла место у окна.
Альберсон вошёл в обычном приподнятом настроении — элегантный костюм, дорогие часы, самоуверенная улыбка. Но когда он увидел "больную" Настю, улыбка стала ещё шире.
— Ну что ж, посмотрим на нашу пациентку, — довольно произнёс он, доставая свои приборы.
Настя слабо простонала, не открывая глаз. Альберсон прикрепил к ней датчики, и лицо его просветлело — показатели явно ему нравились.
— Отлично, — пробормотал он. — Просто отлично. Новое лекарство работает превосходно.
Он повернулся к Ане:
— Вы точно соблюдаете дозировку? Двадцать капель каждый день?
— Да, — кивнула Аня, чувствуя, как сердце колотится в горле.
— Прекрасно. Тогда думаю, мы можем перейти к финальной стадии.
Альберсон достал из сумки новый флакон — на этот раз жидкость в нём была не прозрачной, а слегка желтоватой.
— Это концентрат, — объяснил он. — Очень мощное средство. Будете добавлять в капельницу всего пять капель, но эффект будет... окончательный.
Слово "окончательный" он произнёс с особым ударением, и у Ани пробежали мурашки по спине.
В этот момент Настя слабо открыла глаза:
— Доктор... — прохрипела она. — Я хотела спросить... Сколько мне осталось?
Альберсон склонился над ней с деланым сочувствием:
— Не думайте о таких вещах, дорогая. Просто отдыхайте.
— Но я хочу знать, — настаивала Настя, делая голос ещё слабее. — Пожалуйста... Я чувствую, что умираю... Скажите правду.
Альберсон задумался, потом сел на край кровати. В его глазах промелькнула знакомая алчность — жажда похвастаться своим "мастерством".
— Что ж, если вы настаиваете... — Он понизил голос. — Ваше состояние действительно критическое. Болезнь прогрессирует быстрее, чем мы ожидали.
— Какая болезнь? — прошептала Настя. — Я никогда не понимала диагноз...
Альберсон самодовольно усмехнулся:
— А никакой болезни у вас нет, милочка. Была, но не смертельная. Обычная анемия, которая лечится железосодержащими препаратами за пару месяцев.
Аня похолодела. Настя еле сдержалась, чтобы не вскочить с кровати.
— Тогда почему... почему я умираю? — еле выдавила девочка.
— А потому что я вас убиваю, — просто сказал Альберсон, и в голосе его не было ни капли сожаления. — Медленно, красиво, с максимальной выгодой для себя.
Он встал и начал расхаживать по комнате:
— Знаете, сколько ваш папочка заплатил мне за три года? Восемь миллионов долларов! И это только начало. Если бы вы протянули ещё год-два, я бы выжал из него все пятнадцать миллионов.
— Но... зачем? — Настя изображала умирающую, но в голосе прорывалось искреннее недоумение.
— Деньги, дорогая моя, деньги, — рассмеялся Альберсон. — В Швейцарии меня прижали к стенке эти занудные этические комиссии. Пришлось срочно менять сферу деятельности. И надо сказать, новая профессия намного прибыльнее.
Он остановился у окна:
— Я подыскал идеальную схему. Нахожу богатых родителей с больными детьми, предлагаю "экспериментальное лечение" за баснословные деньги. Потихоньку травлю пациента, имитируя прогрессирование болезни. Родители готовы платить любые деньги за надежду.
Он повернулся к кровати с торжествующей улыбкой:
— За эти три года я так искусно вас травил! Препараты, подавляющие иммунитет, токсины, медленно разрушающие внутренние органы... Ваш организм боролся как мог, но шансов не было.
Настя с трудом сдерживалась, чтобы не вскочить и не закричать. Аня стояла у окна, сжав кулаки до белых костяшек.
— А сегодня, — продолжал Альберсон, любуясь своим "шедевром", — сегодня финал. Этот новый препарат — чистый яд. Одна доза, и через два-три часа всё закончится. Будет выглядеть как естественная смерть от прогрессирования болезни.
— Но... папа... — прохрипела Настя. — Он же будет расследовать...
— Ваш папа будет горевать и винить себя в том, что не смог спасти дочку. А я получу ещё полмиллиона за "попытку экстренного лечения" и тихо исчезну. Уже присмотрел следующую жертву в Лондоне — девочку с редким заболеванием сердца.
Альберсон достал шприц и начал набирать в него желтоватую жидкость:
— Двадцать капель — и через час-два вы заснёте навечно. Ваш отец будет думать, что я боролся до последнего.
В этот момент дверь резко распахнулась. На пороге стоял Борис Аркадьевич — бледный, с искажённым яростью лицом. За ним виднелись два охранника.
— Руки вверх, сволочь! — рыкнул он.
Альберсон замер, держа в руке смертельный шприц. Несколько секунд он смотрел на хозяина дома, потом медленно усмехнулся:
— Борис Аркадьевич... Как неожиданно. Подслушивали?
— Каждое твоё слово, — ледяным тоном ответил отец Насти. — Включая признание в убийстве моей дочери.
Настя села на кровати, стирая пудру с лица:
— Папа! Мы записали всё на камеру!
Борис Аркадьевич смотрел на дочь с изумлением — она выглядела здоровой, щёки порозовели, глаза блестели.
— Настенька... Ты... Как это возможно?
— Аня спасла меня, папа. Она перестала давать мне его яды, и я начала выздоравливать.
Альберсон попытался незаметно сунуть шприц в карман, но охранник быстро выкрутил ему руки:
— Стой, тварь! Ни с места!
— Вы ничего не докажете, — холодно сказал преступник. — Это слово против слова.
— У нас есть запись твоего признания, — усмехнулся Борис Аркадьевич. — Системы видеонаблюдения фиксировали каждое твоё посещение. А главное — у нас есть образцы всех твоих "лекарств". Экспертиза покажет, что это яды.
Лицо Альберсона исказилось. Он понял, что попался.
— Валера, вызывай полицию, — приказал Борис Аркадьевич охраннику. — А этого мерзавца свяжите покрепче.
Альберсона увели, но перед выходом он обернулся:
— Думаете, вы выиграли? Я не один работаю! У меня есть партнёры, есть клиенты... Вас найдут!
— Пусть попробуют, — спокойно ответил Борис Аркадьевич.
Когда преступника увели, отец обнял дочь:
— Прости меня, Настенька. Я был слепцом. Так хотел тебя спасти, что не замечал, как тебя убивают.
— Папа, не вини себя. Он очень убедительный актёр.
Борис Аркадьевич повернулся к Ане:
— А ты... Как ты догадалась?
Аня покраснела:
— Я просто... забыла дать лекарство. А Насте стало лучше. Тогда мы поняли, что что-то не так.
— Забыла? — Борис Аркадьевич рассмеялся. — Значит, моя дочь жива благодаря твоей забывчивости?
В дверях появилась Елена. Она была бледна и явно что-то знала.
— Боренька... — начала она неуверенно.
— А, Лена, — холодно сказал он. — Как раз вовремя. У меня к тебе вопросы.
Елена попыталась сохранить невинный вид:
— Какие вопросы?
— Ты знала, что Альберсон не врач, а убийца?
— Что? Нет, конечно!
— Не ври мне, — жёстко произнёс Борис Аркадьевич. — Думаешь, я не проверил твои банковские счета? Альберсон переводил тебе по сто тысяч долларов каждый месяц. За что?
Елена побледнела ещё больше. Настя с ужасом смотрела на мачеху:
— Тётя Лена... Ты знала, что он меня убивает?
— Я... я не думала... — запинаясь, говорила Елена. — Он сказал, что это просто продлит лечение, что ты не умрёшь сразу...
— Ты получала деньги за то, чтобы моя дочь дольше мучилась? — Голос Бориса Аркадьевича звучал как ледяной ветер.
— Боренька, пойми, мне нужны были деньги! Я думала, она всё равно умрёт, так почему бы не получить...
Она не договорила. Борис Аркадьевич сделал знак охраннику:
— Вези её вслед за Альберсоном. Пусть полиция разбирается.
— Борис, ты не можешь! Я твоя жена!
— Ты убийца моей дочери. У нас больше нет ничего общего.
Елену увели. В доме наконец воцарилась тишина.
Настя обняла отца:
— Папа, а теперь что будет?
— Теперь ты будешь лечиться по-настоящему. У хороших врачей, в лучших клиниках. И мы проведём полную детоксикацию организма.
Он посмотрел на Аню:
— А ты, девочка, останешься с нами. Навсегда. Ты спасла мою дочь — теперь ты часть нашей семьи.
— Но я... я не знаю, как жить в таком доме, — растерянно сказала Аня.
— Научишься, — улыбнулась Настя. — А я научусь жить нормальной жизнью. Мы вместе во всём разберёмся.
Через неделю девочки сидели в том же саду, где Настя впервые подышала свежим воздухом после болезни. Но теперь она бегала, смеялась, строила планы на будущее.
— Знаешь, — сказала Настя, любуясь золотыми рыбками в пруду, — теперь я понимаю, что значит быть по-настоящему живой. Не просто дышать и есть, а чувствовать каждый день как подарок.
Аня улыбнулась, поправляя новое платье — простое, но красивое, не похожее на униформу горничной.
— А я понимаю, что значит иметь настоящую семью. Не по крови, а по сердцу.
Борис Аркадьевич действительно принял Аню как дочь. Он оформил все документы, чтобы она могла учиться в лучшей школе города. Тётке Клаве тоже помог — купил ей новый дом взамен сгоревшего и обеспечил пожизненной пенсией.
— Папа сказал, что через месяц мы поедем в Швейцарию, — сообщила Настя. — В настоящую клинику, где меня полностью обследуют. Но врачи уже говорят, что я почти здорова. Три месяца без ядов — и от болезни не осталось и следа.
— А что случилось с Альберсоном?
— Его экстрадировали в Швейцарию. Там он получил пожизненное заключение. Оказалось, он убил не меня одну — за десять лет на его счету семнадцать детей. — Настя помолчала. — Страшно подумать, что я могла стать восемнадцатой.
— Но не стала, — крепко сжала её руку Аня. — И больше никто не станет.
— Знаешь, что самое удивительное? — Настя встала и подошла к розовому кусту. — Я три года мечтала просто выжить. А теперь мечтаю жить. По-настоящему жить — учиться, путешествовать, найти своё дело. Папа говорит, когда вырасту, смогу заняться благотворительностью. Помогать детям, которые попали в беду, как я.
— А я хочу стать врачом, — неожиданно сказала Аня. — Настоящим врачом, который лечит, а не калечит.
— Отличная идея! — обрадовалась Настя. — Тогда ты будешь моим семейным доктором. Буду знать, что ты никогда меня не обманешь.
Они рассмеялись. В смехе Насти больше не было болезненных ноток — только чистая радость здорового подростка.
— Ань, а помнишь, как ты стояла на трассе с корзинкой черники? — вдруг спросила Настя.
— Конечно помню. Самый страшный и лучший день в моей жизни.
— Почему лучший?
— Потому что встретила тебя. И поняла, что судьба иногда одевается в рваные джинсы и голосует на дороге.
Настя засмеялась:
— Знаешь, а мне кажется, это не случайность была. Мама с того света послала мне ангела-хранителя. Только ангел оказался совсем не такой, как в книжках — без крыльев и нимба, зато с корзинкой ягод и добрым сердцем.
Солнце клонилось к закату, окрашивая сад в золотистые тона. Где-то в доме играла музыка — Борис Аркадьевич впервые за три года позволил себе включить пианино. Мелодия была светлой, радостной.
— Пойдём домой? — предложила Настя.
— Пойдём, — согласилась Аня. — Домой.
И они пошли к дому, где их ждал отец, где горел тёплый свет в окнах, где больше никто никого не отравлял ложной надеждой и фальшивыми лекарствами.
Дом, где можно было просто жить.
🌟 ФИНАЛ
Иногда спасение приходит в самом неожиданном виде — как забывчивость деревенской девчонки, которая спасла жизнь богатой наследнице. А иногда самые страшные враги прячутся за добрыми масками врачей и любящих мачех.
Настя выздоровела полностью. Альберсон получил пожизненное заключение. Елена отправилась в тюрьму как соучастница убийства. А две подруги обрели настоящую семью — не по крови, а по сердцу.
❤️ СТАВЬТЕ ЛАЙК, если эта история тронула ваше сердце! И помните — иногда самые важные встречи происходят в самых неожиданных местах. Даже на пыльной трассе с корзинкой черники в руках.
Берегите близких и не бойтесь задавать неудобные вопросы — иногда от этого зависит жизнь.
Основано на реальных событиях? К счастью, нет. Но таких историй в мире происходит больше, чем нам хотелось бы знать. Будьте бдительны.