Обычный переезд обернулся скандалом на глазах у всего двора. Мать не отпускала сына, а он впервые в жизни решился на собственный путь.
Маленькие окна пятиэтажки бесстрастно наблюдали за сценой во дворе. Алексей замер с чемоданом в руке, чувствуя, как каждый взгляд соседей сверлит его спину. Мать стояла перед ним – маленькая, сгорбленная, с выбившейся из-под платка седой прядью. Её глаза, покрасневшие и опухшие от слёз, смотрели с отчаянием загнанного зверя.
- Мам, прекрати, - процедил он сквозь зубы, оглядываясь по сторонам. - Люди смотрят.
Это были не те слова. Он понял это сразу, как только они слетели с губ. Лицо матери исказилось, словно он ударил её наотмашь.
- Люди смотрят? - её голос дрогнул и сорвался на крик. - Тебе стыдно? А бросать родную мать не стыдно? Ты что, ради неё мать бросаешь!
Последние слова она выкрикнула так громко, что женщина, развешивавшая белье на соседнем балконе, замерла с прищепкой в руке. Алексей почувствовал, как краска заливает лицо, а сердце колотится где-то в горле. Это было унизительно, больно и... несправедливо.
- Я никого не бросаю, - устало ответил он, крепче сжимая ручку чемодана, словно это могло придать ему уверенности. - Я просто хочу жить своей жизнью. Я уже не мальчик, мне тридцать два.
Мать покачала головой, слезы текли по её морщинистым щекам. Она не вытирала их, позволяя каждой капле прочертить солёную дорожку, как доказательство его предательства.
- Столько лет я тебя растила, ночей не спала. Отца похоронила, одна тянула... А теперь ты меня на эту... меняешь.
- Её зовут Анна, - твёрдо произнёс Алексей. - И я её люблю. Почему ты не можешь этого принять?
Он попытался взять мать за руку, но она отдёрнула её, как от огня.
- Не трогай! - она отступила на шаг. - Сначала увела тебя из дома, а теперь что? На другой конец города забираешь? Чтобы мать одна в четырёх стенах сидела?
Алексей закрыл глаза на мгновение, собираясь с мыслями. Он репетировал этот разговор десятки раз, прокручивал каждое слово, каждый аргумент. Но реальность оказалась совсем другой. Здесь, под пристальными взглядами соседей, среди детских качелей и скамеек, где он вырос, все его подготовленные фразы казались пустыми и бессмысленными.
- Мам, послушай, - он понизил голос, пытаясь говорить спокойно. - Я не бросаю тебя. Мы будем приезжать каждые выходные. Ты всегда можешь позвонить. Но мне нужно своё пространство, понимаешь?
- Своё пространство, - передразнила она горько. - Сорок лет в двухкомнатной квартире жили, и ничего, места хватало. А как появилась эта твоя... Анна, так сразу пространство понадобилось?
Во дворе хлопнула дверь подъезда, и Алексей обернулся. На крыльце стояла Анна. Её светлые волосы были собраны в небрежный пучок, а в глазах читалось беспокойство. Она не делала попыток подойти, просто стояла там, молчаливо поддерживая его на расстоянии.
- Вот, явилась, - с ядовитой горечью произнесла мать, заметив её. - Забрала моего сына, радуйся теперь!
Анна еле заметно вздрогнула, но осталась на месте. Они обсуждали это. Она обещала не вмешиваться, как бы тяжело ни было.
- Никто никого не забирал, - терпеливо возразил Алексей. - Мам, я прошу тебя. Давай не будем устраивать сцен. Мы уже всё обсудили вчера. И позавчера. И неделю назад.
Но мать будто не слышала его. Её взгляд был прикован к Анне, и в нём читалась такая ненависть, что Алексею стало не по себе.
- Ты же видишь, какая она! - мать повысила голос. - Стоит, смотрит. Даже поздороваться не соизволила. Воспитания никакого. И с такой ты жить собрался?
Анна закусила губу, явно сдерживая эмоции. Алексей знал, что каждое слово ранит её, но она держалась - ради него.
- Она не подходит, потому что не хочет вмешиваться, - спокойно пояснил он. - И мы уже здоровались сегодня, ты просто не помнишь. Анна принесла тебе пирог. Он на кухне.
- Пирог! - мать всплеснула руками. - Подачки! Думает, пирогом откупится? Мой сын не продаётся!
Терпение Алексея истощалось с каждой секундой. Он посмотрел на часы - они опаздывали. Грузчики должны были приехать к новой квартире через час, а им ещё нужно было забрать последние вещи и пересечь полгорода.
- Мам, мы опаздываем, - он попытался сменить тему. - Давай я забегу, возьму последние коробки, и мы поедем. Вечером я позвоню.
- Опаздываете! - мать снова повысила голос. - Всю жизнь никуда не спешил, а тут вдруг опаздываешь! Торопишься от матери сбежать?
Пожилая соседка, проходившая мимо с тяжёлыми сумками, замедлила шаг, с любопытством глядя на разворачивающуюся драму.
- Здравствуйте, Мария Петровна, - вежливо кивнул ей Алексей, надеясь, что присутствие постороннего человека остудит пыл матери.
- Здрасте, Лёшенька, - отозвалась соседка, но не спешила уходить. - Переезжаешь, значит?
- Да, квартиру с Анной сняли, - он старался говорить беззаботно, словно это была самая обычная беседа.
- Молодцы, - покивала Мария Петровна. - А Зинаида Васильевна как же?
Мать мгновенно уловила возможность заполучить союзника.
- Вот и я говорю, Петровна! Как же мать одну бросать можно? Всю жизнь для него жила, а он...
- Никто никого не бросает, - твёрдо перебил Алексей. - Мы будем часто приезжать.
- Все они так говорят, - доверительно сообщила Мария Петровна его матери. - Мой Сашка тоже обещал каждые выходные навещать. А теперь что? Раз в полгода заскочит на час и убегает, внуков привезти некогда.
- Вот-вот! - подхватила мать, воодушевлённая поддержкой. - Так и будет, помяни моё слово! Сначала переедет, потом дети пойдут, и забудет дорогу к матери!
Алексей почувствовал, как внутри него что-то ломается. Вся эта ситуация внезапно показалась ему невыносимо абсурдной. Он стоял посреди двора своего детства, где каждая скамейка, каждое дерево хранило его воспоминания, и не мог уйти, потому что его держали не стены и двери, а эти невидимые цепи вины и долга.
- Послушайте, - он обратился к обеим женщинам, и его голос звучал неожиданно твёрдо. - Я люблю свою мать. Всегда любил и буду любить. Но я имею право на собственную жизнь. Мне тридцать два года. Я хочу семью, детей. И да, я хочу жить отдельно от мамы - как и большинство взрослых людей.
Мария Петровна неодобрительно покачала головой, но промолчала. Мать же смотрела на него так, будто видела впервые.
- Ты всё сказал? - тихо спросила она. Её голос вдруг стал обманчиво спокойным. - Хорошо. Иди. Живи своей жизнью. Только когда она тебя бросит - а она бросит, помяни моё слово - не приходи ко мне плакаться.
Эти слова ударили больнее, чем все предыдущие упрёки и слёзы. Алексей почувствовал, как внутри него поднимается волна гнева, но заставил себя дышать ровно.
- Мам, прекрати, - сказал он негромко. - Ты даже не пытаешься её узнать. Не пытаешься понять, что я чувствую. Ты думаешь только о себе.
Он сказал это и тут же пожалел. Лицо матери стало белым, как мел.
- Я думаю о себе? - её губы дрожали. - Я, которая всю жизнь положила, чтобы ты на ноги встал? Я, которая последний кусок тебе отдавала?
Анна, видя, что ситуация выходит из-под контроля, наконец решилась подойти. Она встала рядом с Алексеем, осторожно коснувшись его локтя.
- Зинаида Васильевна, - начала она мягко. - Мы не хотим вас расстраивать. Правда. Мы будем приезжать каждые выходные, звонить каждый день...
- Не говори со мной! - мать подняла руку, словно защищаясь от её слов. - Не хочу тебя слышать! Это ты его настроила против матери!
Анна отступила, её лицо застыло. Алексей видел, как она сжала кулаки, пряча руки в карманы куртки.
- Никто никого не настраивал, - устало произнёс он. - Просто мы с Анной любим друг друга и хотим жить вместе. Почему это должно быть проблемой?
- Любите? - мать горько усмехнулась. - Сколько вы знакомы? Полгода? А ты уже всё бросаешь ради неё. Что ты о ней знаешь? Что она тебе мозги запудрила?
- Мы знакомы три года, мам, - терпеливо напомнил Алексей. - Я говорил тебе об этом множество раз. Мы работаем вместе. Я знаю о ней достаточно.
- Работаете вместе! - подхватила мать. - А что у неё с прошлым мужем было? Почему разбежались? Об этом ты подумал?
Анна вздрогнула. Её прошлый брак был болезненной темой, и Алексей знал, как тяжело ей даются эти разговоры.
- У Анны не было мужа, - тихо сказал он. - Я тебе сто раз говорил. Ты путаешь её с кем-то.
- Не было мужа! - мать повернулась к Марии Петровне. - Слышишь, Петровна? В тридцать лет, и не была замужем! Что с ней не так, а? Нормальные-то девки давно замужем, детей растят!
Петровна понимающе покивала, хотя Алексей был уверен, что она понятия не имеет, кто такая Анна.
- Я иду за коробками, - резко сказал он, выпуская руку Анны. - Жди меня в машине. Я быстро.
Он направился к подъезду, чувствуя, как спина горит от взглядов. Поднимаясь по знакомой лестнице, он думал о том, что каждая ступенька - это шаг в его прошлое. Квартира встретила его привычным запахом маминых пирогов и старого дерева. Он прошел в свою комнату, где уже почти ничего не осталось - только несколько коробок с книгами и старыми альбомами.
Когда он наклонился, чтобы поднять первую коробку, то заметил на столе фотографию в рамке. Они с мамой на море - ему лет пятнадцать, он широко улыбается, обнимая её за плечи. Она выглядит счастливой, моложе, без этой горечи в глазах. Он помнил тот день. Они копили на эту поездку два года, экономя на всём. Это был единственный раз, когда они выбрались куда-то дальше пригорода.
Алексей взял фотографию, повертел в руках. Затем осторожно вытащил её из рамки и положил в карман рубашки. Рамку он оставил на столе.
Когда он вышел из подъезда с коробками, мать всё ещё стояла во дворе, но уже одна - ни Марии Петровны, ни Анны рядом не было. Она смотрела куда-то вдаль, и в этот момент она казалась такой маленькой и одинокой, что у Алексея защемило сердце.
- Мам, - позвал он тихо.
Она повернулась, и он увидел, что слёзы уже высохли. Теперь в её глазах была только усталость.
- Уезжаешь значит, - это был уже не вопрос, а констатация факта.
- Уезжаю, - подтвердил он. - Но я не бросаю тебя, понимаешь? Я просто... мне нужно жить своей жизнью.
Она смотрела на него долгим взглядом, в котором читалось столько всего - обида, страх, смирение, любовь.
- Ты похож на отца, - вдруг сказала она. - Он тоже всегда рвался куда-то. Всё ему тесно было, всё душно.
Алексей молчал. Он редко слышал от матери что-то об отце, который ушёл от них, когда ему было семь.
- Только ты не бросай меня, как он, - её голос дрогнул, и в нём прорезалась такая обнажённая, детская беспомощность, что Алексей невольно шагнул к ней. - Не исчезай.
- Не исчезну, - пообещал он, осторожно ставя коробки на землю и обнимая её хрупкие плечи. - Буду приезжать, звонить. Обещаю.
Она позволила себя обнять, но не ответила на объятие. Её руки безвольно висели вдоль тела.
- Все так говорят сначала, - прошептала она ему в плечо. - А потом своя жизнь, свои заботы...
- Я не все, - он отстранился, заглядывая ей в глаза. - Я твой сын. И всегда им буду.
Мать вздохнула, потом кивнула, словно соглашаясь с чем-то внутри себя.
- Ладно, иди, - она мягко отстранилась. - Она тебя в машине ждёт. Не заставляй... Анну... ждать.
То, как она произнесла имя Анны - впервые без презрения или злости - дало Алексею крошечную надежду.
- Спасибо, - сказал он тихо. - Я позвоню вечером.
Мать только кивнула, плотнее запахивая кофту. Алексей поднял коробки и направился к стоянке, где ждала машина. Он не оборачивался, но спиной чувствовал её взгляд - тяжёлый, полный невысказанных слов и страхов.
Анна сидела за рулём, нервно постукивая пальцами по рулю. Когда он подошёл, она вышла, помогла сложить коробки в багажник.
- Как она? - спросила Анна, когда они сели в машину.
- Будет в порядке, - ответил Алексей, не совсем уверенный, правда ли это. - Со временем.
Анна завела мотор, но не тронулась с места.
- Знаешь, - сказала она, глядя перед собой, - если ты хочешь остаться...
- Не хочу, - твёрдо ответил он. - Мы уже обсуждали это. Нам нужно своё пространство, своя жизнь.
Она повернулась к нему, внимательно вглядываясь в его лицо.
- Ты уверен? Я вижу, как тебе тяжело.
- Тяжело, - признал он. - Но правильные решения часто бывают тяжёлыми.
Анна помолчала, затем кивнула и тронула машину с места. Когда они выезжали со двора, Алексей бросил последний взгляд в зеркало заднего вида. Мать всё ещё стояла там, маленькая фигурка на фоне серой пятиэтажки. Она не махала, не кричала вслед. Просто стояла и смотрела, как уезжает её сын.
Они ехали в тишине, каждый погружённый в свои мысли. Город за окном менялся - старые районы сменялись новостройками, тесные дворы - широкими проспектами. Где-то на полпути Алексей вынул из кармана фотографию.
- Это ты и мама? - спросила Анна, мельком взглянув на снимок.
- Да, наша поездка на море, - он провёл пальцем по глянцевой поверхности. - Единственная.
- Ты похож на неё, - заметила Анна. - Особенно улыбка.
Алексей усмехнулся. Никто никогда не говорил ему, что он похож на мать. Все всегда видели в нём отцовские черты.
- Знаешь, мы должны пригласить её на новоселье, - вдруг сказал он. - Когда обустроимся. Пусть увидит, как мы живём.
Анна бросила на него удивлённый взгляд.
- Ты уверен? После сегодняшнего...
- Именно поэтому, - кивнул он. - Ей нужно увидеть, что мы не исчезли, что у неё не отняли сына. Что у неё теперь просто... больше семьи.
Анна помолчала, обдумывая его слова.
- Хорошо, - наконец согласилась она. - Пригласим. Я приготовлю то жаркое, которое тебе нравится.
- И пирог, - добавил Алексей. - Вишнёвый. Мама его любит.
- И пирог, - кивнула Анна.
Они снова замолчали. За окном мелькали дома, люди, чужие жизни. Алексей смотрел на фотографию и думал о матери, оставшейся стоять во дворе. Она была его прошлым, его корнями. Но не могла быть его будущим. А ведь она тоже когда-то была молодой женщиной с мечтами, с любовью, с надеждами на счастье. Когда и почему она превратилась в эту одинокую, цепляющуюся за сына женщину?
- А что, если она права? - вдруг спросил он вслух. - Что, если я действительно... бросаю её?
Анна вздохнула, крепче сжимая руль.
- Ты не бросаешь, Лёш. Ты просто растёшь. Это нормально.
- Но ей от этого не легче, - он покачал головой. - Она одна. У неё только я.
- И ты никуда не исчезаешь, - мягко напомнила Анна. - Ты будешь звонить, приезжать. Просто... у тебя теперь есть и другая жизнь тоже. Это не предательство, это взросление.
Алексей посмотрел на неё - собранную, уверенную, с прямой спиной и спокойным профилем. Она была его настоящим, его выбором. Тем будущим, которое он хотел построить.
- Когда ты так говоришь, всё кажется простым, - сказал он с лёгкой улыбкой.
- Ничего простого, - возразила она. - Но правильное редко бывает лёгким, верно?
Он кивнул, убирая фотографию обратно в карман. Город за окном стал совсем другим - светлым, просторным, полным солнца. Их новый район. Их новая жизнь.
Что бы вы сделали на месте Алексея? Остались бы с матерью из чувства долга или выбрали свою дорогу к счастью, рискуя разорвать семейные узы? И есть ли в такой ситуации решение, при котором никому не будет больно?
📌Напишите свое мнение в комментариях и поставьте лайк , а также подпишитесь на канал, чтобы не пропустить новые истории ❤️
Так же рекомендую к прочтению 💕:
#семья #любовь #историиизжизни #интересное #психология #чтопочитать #рассказы #жизнь