Гюрхан аккуратно потянул за поводья, и его лошадь остановилась прямо у ворот дворца Топкапы. Он спрыгнул на землю, оставив в седле связанную Айсун, и направился к карете Лейлы.
Открыв дверцу, он протянул руку своей невесте, помогая ей выйти. Девушка, светясь от счастья, оперлась на его плечо и, оказавшись на земле, продолжила удерживать жениха возле себя.
- Гюрхан, ты собираешься к повелителю? - спросила она с надеждой в голосе.
- Да нет, повелитель меня не вызывал. Я иду к Ибрагиму-паше, - ответил он с мягкой улыбкой и тотчас заметил, что Лейла потускнела.
- Лейла, что-то не так? Ты выглядишь подавленной. Может, тебе плохо? Давай я отведу тебя к лекарю, — с беспокойством предложил он.
- Нет, Гюрхан, дело не в этом. Просто... я думала, что ты... пойдёшь просить у падишаха моей руки. Мой отец далеко, а султан Сулейман мог бы дать разрешение на наш никях, - тихо произнесла она.
- Да? А вообще ты права, я могу передать эту хатун стражникам и пойти к повелителю, - сказал Гюрхан, почувствовав, что стал волноваться.
- Можно мне пойти с тобой? Я подожду в коридоре, - оживилась Лейла.
- Конечно, идём, - ответил он и жестом подозвал охранников.
Те незамедлительно оказались возле него, он отдал им распоряжение по поводу арестованной, а сам вместе с Лейлой пошёл к дверям дворца.
- Вот чёрт, - ругнулся он, войдя внутрь, и извинился, - прости, Лейла, вырвалось. Я совсем забыл, что повелитель и Ибрагим-паша уехали по делам на местный рынок. Придётся немного подождать. Может быть, ты пойдёшь к Хюррем-султан, а я пока закончу свои дела?
- Хорошо, - улыбнулась девушка, - наверное, они скоро вернутся.
- Да, обычно такие походы не затягиваются, – согласился Гюрхан, – проводить тебя до покоев султанши?
- Если у тебя есть время, я была бы очень признательна, - обрадовалась Лейла.
Когда они вышли на прямую к покоям госпожи, к их великому удивлению Хюррем-султан за руку с Джихангиром уже шли им навстречу.
Гюрхан и Лейла тотчас склонились в почтении.
- Приветствую тебя, Гюрхан! – громко произнёс шехзаде, и воин ответил ему по всем правилам Устава, чем привёл мальчика в восторг.
- Лейла, как хорошо, что ты вернулась, это я увидел тебя в окно и сказал матушке, - тут же подошёл он к девушке и взял её за руку.
- Лейла, твоё счастливое личико говорит о том, что ничего плохого не произошло. Ты вернулась, чтобы остаться в своей комнате? – задала вопрос Хюррем.
- Да, госпожа, у меня всё хорошо, - ответила девушка, - а вернулась я потому, что…мы привезли…Гюрхан меня спас…Она напала на меня, это дочь Али-аги…А я поехала с Гюрханом во дворец, потому что…я его невеста теперь, - сильно нервничая, закончила она свой сбивчивый рассказ.
- О, Аллах! Гюрхан, на неё и вправду напали? – взволнованно спросила Хюррем, и воин вкратце рассказал ей о случившемся.
- Молодец, Гюрхан! Страшно подумать, что было бы, не будь ты профессионалом в своём деле, - похвалила мужчину Хюррем и тут же бросила на него лукавый взгляд. – Так значит Лейла теперь твоя невеста? Ты сделал ей предложение?
- Да, госпожа, точно так, - кивнул тот, - я хотел просить её руки у повелителя.
- Это очень хорошая новость! Я не сомневаюсь, что повелитель даст согласие! Он очень ценит тебя, Гюрхан! Кстати, Башат уже попросил у меня руки Авроры, и я благословила их союз. Со дня на день он отправится за ней.
Приедут также и Эухения с падре Хуаном, и Альваро. Мы решили всех собрать на свадебное торжество. Я написала Беатрис, она ответила, что с удовольствием приедет со своим супругом и мальчиками. Только Бона Мария, к сожалению, приехать не сможет, ей ни на минуту нельзя оставить без присмотра своё королевство. Но она пригласила всех в гости и выразила надежду, что вскоре сможет принять у себя дорогих гостей. Я уже поговорила с повелителем, он согласился отпустить меня на несколько дней в королевство Польское. Он уже распорядился, чтобы Ибрагим-паша начал подготовку воинов для моей усиленной охраны в пути. Хотя, надо признаться, мне было бы достаточно вас троих и вашего командира, - улыбнулась султанша.
- О, госпожа, Ваши слова невероятно радуют меня, благодарю Вас! Ваше доверие дороже всяких наград! – поклонился Гюрхан.
- Ура! Скоро будет большой праздник! – вдруг радостно воскликнул Джихангир.
- Да, мой дорогой, ты прав, - ответила Хюррем, - а сейчас мы забираем Лейлу и отпускаем Гюрхана. Когда повелитель вернётся, мы все вместе пойдём к нему.
Решение было принято, и все разошлись по своим делам.
Между тем повелитель и Ибрагим-паша поехали инспектировать рынок. Так случилось, что туда же отправился и Мустафа, отпросившись у Моники присмотреть лошадиную амуницию для своего коня.
Среди торговцев он первым делом разыскал Густаво, поздоровался с ним, и они вместе подошли к нужному товару. Они долго смотрели и обсуждали разную утварь и, сойдясь во мнении, выбрали то, что нужно. Мустафа попрощался с Густаво и в приподнятом настроении пошёл к выходу.
Солнце припекало, воздух был наполнен ароматами корицы, гвоздики и кардамона, а вокруг кипела жизнь.
Когда он проходил среди мельтешащей толпы между лотками со специями, его взгляд, вдруг, зацепился за фигуру, приближающуюся к нему со стороны лавок с фруктами.
Сердце Мустафы замерло. Прямо на него шёл сам султан Сулейман, но не в своём обычном роскошном облачении, а в простых скромных одеждах.
Мустафа знал, что повелитель иногда совершает такие походы в народ, чтобы лично узнать, как живут его подданные, какие у них нужды и заботы. Но увидеть его в таком облике он не ожидал. У юноши сжалось сердце, таким султан показался ему ещё родней, поэтому он забыл обо всём на свете, глядя на величественную фигуру, которая с каждым шагом становилась всё ближе.
- Эй, парень, чего встал как вкопанный? - раздался рядом тихий, но настойчивый шёпот. Мустафа вздрогнул и повернул голову. Рядом с ним стоял один из покупателей, который был переодетым охранником. Мустафа узнал его, это был Ахмет, один из стражников султана, которого он видел раньше, в Эдирне. Тот, похоже, не признал в нём со спины шехзаде.
- А ну, отойди в сторонку, не надо так смотреть на этого человека, - продолжил Ахмет, слегка подтолкнув Мустафу в плечо. - Просто веди себя как обычно.
Мустафа послушно отступил на шаг, стараясь не выдать своего волнения. Он чувствовал, как щёки заливает краска.
Между тем султан подошёл к лавке, и его взгляд скользнул по разноцветным специям.
- Добро пожаловать, почтенный господин, - поклонилась ему торговка, - чем могу служить?
Султан Сулейман с лёгкой улыбкой на губах оглядел товар.
- Вижу, у тебя здесь отличный выбор, хатун, - его голос был спокойным и глубоким, - что посоветуешь для приготовления ароматного плова?
Хатун тут же принялась с энтузиазмом рассказывать о лучших сортах риса. О том, как правильно использовать шафран для придания блюду золотистый цвет, и о том, какие специи лучше подчеркнут вкус мяса.
Ахмет и ещё трое “покупателей” с удовлетворением наблюдали за этой сценой, порой оглядываясь по сторонам.
Внезапно из-за горы конской амуниции раздался пронзительный крик:
- Держите его! Он хотел напасть на султана!
Стражники, охранявшие повелителя, мгновенно обнажили сабли и встали между ним и источником шума.
Султан инстинктивно прижался к прилавку с ароматными специями. Ибрагим-паша тоже обернулся на крик, внимательно наблюдая за происходящим.
В этот момент растерянный Мустафа взглянул на повелителя, пытаясь понять, насколько серьёзна угроза. Потом его взгляд упал на торговку специями, которая, вдруг, вытянула руку, держа в ней кинжал, направленный прямо на султана.
Не раздумывая ни секунды, Мустафа метнулся к лотку с красным перцем, схватил его и бросил женщине прямо в лицо. Она тут же вскрикнула, выронила нож и закрутилась на месте, словно ужаленная.
Султан и Ибрагим, недоумевая, устремили взгляды на визжащую торговку.
- Больно! Больно! Глаза! – вопила она.
- Дайте ей воды промыть глаза, – кивнул Ибрагим двум торговцам, и те поспешили к небольшому фонтану посреди рынка.
- Мустафа?! – послышался в этот момент изумлённый возглас султана.
Ибрагим обернулся и удивлённо поднял брови.
- Мустафа! Добрый день! – произнёс он, заметив в руках юноши пустой лоток. - Это ты сделал? – спросил он с недоумением, – Зачем?
Мустафа поклонился и кивнул в сторону, где лежал нож торговки. Ибрагим, мгновенно всё поняв, подскочил к женщине и скрутил ей руки.
- Мустафа! Ибрагим! Что всё это значит? Вы что, сговорились? Почему меня не поставили в известность? Кто эта женщина? Какие игры вы затеяли за моей спиной? – обрушился султан на великого визиря и шехзаде. Его голос дрожал от негодования.
- Мустафа, подойди! – приказал он, обращаясь к сыну, но тот остался неподвижен.
Внезапно гнев повелителя сменила тревога.
- Мустафа! С тобой всё в порядке? О, Аллах! Ты не ранен, сынок? – с беспокойством спросил он, сам подошёл к парню, взял его за плечи и начал внимательно осматривать.
В этот момент, почувствовав на себе заботливые руки отца, Мустафа не выдержал. Слёзы хлынули из его глаз, точно так же, как тогда, когда он увидел раненую Монику.
- Сынок! Что ты? Всё хорошо! Ты за меня так испугался? – повелитель крепко прижал парня к себе. – Ибрагим! Что там?
- Повелитель, эта хатун готовилась напасть на Вас, а Мустафа помешал ей. Думаю, здесь заговор. Мы её допросим и всё узнаем, - ответил паша, - о, а вот и ещё одного ведут. Похоже, это тот, кто внимание отвлекал. Повелитель, а ведь этот парень Вас спас, - осторожно сказал он.
- Что значит, “этот парень”, Паргали? Вообще-то это шехзаде, - султан с недоумением посмотрел на пашу.
- Повелитель, видите ли, в чём дело, - медленно начал говорить Ибрагим, - этот юноша не шехзаде, но он Ваш сын. Позволю себе напомнить Вам одно незначительное событие недавнего прошлого. Я докладывал Вам о некой Шуле-хатун, которая требовала пропустить её во дворец и признать её сына. Вы тогда велели…
- Ибрагим! Достаточно! Я помню, что я велел тогда, - оборвал своего визиря падишах и, взяв юношу за плечи, отодвинул от себя и внимательно посмотрел на его лицо.
- Так ты мой сын? – тихо спросил он, вглядываясь в его черты, - ты очень похож на моего шехзаде. Ты здесь живёшь? С мамой?
- Нет, не с мамой. Мама ум_ерла…Моника Гритти усыновила меня, - немного подумав, ответил Мустафа.
- Гритти? Вот как? А как же вы встретились? И тебя тоже зовут Мустафа? – не отрывая глаз от сына, продолжал интересоваться падишах.
- Да, тоже. А встретились…Я бродяжничал и бросился под колёса экипажа Гритти, схитрил, чтобы добыть денег хоть на какую-то еду…
- Ты побирался?! – изумлённо прошептал султан и внезапно прижал юношу к себе. - Мустафа! Прости, сынок! Ты мой сын, моя кровь, ты частица великой династии! Пусть Аллах покарает меня за мой поступок! Пойдём со мной! Ты будешь жить во дворце, как положено сыну падишаха!
- Простите, повелитель, но я не могу согласиться. Моя новая мама и я, мы очень любим друг друга, я никогда не расстанусь с ней, - твёрдо ответил Мустафа, - хотя и Вас я люблю, не смотря ни на что, я понял это.
- Я тебя прогнал, а ты спас мне жизнь. Но я думал, что вы с матерью живёте в достатке, я дал ей достаточно золота…Конечно, я не должен был отказываться от тебя, но мои вечные дела, походы…Прости, сынок. Ты сказал, что любишь меня. Это правда? Тогда не отказывайся от моего предложения. Мой сын должен жить со мной! Ты будешь навещать Гритти.
- Простите, повелитель, но нет…
- Ты не можешь меня простить? Я вижу, обида глубоко засела в твоей душе. Я понимаю. Но давай попробуем наладить отношения. Мы, потомки великих османов, должны держаться вместе, только так мы будем непобедимы!
- Прошу прощения, повелитель, позвольте мне обратиться к Вашему сыну? Возможно, он просто смущён. Пережитое им потрясение, когда он едва не потерял отца, должно быть, сильно на него повлияло. Вы видели, как быстро он среагировал и как умело обезвредил эту женщину? – вмешался Ибрагим, подчёркивая последние слова.
- Да, я видел. Именно таким и должен быть мой сын: сообразительным, находчивым, ловким! Мустафа, я горжусь тобой! Надеюсь, ты всё же примешь моё предложение. Я хочу познакомить тебя с твоими братьями и сестрой, чтобы мы могли вместе проводить время и общаться. А сейчас, Паргали, ты можешь поговорить с моим сыном.
- Благодарю, повелитель, - поклонился Ибрагим и посмотрел на Мутсафу, - с разрешения повелителя, я бы хотел сказать тебе несколько слов.
Юноша без промедления подошёл к паше, и они отошли в сторону.
- Мустафа, ты доверяешь мне? – спросил Ибрагим, внимательно глядя в глаза юноше.
- Конечно, - последовал незамедлительный ответ.
- Тогда прошу тебя, выслушай меня внимательно. Я понимаю твои чувства к Монике, я видел, как вы близки. Но ты – сын султана Сулеймана, и это неизбежно. Он прав – ты часть великой династии, и это не только почёт, но и огромная ноша. Ты первым шагнул вперёд, и теперь пути назад нет. Где бы ты ни был, с кем бы ни был, ты всегда будешь носителем крови великих османов, и это твоя судьба.
К тому же, ты искал отцовской привязанности – вот она, прими её и радуйся. Ты можешь остаться во дворце Гритти, уверен, повелитель не будет против, но не пренебрегай общением с ним. Это мой искренний совет.
И вот ещё что. Я считаю, что не стоит посвящать падишаха в детали произошедшего с тобой. Ему сейчас не нужны лишние переживания, особенно перед походом. А для тебя это уже в прошлом. Забудь об этом, все мы совершаем ошибки, важно вовремя осознать их, раскаяться и больше не повторять. Если ты согласен с моими словами, отправляйся с повелителем во дворец и оставайся там столько, сколько он пожелает.
- Да, я согласен, - ответил Мустафа после небольшой паузы, - но нужно предупредить Монику.
- Хорошо, я отправлю кого-нибудь из своих людей… Хотя, нет, у меня появилась другая мысль – пусть к Гритти отправится Густаво. Ему она скорее поверит.
Ибрагим и Мустафа подошли к падишаху, и юноша, глядя ему в глаза, искренне произнёс:
- Повелитель…отец! Я согласен поехать во дворец. Мне очень нужно твоё общение!
- Хорошо, сынок, идём, - обнял его за плечи султан и повёл к своей лошади, которая нетерпеливо подёргивала головой.
- Повелитель, я улажу кое-какие дела и последую за Вами, - произнёс Ибрагим и, получив утвердительный ответ, пошёл к торговой лавке Густаво.
Тот, увидев великого визиря, поднялся с места и склонил голову.
- Господин, а я Вас жду, - тихо сказал он.
- Вот как? – с удивлением посмотрел на него Ибрагим и усмехнулся. – Ну вот я и пришёл, господин Густаво, что желаете? – с ироничной улыбкой произнёс он.
- Да, я желаю, Ибрагим-паша, подойдите ближе, - не обратив внимания на сарказм великого визиря, ответил тот.
- Слушаюсь, господин Густаво, - продолжал играть Ибрагим, - так - хорошо? Или ещё ближе? – сделал он два шага навстречу торговцу.
Тот посмотрел поверх спины Ибрагима, огляделся и кивнул.
- Так хорошо. Слушайте сюда, - подмигнув, жестом он велел паше слегка наклонить голову и зашептал ему на ухо: – Видите ту крытую торговую беседку? Да не туда смОтрите! Вон там, за конской утварью. Ювелир там торгует, побрякушки всякие делает. Те, кого вы поймали, частенько к немe заглядывали, да и другие подозрительнее личности захаживали. Сам он порт часто посещает, рыбой от него, бывает, несёт, у меня нюх хороший. Я как-то подкрался и в щёлочку заглянул с задней стороны. Так у него там на столе карта была разложена, я такую видел у…ну, в общем, уже видел.
Ибрагим вмиг стал серьёзным.
- Густаво, спасибо тебе. Ты не бойся, сейчас я сниму с тебя подозрения, если, вдруг, кто-то наблюдает за нами, - тихо сказал он, расправил плечи и громогласно произнёс: - Ты как с великим визирем разговариваешь, раб? А ну, склонись! Вот так-то лучше! Показывай, чем торгуешь? Есть что-нибудь достойное меня?
- Смотрите, господин, вот этот шёлк из Бурсы, его все хвалят, - промолвил Густаво. Ибрагим склонился над рулоном ткани и зашептал:
- Нужно сказать Монике, что Мустафа несколько дней поживёт во дворце, повелитель его пригласил, чтобы установить добрые отношения.
- Понял, господин, сделаю, - ответил тот и принялся громко нахваливать свой товар.
Спустя несколько минут Ибрагим бросил на прилавок мешочек с золотом, взял под мышку рулон дорогой парчи и не суетясь пошёл к своим воинам.
Переговорив с Альпаем, он подошёл к коню и стал поправлять стремена. Тем временем Альпай подозвал к себе охранников, они о чём-то посовещались и по его команде быстро окружили торговую беседку, схватили ювелира и находящихся у него людей. Во время обыска был обнаружен тайник с оружием, шифрованными посланиями, картами и планами.
Вот так, благодаря бдительности Густаво, удалось разоблачить ещё одну шпионскую сеть Габсбургов! Ибрагим лично наведался к нему домой, чтобы вручить щедрую награду. Густаво был просто вне себя от радости! Он весь день и вечер гордо расхаживал по дому, наслаждаясь своим успехом, а Аджена старалась угодить ему во всём. Впрочем, уже на следующий день она вернула себе привычную роль хозяйки положения.
Тем временем Армандо и Морелла побывали в гостях у Моники Гритти. Их визит прошёл замечательно: они отлично провели время в компании Моники и доктора Сальваторе. Однако встретиться с Мустафой им так и не удалось.
Расставаясь, Моника пообещала сообщить Армандо, когда Мустафа вернётся из султанского дворца, правда сдержала слово лишь месяц спустя – столько Мустафа пробыл в Топкапы.
Возвратился он в приподнятом настроении и сразу поделился с Моникой и Сальваторе радостными впечатлениями от знакомства с братьями и сестрой, а также встречей с Лейлой. Ему очень понравились Махидевран-султан и Хюррем-султан, а, главное, они сблизились с падишахом.
- Представляете, повелитель беседовал со мной каждый день, или к себе приглашал, или приходил в мои покои. Да, у меня там теперь есть свои покои! Мустафа начал обучать меня…- похвалялся он и, вдруг, громко вскрикнул:
- Моника! Мама! Что с тобой?
Сальваторе, только что стоявший у книжного шкафа, замер. Его взгляд упал на невесту, и в тот же миг он бросился к ней. Она сидела на диване, совершенно неподвижная, голова была откинута на спинку, глаза закрыты. Губы же приоткрылись словно в безмолвном вздохе.
- Лекаря! Срочно! – крик Сальваторе разорвал тишину. Он уже сам склонился над женщиной, пытаясь понять, что произошло.
Мустафа, бледный как полотно, наблюдал за происходящим, не в силах пошевелиться.
Когда в комнату вошла лекарша Моники, Сальваторе с озадаченным видом сказал:
- Так, Мустафа, я попрошу тебя выйти на несколько минут из гостиной.
Юноша, хоть и нехотя, но подчинился.
Вскоре дверь отворилась, на пороге появился Сальваторе и, вытирая вспотевший лоб, растерянно произнёс:
- Кажется, я скоро стану отцом…Синьора Моника ждёт ребёнка.
- А разве такое бывает, если никях ещё не состоялся? – спросил Мустафа.
- Бывает… иногда, - ответил Сальваторе и, немного помолчав, продолжил: - Видишь ли, Мустафа, как тебе известно, твоя мама Моника уже была однажды замужем, но малыш у неё так и не появился. Зато теперь он завёлся, чуть раньше, до так называемого никяха.
- Понимаю, - кивнул Мустафа и вошёл в гостиную, где на диване со счастливой улыбкой лежала Моника.
С той поры в доме царила всеобщая радость: новость о грядущем пополнении в семье Моники Гритти коснулась каждого. От хозяев до слуг, даже птички в клетках, казалось, вторили общему ликованию, наполняя воздух звонким щебетом.
Только Мустафа, обычно такой жизнерадостный, выглядел задумчивым и немного печальным.
- Мустафа, что-то не так? – обеспокоенно спросила Моника, заметив его настроение.
Мальчик, услышав её вопрос, тут же открылся:
- Моника, я очень боюсь. Скажи, ты будешь любить меня так же, когда у тебя родится ребёнок?
Женщина ласково улыбнулась и притянула его к себе.
- Мой дорогой, конечно! И знаешь, я тебе открою маленький секрет: я всегда буду любить тебя чуточку больше, совсем чуть-чуть, чем малыша. Но это будет только наш с тобой секрет, хорошо? Обещай, что никогда никому о нём не расскажешь.
- Обещаю, никому не скажу! – с облегчением воскликнул Мустафа, крепко обнимая свою приёмную маму. – А чтобы ему не было обидно, Я буду вдвойне любить его!
Немного оправившись от суеты, связанной с новыми приятными событиями, Моника написала Армандо, что Мустафа вернулся к ней и пригласила приехать.
Оставив экипаж, Армандо и Морелла направились к массивным воротам большого дома Гритти. У ворот их уже ждал привратник.
- Синьора Моника дома? – спросил Армандо.
- Да, господин! – ответил привратник, склонив голову в знак уважения.
"Доложи ей, что..." – начал Армандо не успел закончить фразу, прерванный внезапным громким, почти отчаянным криком:
- Доктор! Армандо!
Из-за ворот показался Мустафа. Он несколько секунд пристально смотрел на Армандо, а затем бросился ему на шею.
Армандо принял его в крепкие объятия, и они стояли так долгое, пока, наконец, на их лицах не появились улыбки.
Все дружно направились в дом, и в этот момент Морелла незаметно достала кружевной платочек и утёрла набежавшие слёзы.
В гостиной Гритти снова зазвучали приятные голоса, а лёгкое чаепитие добавило уюта. Теперь их объединяла одна общая, очень важная тема для разговора – ожидание рождения малышей.
На следующий день Мустафа, сияя от радости, прибежал на рынок к Густаво.
- Густаво, представляешь, я встретил Армандо! – выпалил он, не в силах сдержать восторг. А потом, понизив голос, добавил: - И ещё, моя Моника ждёт ребёнка! Она сказала, что никогда меня не разлюбит. Ведь я же её сын!
Густаво прищурился, обдумывая услышанное, и утвердительно кивнул. - Само собой, не разлюбит! – уверенно сказал он. - Она мне так и сказала, когда тебя искала. Говорит, нет, мол, на свете человека, которого бы я любила сильнее, чем моего Мустафу. А я ей возьми, да и намекни: - А как же Ваши будущие детки? Она рукой махнула и отвечает: Куда деваться, и их, конечно, буду любить. Но после Мустафы!
Простые слова Густаво прозвучали для Мустафы настолько убедительно, что он, ощущая внезапный прилив радости, тепло попрощался с мужчиной и бодро зашагал домой.
Густаво по-доброму ухмыльнулся и проводил его ласковым взглядом.
Между тем в далёкой Италии шли активные сборы к поездке в Стамбул на предстоящее торжество.
Башат уже два дня находился в доме Эухении, терпеливо отсчитывая дни до отъезда. Несмотря на то, что Аврора тоже была здесь, их пути почти не пересекались, им редко удавалось побыть вдвоём.
Но даже эти мимолетные встречи были пропитаны такой искренней любовью и трепетной нежностью, что согревали душу надолго.
Отец Армандо, Альваре, тоже готовился к поездке в османскую империю. Во-первых, они с Брунилдой тоже получили приглашение на торжество по случаю бракосочетания воспитанницы Эухении и Мореллы – Авроры. А, главное, он очень соскучился по сыну и с нетерпением ждал встречи с ним. И ещё ему очень хотелось повидаться с родственницами его любимой женщины, матери его сына, Бьянки Сфорца.
Несмотря на то, что ему вот-вот должно было исполниться семьдесят пять, он выглядел на удивление бодро. А благодаря заботе Брунилды чувствовал себя просто превосходно. Вот и сейчас, в который раз примеряя костюм, сшитый специально к предстоящему празднику, он невольно засмотрелся на себя в зеркало.
Настойчивый стук в двери заставил его вздрогнуть.
Распахнув их, Альваро невольно замер: перед ним предстала Брунилда в накрахмаленном белом чепце и внушительных размеров кружевном воротнике, который, казалось, жил своей, отдельной жизнью на платье.
- Господин Альваро, время ужина! – не поднимая глаз, с торжественным видом объявила она. – Я, между прочим, лично приготовила Ваши любимые рёбрышки.
- Какая Вы сегодня нарядная, синьора Брунилда, - не удержавшись, сделал женщине комплимент Альваро.
Она смущённо улыбнулась, медленно подняла глаза и тотчас ахнула, едва не выронив поднос.
- Матерь Божия, кто это? – пролепетала она, во все глаза глядя на Альваро.
- Брунилда, в чём дело? Вы меня пугаете, - настороженно произнёс Альваро, обняв её за плечи, - идёмте, я помогу Вам присесть.
- Спасибо, - ответила та, - ну, помогите, я не против, - добавила она, плавно двигаясь в сторону дивана.
- Подать Вам воды? Или, может быть, позвать лекаря? – всё ещё тревожась, спросил Альваро.
- Нет, мне уже лучше. А ведь это Вы виноваты в моём состоянии, - хитро прищурилась она.
- Я? Почему же я? Простите, если я и доставил Вам какие-то неудобства, то совершенно не желая того. Видит Бог! – недоумённо посмотрел он на женщину.
- Неудобства? Пожалуй, да, неудобства я испытываю, - пристально посмотрев на мужчину, сказала Брунилда. - Знаете, господин Альваро, я больше не стану предлагать Вам свою помощь во время принятия ванны. Вы такой ещё бравый мужчина, вполне справитесь сами.
- Ах, Брунилда, благодарю Вас! Вы такая милая женщина, - улыбнулся Альваро, - не желаете разделить со мной трапезу?
- C удовольствием, господин Альваро! – бодро ответила Брунилда. В одно мгновение она вскочила со своего места и, с энергией, достойной восхищения, принялась накрывать на стол.
Уважаемые мои читатели! Дорогие друзья! Признаюсь, в прошлый раз я немного поторопилась. Оказывается, эта глава – не финал. Мои герои так полюбили вас, что решили устроить вам ещё одно свидание и попросили меня отложить прощание!)))