Глава 1
Ноябрь в этом году выдался мерзопакостным. Дождь то лил как из ведра, то переходил в противную морось, которая просачивалась под куртку и добиралась до костей. Алексей Злобин поднимался по узкой лестнице пятиэтажки, чувствуя знакомую тяжесть в ногах. Сорок три года — возраст, когда организм уже не прощает ни бессонных ночей, ни литров кофе, ни постоянного стресса.
— Товарищ подполковник, может, лифт все-таки работает? — негромко спросил Малышев, поравнявшись с ним на третьем этаже.
— Гриша, ты же видел табличку внизу, — Злобин усмехнулся. — «Лифт не работает с 2019 года». Это как памятник бюрократии.
Григорий кивнул и продолжил подъем. Злобину нравилось в молодом напарнике это качество — не ныть, не искать легких путей. Два года назад, когда Малышева только перевели к ним в убойный отдел, Алексей сразу разглядел в парне что-то особенное. Не выскочку, не карьериста, а настоящего опера. Того, кто готов идти до конца, не оглядываясь на начальство и не считая часы переработки.
Пятый этаж встретил их запахом хлорки и табачного дыма. У двери квартиры 47 толпились люди в форме и без. Сержант Коробов, увидев подполковника, козырнул:
— Товарищ подполковник, жертва — мужчина, примерно тридцати лет. Соседи обнаружили около часа назад. Вызывали по поводу запаха.
— Кто первый вошел в квартиру?
— Участковый Петренко и я. Больше никого не пускали.
Злобин одобрительно хмыкнул. Хорошо, когда люди знают, как работать на месте преступления. Он натянул латексные перчатки и переступил порог.
Квартира была обычной для этого района — малогабаритка с убитым ремонтом советских времен. Линолеум на полу протерся до дыр, обои отклеивались в углах. Но сейчас это не имело значения. В центре комнаты, раскинувшись между диваном и журнальным столиком, лежало то, что еще недавно было человеком.
Злобин остановился в двух метрах от тела. Григорий встал рядом, и Алексей почувствовал, как напарник слегка напрягся. После трёх месяцев работы в убойном такие картины не становились привычными. И это хорошо — значит, человечность еще не выветрилась.
— Что думаешь? — тихо спросил подполковник.
Малышев подошел ближе, внимательно осматривая труп. Лицо жертвы было... отсутствовало. Не срезано хирургически, а буквально стерто, размазано до неузнаваемости. Кровь уже засохла, превратившись в бурые корки на полу и стенах.
— Орудие убийства не нашли? — спросил Григорий у Коробова.
— Пока нет. Обыскиваем квартиру.
— А это что? — Злобин наклонился над телом, не касаясь его.
На спине жертвы, в районе лопатки, что-то блестело. Григорий присел на корточки и разглядел небольшую женскую заколку — обычную металлическую, какие продают в любом магазине косметики.
— Заколка, — констатировал он. — Могла остаться от убийцы.
— Или подброшена специально, — добавил Злобин. — Слишком уж заметно лежит.
Они еще минут десять осматривали место преступления, не торопясь, впитывая детали. Злобин давно понял — именно в первые минуты на месте происшествия можно заметить то, что потом, после прибытия толпы экспертов, следователей и прочих, обязательно затеряется или будет испорчено.
— Соседи что говорят? — обратился он к участковому.
Петренко, мужчина лет пятидесяти с усталыми глазами, достал блокнот:
— Жильца звали Семен Кротов. Работал грузчиком, особо никого не трогал. Выпивал, но без буйства. Последний раз видели его позавчера вечером. Возвращался с работы.
— Семья?
— Холостяк. Родители умерли, других родственников не знают.
— А женщины у него были?
— Соседка с четвертого этажа говорит, видела иногда разных девиц. Но кто именно — сказать не может.
Злобин кивнул и еще раз обвел взглядом комнату. Что-то его смущало в этой картине, но он пока не мог понять, что именно. Интуиция, наработанная за двадцать лет службы, подсказывала: здесь не все так просто.
— Гриша, пойдем пока к соседям поговорим, — решил он. — Пусть эксперты делают свое дело.
Они вышли на лестничную площадку. Дождь за окном усилился, и капли барабанили по стеклу с удвоенной силой.
— Что думаешь о заколке? — спросил Малышев, пока они спускались к четвертому этажу.
— Думаю, что убийца хочет, чтобы мы думали о женщине. Вопрос — зачем?
— Может, это действительно женщина?
— Лицо стерто с такой силой... — Злобин покачал головой. — Это работа мужских рук. И ярость недюжинная.
Они остановились у двери квартиры 32. Злобин нажал кнопку звонка.
Дверь открыла женщина лет пятидесяти, в застиранном халате и с сигаретой в пальцах. Глаза красные — то ли от слез, то ли от недосыпа.
— Полиция, — показал Злобин удостоверение. — Можно поговорить о вашем соседе?
— О Семке? — она затянулась и выдохнула дым прямо им в лицо. — Проходите, только ноги вытирайте.
Квартира пахла кошками и одиночеством. На подоконнике стояли банки с рассадой — женщина, видимо, готовилась к весне, не теряя надежды.
— Как вас зовут? — мягко спросил Малышев, устраиваясь на краешке продавленного дивана.
— Лидия Петровна Горшкова. Живу здесь уже двадцать лет. — Она нервно покрутила обручальное кольцо на пальце. — Это правда, что Семку убили?
— К сожалению, да, — кивнул Злобин. — Расскажите, каким он был соседом.
— Тихим. Работал честно, платил за квартиру исправно. После смерти матери запил малость, но кто его осудит? — Лидия Петровна вздохнула. — Я ему иногда щи носила, особенно когда совсем плохо выглядел.
Григорий записывал, стараясь не пропустить ни слова. Злобин наблюдал за лицом женщины — в его практике свидетели часто говорили не то, что думали, а то, что считали нужным сказать.
— А женщины у него бывали?
Лидия Петровна покраснела, словно ее поймали на чем-то неприличном.
— Ну... девочки разные приходили. Молоденькие совсем. Я думала сначала — племянницы, может. А потом поняла... — она замолчала и снова затянулась.
— Поняли что? — подтолкнул Малышев.
— Что не племянницы это. Шум по ночам был. Музыка громкая, голоса. А утром они уходили... такие растрепанные.
Злобин почувствовал, как что-то кольнуло в груди. Не ревность — нет, он давно перестал ревновать мир к молодости. Просто усталость от человеческого одиночества, которое толкает людей на поиски тепла там, где его заведомо нет.
— Кого-то конкретного запомнили? — спросил он.
— Была одна... — Лидия Петровна встала, подошла к окну. — Рыженькая такая, с короткой стрижкой. Частенько приходила, месяца два назад. А потом перестала.
— Как выглядела?
— Миниатюрная, хрупкая. В джинсах всегда ходила, в кожаной куртке. И заколки у нее были красивые — металлические, блестящие.
Злобин и Малышев переглянулись.
— Она как-то особенно себя вела? — уточнил Григорий.
— Последний раз, когда я ее видела, она плакала. Стояла у подъезда, курила и плакала. Я хотела подойти, спросить, что случилось, но постеснялась.
— Когда это было?
— Дня три назад. Может, четыре. Я тогда с работы возвращалась — в ночную смену сейчас работаю, в больнице санитаркой.
Злобин встал, подошел к окну. Во дворе под дождем стояли покосившиеся гаражи, между ними сновали бездомные собаки. Обычная картина российской окраины. Но где-то среди этой серости ходит убийца.
— Лидия Петровна, а Семен как к этим девушкам относился? — спросил он, не поворачиваясь.
— По-всякому. Одних привечал, других быстро выгонял. Но с рыженькой... с той было по-другому. Он ее берег, что ли. Даже музыку делал тише, когда она приходила.
— То есть она ему нравилась?
— Больше, чем нравилась. Он же мужик простой, работящий. А любовь у таких как болезнь — либо на всю жизнь, либо до смерти.
Слова эти повисли в воздухе. Злобин повернулся к Малышеву:
— Еще вопросы есть?
— Лидия Петровна, а в последнее время Семен не менялся? Не волновался о чем-то?
Женщина задумалась, докурила сигарету и затушила ее в переполненной пепельнице.
— Вы знаете, стал какой-то... настороженный. Всё оглядывался, когда домой шел. И еще — замки поменял недели две назад. Говорил, что старые плохие.
— Он говорил, чего боится?
— Нет. Только один раз пробормотал что-то про то, что "некоторым лучше было бы помолчать". Я не поняла, о чем он.
Злобин почувствовал, как дело начинает обретать контуры. Рыжая девушка, исчезновение, страхи жертвы — все это складывалось в картину, которую он видел не раз. Любовь, измена, ревность, смерть. Вечная человеческая история.
— Спасибо за помощь, — сказал он, вставая. — Если что-то еще вспомните, звоните сразу.
На лестнице Малышев спросил:
— Ищем рыженькую?
— Ищем. Но сначала узнаем, где работал Кротов и с кем общался. Может, там найдем ключ к тому, чего он боялся.
Дождь не прекращался. Злобин посмотрел на часы — половина седьмого вечера. Рабочий день в самом разгаре, хотя для большинства людей он уже закончился. Но у них с Гришей рабочий день закончится только тогда, когда убийца окажется за решеткой.
Далее глава 2:
Новая история про подполковника Злобина и его напарника старшего лейтенанта Григория Малышева. Встречайте!