Идея строительства офисного здания для Центрального объединения кооперативных сообществ (Центросоюз) появилась в эпоху НЭПа. В 1928 году был объявлен конкурс проектов здания Центросоюза. Организация очень серьёзно подошла к строительству штаб-квартиры, Центросоюзу нужен был просторный офис на две тысячи рабочих мест. Под будущее здание отвели просторную площадку между Мясницкой улицей и Новокировским проспектом, который теперь назван в честь академика Сахарова.
В первом конкурсе приняли участие советские архитекторы, во втором – закрытом, участвовали несколько иностранных специалистов. В финале рассматривали два проекта француза Ле Корбюзье и архитектора из СССР Ивана Леонидова. Победу и право строить новое здание получил Ле Корбюзье, здание Центросоюза стало единственной его постройкой в СССР.
Проект Ле Корбюзье оказался изящным и лёгким, и в тоже время, инновационным по своему архитектурному облику и техническому исполнению как для Советского Союза, где в 1920-1930-е годы господствовали идеи конструктивизма, так и для европейских стран.
«Дом — это машина для жилья» — эти слова можно считать лозунгом функционализма в архитектуре, ярым проповедником которого был Ле Корбюзье. Всё пространство и поверхности здания должны использоваться максимально рационально, у всякой детали жилища должна быть полезная функция. Зачастую это сочеталось с полным отсутствием декоративных элементов. Однако внешний минимализм не был основным свойством и смыслом функционализма, он лишь подчёркивал конструкцию дома, не позволяя отвлечься на декорации.
В 1927 году – за год до участия в московском конкурсе - Корбюзье сформулировал основные принципы проектирования зданий на страницах журнала «Эспри Нуво» в статье «Пять отправных точек современной архитектуры». Если излагать упрощённо, они заключаются в следующем. Во-первых, в основе каркаса любого дома должны лежать свободно стоящие столбы-опоры, перекрытые железобетонными плитами. Это позволяет организовать внутри жилого пространства свободную планировку, так как ни одна стена не является несущей. Во-вторых, Корбюзье считал правильным приподнимать на этих столбах дом над землёй, чтобы эффективно использовать территорию под ним, например, для сада или парковки. В-третьих, опоры следует устанавливать внутри дома, не встраивая их в фасад. Таким образом, внешние стены здания могут быть из любого материала и любой формы, так как больше не играют несущей роли. Здесь, кстати, видно, что идеи Корбюзье на самом деле открывают большие возможности для дизайнерских решений, которые просто не всегда интересовали архитектора. Однако элемент дизайна в виде ленточного остекления все же стал одной из его «пяти отправных точек». По озвученной уже выше причине отсутствия несущей функции у фасада любая его часть может быть остеклена, и архитектор активно использовал эту возможность. Особенно часто он делал узкие длинные окна, идущие вдоль всего этажа без перерывов. Последний принцип напрямую не связан с каркасом из опор и перекрытий, но тоже призван рационализировать использование пространства. Корбюзье предлагал также делать домам плоские крыши вместо наклонных и оборудовать их, например, под сады или зоны отдыха.
Архитектура здания, созданного по проекту великого архитектора на Мясницкой улице 39, позволяла свободно циркулировать не только свету и воздуху в помещениях, но и 2500 сотрудников, которые передвигались вниз по многочисленным пандусам, а вверх на лифтах-патерностерах.
Главным новшеством было никак не разграниченное рабочее пространство, по сути, первый open space. Эта идея была преждевременной, вскоре пространство поделили на кабинеты, но архитектурные решения общественных зон, четкое разведение человеческих потоков, эффективный транспорт внутри здания пережили не одну перестройку, и работают до сих пор.
Как говорил сам Ле Корбюзье, «у нас не имеется главного фасада в подлинном смысле этого слова». Здание состоит из нескольких больших прямоугольных офисных корпусов и конференц-зала, вынесенного в отдельный полукруглый объём. Два самых больших корпуса стоят углом: один вдоль Мясницкой улицы, а торцы второго соединяют её и проспект Сахарова. В углу, образованном двумя большими корпусами, находится корпус пониже, связывающий остальные вместе. Здесь по проекту находились все общественные помещения: столовая, тренажёрный зал и библиотека. Со стороны проспекта Сахарова примыкает большой полуцилиндрический корпус, стоящий на колоннах. Он состоит из двух уровней: верхний, более узкий и высокий цилиндр без окон, вмещает в себя конференц-зал, а на уровне второго этажа его опоясывает остеклённая галерея.
Практически все свои принципы, описанные в 1927 году, архитектор воплотил в московском здании: 1) Система колонн вместо несущих стен; 2) Плоские крыши-террасы, на них планировалось разбить сад или создать место для отдыха, занятий спортом и прогулок. В частности, на плоской крыше полукруглого клубного здания, соединяющего основные два корпуса, размещался спортсектор с беговой дорожкой (вспоминается «тучерез» Нирнзее в Гнездниковском переулке у Тверской улицы, на крыше которого гуляли, катались на велосипедах и даже играли в футбол); 3) Свободная планировка, при которой перегородки можно было ставить и убирать в соответствии с текущими нуждами; 4) Ленточное остекление - окна можно было сделать практически любой величины и конфигурации; 5) Свободный фасад - опоры устанавливались внутри дома, а наружные стены могли быть из любого материала и принимать любые формы.
В облицовке здания использовался фиолетово-розовый армянский туф, добытый в Артике. К сожалению, во время реконструкции 1970-х годов под руководством Л. Павлова старые оконные переплеты из темного дуба, идеально подходившего к туфу по цветовой гамме, заменили на алюминиевые, что нарушило цветовое сочетание витражей и стен. Новейшее остекление также никак не связано с первоначальным замыслом.
В 2005 году, после того как зданию был присвоен охранный статус, в Центросоюзе начались реставрационные работы. Были обнаружены и устранены большие повреждения и деформации в несущих конструкциях одного из корпусов, фасады были очищены с помощью специальных растворов, утраченные фрагменты каменной облицовки были восстановлены декоративной сухой смесью, идентичной цвету камня.
Каковы история, происхождение и судьба замечательного архитектора, вовлеченного в строительство московского здания Центросоюза на Мясницкой улице?
Ле Корбюзье́ (фр. Le Corbusier; настоящее имя и фамилия Шарль-Эдуард Жаннере-Гри (фр. Charles-Edouard Jeanneret-Gris) родился 6 октября 1887 года в местечке Ла-Шо-де-Фон, Швейцария— французский архитектор швейцарского происхождения, пионер архитектурного модернизма и функционализма, представитель архитектуры интернационального стиля, живописец и градостроитель, теоретик архитектуры, писатель и публицист. Псевдоним «Ле Корбюзье» по фамилии своего прадеда он взял в 1917 году и подписывался им в философско-художественном журнале «Эспри Нуво».
Ле Корбюзье — один из наиболее значимых архитекторов XX века, его место в одном ряду с такими реформаторами архитектуры, как Вальтер Гропиус, Людвиг Мис ван дер Роэ и Фрэнк Ллойд Райт, преобразивших архитектуру в согласии с потребностями современного им человечества. Здания по его проектам построены на трёх континентах в разных странах — в Швейцарии, Франции, Германии, США, Аргентине, Японии, России, Индии, Бразилии.
В Москве Ле Корбюзье ещё дважды мог бы что-то построить, но не сложилось. В 1931 году он участвовал в международном конкурсе проектов здания Дворца Советов. После того как комиссия не приняла работу Ле Корбюзье, он отказался сотрудничать с СССР, и здание Центросоюза достраивал по его проекту Николя Колли.
Незадолго до этого, в 1930-м, Ле Корбюзье прислал многостраничный проект грандиозной перестройки центра Москвы. Проект, конечно, не был принят, но лёг в основу «Лучезарного города» — плана идеального города по философии функционализма.
Многие из его урбанистических идей воплотились в Москве, но не в центре, а в экспериментальных районах позднесоветского периода, в частности, в Северном Чертанове и в Крылатском. Такие масштабные идеи, как разделение районов по функциям, нашли отражение во всей Москве. А дома интернационального стиля, выросшего из функционализма, строились действительно по всему миру и особенно популярны были в позднем Советском Союзе. Поэтому сложно переоценить влияние Ле Корбюзье на облик Москвы, хотя он и построил здесь всего один дом.