Стыд возникает, когда человек оказывается в ситуации, где возникает разрыв между тем, кем человек является или может быть, и тем, кем он быть хочет или должен.
Если я хочу быть матерью, которая не бьёт детей, но в какой-то момент обнаруживаю себя той, кто ударила ребёнка, я испытаю стыд. Если я хочу быть культурным человеком, и один из маркеров культурного человека в моём понимании — это отсутствие обсценной лексики вне зависимости от обстоятельств, и вдруг, я, ударившись ногой о скамейку, ругаюсь матом посреди улицы, мне будет стыдно. Соответственно вариантов избежать встречи со стыдом у меня всегда два: либо соответствовать-таки выбранной планке, либо снизить планку ожиданий от себя и отнестись к себе бережнее и с сочувствием (разрешив произносить нецензурные слова, когда очень больно; увидев себя матерью, которая очень боялась за жизнь ребёнка и слишком устала, чтобы выбрать другую реакцию, а не оплеуху, простить себя такую и признать свою неправоту перед ребёнком).
Если нет возможности снизить планку ожиданий от себя до реалистичной, а в случае, когда не удаётся соответствовать ожиданиям, относиться к себе по-доброму, стыд останется с тобой. Если история о разрыве между тем, кто ты есть, и тем, кем должен быть, ситуативна и быстро завершилась, стыд постепенно может сойти на нет, будучи прожитым, прочувствованным. Но если ты постоянно или слишком часто обнаруживаешь себя не тем, кем должен быть, стыд становится твоим постоянным спутником, изводя тебя, превращаясь из помощника, оберегающего от поступков, которые не соответствуют твоим ценностям и не оставляют шанса быть принятым средой, в беспощадного мучителя, стремящегося тебя уничтожить.
Если человек привык к тому, что стыд — это терзающий мучитель, ему становится сложно выдерживать любой стыд, даже тот, который мог бы стать помощником. Часто опыт несоответствия себя, такого, каким нужно быть, тому, каков он есть, человек получает в детстве. Важно, что не всегда это история о требовании быть лучше всех, приносить из школы только отличные оценки и похвалы, безупречно выглядеть, достигать невероятных успехов в спорте или творчестве. Это могут быть истории, когда ожидания не соответствуют физическим и психическим возможностям: от часто болеющего ребёнка требуют не болеть, от шумного и неусидчивого в силу возраста — сидеть тихо, от двухлетки — иметь внутреннее понимание того, что нужно чистить зубы и принимать лекарства, и смиренное следование этому «нужно», от семилетнего ребёнка ждут, что он сам поймёт, что денег на велосипед нет, и не будет ни просить, ни грустить об отсутствии велосипеда, от подростка — что он вернёт родителя в семью, отговорит от развода и убедит бросить пить. Также это могут быть истории о том, что ребёнок соглашался на одно, а требуют с него другого: он хотел просто брата или сестру, а от него требуют во многом выполнять родительские функции, он хотел просто играть в футбол, а оказался тем, кто отвечает за честь школы на соревнованиях, она хотела просто петь в хоре, а стала той, кто должен обеспечить маме возможность гордиться, он просто хотел пойти на юридический, а оказался обязанным продолжить династию потомственных юристов. Если вы были тем, кто просто интересовался математикой, потому был отличником, а потом обнаруживали себя тем, кто обязан защищать честь класса и школы на олимпиаде, вы, возможно, и не поймёте сразу истоки своего страха перед стыдом. А истоки в ситуации, где вы были ребёнком, который любит математику, соглашались на роль того, кто усердно занимается математикой, а требовали от вас защищать честь школы и быть лицом класса. А на такое вы, возможно, и не подписывались, и ни ни за какие коврижки не согласились бы. Но кто бы спрашивал?
Завтра вторая встреча группы «Пятьдесят оттенков стыда» и последний шанс присоединиться.