– Валентина Степановна, мы должны поговорить о завещании. Пока не поздно, – сказала Алина, входя в гостиную с чашкой чая в руках.
Валентина Степановна подняла глаза от вязания. Невестка стояла у окна, и солнечный свет делал ее лицо почти прозрачным. Красивая девушка, не поспоришь. Но что-то в ее улыбке заставляло старую женщину напрягаться.
– О каком завещании? – осторожно спросила она.
– Ну как же, – Алина села в кресло напротив. – Максим рассказал, что вы все оставили Светке и ее детям. Это несправедливо по отношению к нашим будущим малышам.
Светлана была первой женой сына. Погибла три года назад в автокатастрофе, оставив двоих детей, Сашу и Олю. Валентина Степановна воспитывала их как родных внуков.
– Я оставила все поровну, – тихо сказала она. – Между всеми внуками.
– Но ведь наших детей еще нет! – Алина наклонилась вперед. – А когда они появятся, то что получат? Крохи от того, что останется?
– Алиночка, дети есть дети. Саша и Оля тоже внуки Максима.
– Валентина Степановна, – голос невестки стал холоднее. – Давайте говорить прямо. Светка мертва. Ее дети получат наследство и забудут про нас. А наши дети, живые дети Максима, останутся ни с чем.
Валентина Степановна почувствовала, как сжимается сердце. Никто никогда не говорил о Светлане так пренебрежительно. "Светка мертва" – эти слова звучали как удар.
– Алина, прошу тебя...
– Максим согласен со мной, – перебила невестка. – Мы обсуждали это вчера. Он считает, что справедливо будет переписать завещание в пользу наших общих детей.
– Максим так сказал?
– Конечно. Он же не монстр, чтобы обделить своих кровных детей.
Валентина Степановна отложила вязание. Руки дрожали. За шестьдесят восемь лет жизни она пережила многое, но такого откровенного цинизма еще не встречала.
– А где сейчас Максим?
– На работе. Но вечером он сам с вами поговорит.
Алина встала, взяла пустую чашку.
– Валентина Степановна, я понимаю, вам тяжело об этом думать. Но жизнь продолжается. Светлана не вернется, а у Максима теперь новая семья.
Когда невестка ушла, старая женщина долго сидела неподвижно. Солнце село, в комнате стало темно, но она не включала свет. Только думала и думала.
Максим пришел поздно. Усталый, раздраженный. Поужинал молча, потом прошел в гостиную.
– Мам, нам надо поговорить.
– Садись, сынок.
Он сел на край дивана, не расслабляясь.
– Алина сказала, вы обсуждали завещание.
– Она сказала, что ты согласен переписать все на ваших будущих детей.
Максим потер лицо руками.
– Мам, я не знаю. Алина права в одном – дети от первого брака могут получить несправедливое преимущество.
– Несправедливое? – Валентина Степановна посмотрела на сына. – Саша и Оля твои дети, Максим.
– Знаю. Но они помнят маму, у них своя жизнь. А наши с Алиной дети будут только нашими.
– И что это меняет?
– Все меняет! – он вскочил, начал ходить по комнате. – Алина беременна, мам. Мы ждем ребенка.
Валентина Степановна замерла.
– Беременна?
– Да. Второй месяц.
– Поздравляю, – тихо сказала она. – Но это не повод лишать наследства Сашу и Олю.
– Никто их не лишает! Просто... просто пусть получат меньше.
– Максим, послушай себя. Ты говоришь о своих детях как о чужих.
Сын остановился, посмотрел на мать.
– Мам, не усложняй. Алина беременная, ей нужны гарантии.
– Какие гарантии?
– Что наш ребенок не останется обделенным.
Валентина Степановна встала.
– Сынок, иди домой. Подумай о том, что ты говоришь.
После ухода Максима она не могла заснуть до утра. Лежала в темноте и вспоминала, как три года назад сын рыдал над гробом Светланы. Как обещал всегда заботиться о детях. Как Саша, тогда еще семилетний, спрашивал: "Папа, а теперь ты нас бросишь?"
Утром позвонила дочери.
– Наташа, можешь приехать? Мне нужна помощь.
Наталья приехала через час. Выслушала мать, побледнела.
– Мама, это шантаж.
– Что мне делать?
– Ничего не менять в завещании. Ни при каких обстоятельствах.
– А если Максим перестанет со мной общаться?
Наталья обняла мать.
– Мама, а если ты уступишь, что будет с Сашей и Олей? Они же твои внуки.
– Внуки, – согласилась Валентина Степановна. – Но и этот малыш тоже будет внуком.
– Конечно. И он получит свою долю наследства наравне с другими. Это и есть справедливость.
На следующий день давление усилилось. Алина приехала с Максимом. Они сели напротив Валентины Степановны и начали наступление.
– Валентина Степановна, – говорила невестка, поглаживая едва заметный животик. – Я не требую лишить наследства детей от первого брака. Но пусть они получат квартиру Светланы, которую Максим им оставил, а ваша квартира и дача достанутся нашим детям.
– У меня может быть не один ребенок, – добавил Максим. – Алина хочет большую семью.
Валентина Степановна слушала и чувствовала, как внутри все закипает.
– То есть Саша и Оля получат только мамину квартиру?
– Ну и что? – пожала плечами Алина. – Этого хватит.
– А если не хватит?
– Максим подумает, поможет.
– Если подумает, – сухо заметила старая женщина.
– Мам, не будь такой, – взмолился сын. – Ты же видишь, Алина беременная. Ей нужен покой.
– А мне что нужно?
– Тебе нужно думать о будущих внуках, а не цепляться за прошлое, – резко сказала Алина.
– За прошлое? – Валентина Степановна встала. – Саша и Оля – это прошлое?
– Они дети умершей женщины. Максим их обеспечил, дал им жилье. Чего еще?
– Любви, – тихо сказала бабушка. – Им нужна любовь.
– Любовь любовью, а наследство наследством, – отрезала Алина.
Максим молчал, глядя в пол.
После их ухода Валентина Степановна заплакала. Впервые за много лет. Плакала долго, горько, от бессилия и боли.
Потом умылась, привела себя в порядок и поехала к внукам.
Саша и Оля жили с тетей Светланы, которая взяла их после смерти сестры. Мальчику было уже десять, девочке восемь. Умные, хорошие дети.
– Бабуля! – Оля кинулась на шею. – А папа не приедет?
– Не знаю, милая.
Саша молча подошел, обнял. Он всегда чувствовал настроение взрослых.
– Бабуля, ты расстроена?
Валентина Степановна погладила внука по голове.
– Немножко. Но теперь все хорошо.
Они пили чай на кухне, дети рассказывали про школу, про друзей. Обычная, теплая беседа. И вдруг Саша спросил:
– Бабуля, а правда, что у папы будет новый ребенок?
Валентина Степановна поперхнулась чаем.
– Откуда ты знаешь?
– Тетя Лена сказала. Она случайно услышала, как папа разговаривал по телефону.
– И что ты думаешь об этом?
Саша пожал плечами.
– Не знаю. Наверное, хорошо. У меня будет младший брат или сестра.
– А ты не боишься, что папа будет меньше любить тебя?
– Боюсь, – честно признался мальчик. – Но мама говорила, что любви хватает на всех.
Валентина Степановна обняла внука.
– Мама была права.
Вечером она сидела дома и думала о разговоре с детьми. Саша боится, что отец станет меньше его любить. А отец уже требует лишить сына наследства в пользу еще не родившегося ребенка.
Телефон зазвонил в одиннадцать вечера. Максим.
– Мам, мы с Алиной хотели извиниться за сегодняшний разговор.
– За что именно?
– За резкость. Мы не хотели тебя расстраивать.
– И что дальше?
– Дальше ничего. Просто подумай над нашими словами.
– Я думаю, сынок. Каждый день думаю.
– И к каким выводам пришла?
– К тому, что завещание менять не буду.
Пауза.
– Мам, ты не понимаешь ситуацию.
– Понимаю лучше, чем ты думаешь.
– Алина очень расстроена. Она говорит, что ты не принимаешь ее ребенка.
– Я приму любого твоего ребенка. Но не за счет других детей.
– Мам...
– Максим, хватит. Или ты приезжаешь ко мне как сын, или не приезжаешь вовсе.
– Что это значит?
– Это значит, что я устала от шантажа.
Она повесила трубку.
Следующую неделю Максим не звонил. Валентина Степановна мучилась, но держалась. Звонила внукам, встречалась с дочерью, жила обычной жизнью.
А потом пришла Алина. Одна, с красными от слез глазами.
– Валентина Степановна, мне плохо. Доктор говорит, стресс может навредить ребенку.
– Садись. Чай будешь?
– Не хочу чай! – всхлипнула невестка. – Я хочу понимания! Почему вы не можете войти в мое положение?
– В какое положение?
– Я беременная! Мне страшно за будущее моего ребенка!
Валентина Степановна села рядом.
– Алиночка, чего именно ты боишься?
– Что мой ребенок получит меньше, чем дети от первого брака!
– А почему он должен получить больше?
– Потому что я его мать! Потому что я живая, а Светлана мертвая!
Валентина Степановна вздрогнула от жестокости этих слов.
– Алина, послушай меня внимательно. Я разделю наследство поровну между всеми внуками. Это справедливо.
– Это несправедливо! – закричала девушка. – Мой ребенок имеет право на большее!
– На основании чего?
– На основании того, что я требую!
Вот оно. Наконец-то маска спала. Никакой заботы о ребенке, никакого страха за будущее. Только алчность и желание получить больше.
– Алина, – спокойно сказала Валентина Степановна. – Иди домой.
– Что?
– Иди домой. И больше не приходи с такими разговорами.
– Вы не понимаете! Максим на моей стороне!
– Тогда пусть он сам приедет и скажет.
– Он приедет! И тогда вы пожалеете!
– Посмотрим.
Максим приехал на следующий день. Злой, раздраженный.
– Мам, зачем ты довела Алину до слез?
– Я сказала правду.
– Какую правду?
– Что завещание менять не буду.
– Мам, ты ставишь меня в ужасное положение.
– Какое?
– Алина говорит, что если ты не пересмотришь завещание, она со мной разведется.
Валентина Степановна внимательно посмотрела на сына.
– И что ты ей ответил?
– Что попытаюсь тебя переубедить.
– То есть ты выбираешь ее?
– Мам, не заставляй меня выбирать!
– Я не заставляю. Ты уже выбрал.
Максим опустился в кресло, спрятал лицо в ладонях.
– Мам, я не могу потерять еще одну жену.
– А детей от первого брака можешь?
– При чем здесь дети? Они получат свою долю!
– Какую долю? Алина требует переписать все на ваших детей!
– Нет, мы договорились...
– Ни о чем вы не договорились! Она хочет все!
Максим поднял голову.
– Мам, пожалуйста. Сделай это ради меня.
– Ради тебя я должна обмануть Сашу и Олю?
– Никого не обманывать! Просто... просто дать моим новым детям больше шансов.
Валентина Степановна встала.
– Максим, уходи.
– Что?
– Уходи. Мне стыдно за тебя.
– Мам!
– Ты предаешь собственных детей ради женщины, которая тебе ультиматумы выставляет. Уходи.
– Мам, если ты не передумаешь, я больше не приду.
– Не придешь, значит, не придешь.
– Ты этого хочешь?
– Я хочу, чтобы ты был честным человеком. А если не можешь, то да, лучше не приходи.
Максим ушел, хлопнув дверью.
Валентина Степановна осталась одна. Тишина в квартире была оглушительной. Она подошла к окну, посмотрела на двор, где играли дети.
А потом достала телефон и набрала номер нотариуса.
– Владимир Петрович? Это Валентина Степановна Морозова. Мне нужно внести изменения в завещание.
– Конечно. Когда удобно подъехать?
– Завтра утром.
Она повесила трубку и улыбнулась. Впервые за много дней.
Утром в нотариальной конторе она долго обдумывала каждое слово. Владимир Петрович терпеливо ждал.
– Готово, – наконец сказала она.
– Зачитать?
– Да.
– "Я, Морозова Валентина Степановна, завещаю свою квартиру по адресу... и дачный участок по адресу... своим внукам: Морозову Александру Максимовичу и Морозовой Ольге Максимовне в равных долях. В случае рождения других внуков от сына Морозова Максима Игоревича наследство делится поровну между всеми внуками. Данное завещание может быть изменено только в случае, если кто-либо из наследников совершит противоправные действия в отношении завещателя".
– Все правильно, – кивнула Валентина Степановна.
– Подписывайте.
Она подписала документ твердой рукой.
Вечером позвонила дочери.
– Наташа, завтра приведи внуков. Хочу им кое-что сказать.
На следующий день вся семья собралась в гостиной. Саша и Оля сидели на диване, Наталья в кресле. Валентина Степановна стояла у окна.
– Дети, – сказала она. – Вы знаете, что у папы скоро родится малыш?
– Знаем, – кивнул Саша.
– И знаете, что некоторые люди считают, будто новый ребенок важнее вас?
Оля нахмурилась.
– А разве так бывает?
– Не должно быть. Все дети одинаково важны.
Она достала конверт.
– Это завещание. Знаете, что это такое?
– Это когда бабушки и дедушки оставляют внукам наследство, – серьезно сказал Саша.
– Правильно. Так вот, я оставлю все вам поровну. Вам двоим и вашему новому братику или сестренке. Поровну, потому что вы все мои внуки.
Дети переглянулись.
– А папа знает? – спросила Оля.
– Узнает.
– А его жена?
– И она узнает.
В дверь позвонили. Валентина Степановна пошла открывать. На пороге стоял Максим с Алиной.
– Мам, нам надо поговорить, – сказал сын.
– Проходите. У нас как раз семейный совет.
Они вошли в гостиную. Алина увидела детей и поджала губы.
– А что они здесь делают? – спросила она.
– Саша и Оля мои внуки, – спокойно ответила Валентина Степановна. – Они имеют право знать, что происходит в семье.
Максим сел на диван рядом с детьми. Неловко обнял Сашу.
– Привет, сынок.
– Привет, пап.
Алина осталась стоять.
– Валентина Степановна, мы пришли в последний раз. Либо вы меняете завещание, либо больше нас не увидите.
– Алина! – попытался остановить ее Максим.
– Нет! Пусть выбирает! Либо справедливость для наших детей, либо мы уезжаем!
Валентина Степановна посмотрела на невестку, потом на сына, потом на внуков.
– Хорошо, – сказала она. – Я сделала выбор.
Алина просияла.
– И?
– Завещание я поменяла.
– Вот и отлично! Теперь все будет по справедливости!
Валентина Степановна достала конверт.
– Да, по справедливости. Саша, Оля и ваш будущий ребенок получат все поровну.
Лицо Алины изменилось.
– Как поровну?
– По одной трети каждый.
– Но... но мы же говорили...
– Вы говорили. Я слушала. А теперь вот мое решение.
Алина побледнела.
– Максим! Скажи ей!
Максим молчал, глядя на своих детей от первого брака. Саша тихо спросил:
– Пап, а ты нас любишь?
– Конечно, сынок.
– А нашего братика тоже будешь любить?
– Буду.
– Одинаково?
Максим посмотрел на сына, на дочку, потом на мать.
– Одинаково, – твердо сказал он.
Алина взорвалась.
– Максим, ты с ума сошел! Наш ребенок получит жалкие крохи!
– Наш ребенок получит треть от очень хорошего наследства, – возразила Валентина Степановна. – Этого хватит на безбедную жизнь.
– Я не согласна!
– А мне все равно, согласна ты или нет, – спокойно сказала старая женщина. – Завещание уже подписано.
Алина повернулась к мужу.
– Максим, если ты не заставишь мать переписать завещание, я подам на развод!
– Подавай, – неожиданно сказал он.
– Что?
– Подавай на развод. Мне надоел этот шантаж.
– Максим!
– Я не лишу своих детей наследства ради твоих капризов. И мать я тоже не буду заставлять.
Алина смотрела на него с открытым ртом.
– Ты... ты выбираешь их?
– Я выбираю справедливость.
Она развернулась и выбежала из квартиры. Максим сидел, опустив голову.
– Папа, – тихо сказала Оля. – А она правда от тебя уйдет?
– Не знаю, дочка.
– А ты расстроишься?
Максим поднял глаза, посмотрел на дочь, на сына, на мать.
– Знаешь что, – сказал он. – Если человек уходит из-за денег, значит, он никогда по-настоящему и не был с тобой.
Валентина Степановна подошла к сыну, положила руку на плечо.
– Максим, я горжусь тобой.
– Мам, прости меня. Я повел себя как свинья.
– Главное, что одумался.
Саша и Оля обняли отца с двух сторон.
– Папа, – сказал мальчик. – А если тетя Алина передумает уходить?
– Тогда она должна будет извиниться перед бабушкой за свое поведение.
– А если не извинится?
– Тогда лучше пусть уходит, – сказала Валентина Степановна. – Нам не нужны люди, которые не умеют уважать семью.
Они долго сидели вместе, разговаривали, пили чай. Как настоящая семья. А завещание лежало на столе, и каждый знал: справедливость восторжествовала.
Через месяц Алина вернулась. Пришла одна, скромная, растерянная.
– Валентина Степановна, можно войти?
– Входи.
Она села на край стула, теребила сумочку.
– Я хотела извиниться. За свое поведение.
– За какое именно?
– За то, что требовала лишить наследства детей от первого брака. Это было неправильно.
Валентина Степановна внимательно изучала лицо невестки.
– И что теперь?
– Теперь я согласна с вашим решением. Пусть все внуки получат поровну.
– А если я не поверю твоим словам?
Алина подняла глаза.
– Тогда я потеряю мужа. А я его люблю.
– Достаточно, чтобы не вымогать деньги?
– Достаточно.
Валентина Степановна кивнула.
– Хорошо. Попробуем начать сначала.
– Спасибо, – тихо сказала Алина. – И простите за те ужасные слова о Светлане.
– Светлана была хорошим человеком. И дети у нее хорошие.
– Знаю. Максим много о них рассказывает.
– Ты готова стать им старшей сестрой?
Алина кивнула.
– Готова попробовать.
Вечером Валентина Степановна сидела в своем кресле и вязала. За окном шумел весенний дождь, в квартире было тепло и уютно. Завещание лежало в сейфе, справедливое и честное.
Она выиграла эту войну. Не силой, не хитростью, а простой человеческой принципиальностью. И теперь все внуки будут равны перед ее любовью и перед законом.
А что касается Алины – время покажет, насколько искренним было ее раскаяние. Но дети защищены. И это главное.