«Режиссёр не должен быть заинтересован в том, чтобы переносить на экран всё подробно. — Он должен смотреть на то, что упускается из виду, к тому, что подразумевается, но явно не написано. Белые пятна в тексте являются наиболее перспективными, самыми живыми местами для кино».
Юрий Норштейн
Почему мультипликация – это сверхкино? Почему мультфильм – это искусство, нацеленное на эмоциональное восприятие, прежде всего. Сегодня трудно понять, где в тех или иных коммерчески успешных картинах есть этот самый магический кристалл. Вот «Маша и Медведь», например, впечатляет не тем, сколько людей его посмотрело, а каковы, скажем так, последствия их внимания. Кто из героев затем начнет прорастать внутри зрителя в те сомнения, переживания и волнения, то есть во все то, чем откликается в нас большое искусство.
Но есть и другие работы, например, Юрий Норштейн создал жанр поэтической мультипликации, с опорой на мировую художественную культуру, классическую музыку и, конечно, на иконопись.
Искусство для Норштейна измеряется не «сделанностью» или коммерческим успехом, а «тонким воздействием, которое ты даже сам не можешь определить до конца».
Что управляет эстетикой? Накопление огромного количество обертонов, которые становятся твоим знанием, твоим художественным языком, твоей способностью к переживанию.
В этой большой анимации скрывается нелинейный сюжет, который трогает струны души и простые человеческие чувства, используя понятные всем и каждому образы. При этом мультфильм не имеет такой абстракции, какую имел Ёжик в тумане. Тут всё попроще, но не в лоб. Досмотрев мультфильм, тяжело пересказать понятным языком сюжет, всё остается какими-то водянистыми пятнами чувств в голове. Авторы давят на подсознание зрителя и этот опыт схож с впечатлениями от работ известного Андрея Тарковского. Его можно также назвать художником-мыслителем, потому что трудно оторваться от любого его выступления или интервью — то, что он говорит, имеет огромную ценность и для искусства, и для жизни. Это очень личная и выстраданная поэтическая философия, такие мысли настраивают на серьезное и глубокое понимание мира.
О своих работах Норштейн часто говорит, что ему всегда было важно «не впасть в физиологию», даже когда «рисуешь животных — рисуешь не как художник-анималист, а душу рисуешь». Но ведь это иконописный принцип, средневековый. Ангелы Рублева лишены плоти, но это возможность показать другое, вывести его в иное, духовное измерение.
Молодым людям Норштейн говорит откровенно:
Самодостаточность, самовыражение — нет таких понятий. Это фальшивка. Есть самоотдача, самоотречение — это да. А самовыражение — это фальшиво по форме и абсолютно безграмотно по эстетике, это не имеет никакого отношения к бытию искусства. Художник, который внутренне не озарен, не мыслит дальше физики, он и напишет только физику.
Изображение должно иметь такое содержание, чтобы даже в статике говорить о ситуации больше, чем если бы все двигалось внутри кадра. А где как не в изобразительном искусстве искать подтверждение твоих намерений?
Вот поэтому автор анималистического кино не может закончить свою «Шинель» с 1981года по повести Н.В. Гоголя. Работа над этим произведением длится уже более 35 лет. Создавая фильм «Ежик в тумане», мультипликатор смотрел на икону «Спас» Андрея Рублева.
Лик Христа давал силу для работы. А вот мир Акакия Акакиевича невозможно раскрыть без божественного вдохновения.
Время от времени в своей небольшой студии Юрий Норштейн проводит дни открытых дверей, когда к нему в гости приходят маленькие зрители c родителями и те, кто вырос на его мультфильмах. Люди берут автографы, благодарят за «Ежика в тумане» и спрашивают: «А когда будет закончена «Шинель»? Норштейн только головой качает и уклоняется от ответа.
Мне кажется, что работа продолжается, потому что не хочется заканчивать, ставить точку. Ведь великую повесть чаще всего воспринимают как попытку Гоголя обличить социальное зло. Однако в ней есть гораздо более глубокий смысл. Она обращена к каждому из нас и в иносказательной форме говорит о том, как сам человек разрушает свою душу. Вот поэтому работа над фильмом и есть путь обретения силы и есть непрекращающейся диалог с Гоголем.
Ирина Мурзак
филолог, литературовед, театровед
доцент Департамента СКД и Сценических искусств, руководитель программы "Театральное искусство, медиакоммуникации в креативных индустриях" ИКИ МГПУ