Важный вопрос, который нужно затронуть, это вопрос свободы. По своим убеждениям я либертарианец. Либертарианец это человек, который всегда выбирает максимальное количество степеней свободы. При этом нужно понимать, что это выбор это всегда и несвобода тоже, поскольку, делая выбор в пользу чего-то одного, ты отказываешься от миллиона суммы возможных альтернатив. В этом смысле свобода - штука иллюзорная, потому что свобода всегда в будущем, а в случае совершения выбора в настоящем нет никакой свободы, так как любой выбор автоматически отметает остальные варианты.
Формально можно сказать, что есть "свобода от" и "свобода для". Я считаю, что, всегда нужно думать про свободу как "свободу для". Это значит, что когда есть какая-то задача, когда поставлена цель, тогда для этой цели выбираются свободы. А если долгосрочной цели нет, о каком выборе речь? Без цели ты даже не знаешь, из чего выбирать. Зная свою цель в будущем, ты можешь сказать, что вот этот выбор - это свобода, а вот это - не свобода. А если цели нет, то о свободе сказать ничего нельзя.
Движение к цели закрепляется договором. В целом культура договоров это такая штука, которая отличает людей от животных. Я в этом глубоко убежден. Все культурные традиции, на которых построена сегодняшняя цивилизация, это культура договоров и заветов. Христианство это договор с Богом, который проявляется в заветах, в Исламе это Коран, ну и так далее. Сам принцип договора, когда ты себя организуешь в каких-то рамках, это принцип эволюции.
Свобода на пути эволюции это свобода принимать некоторые правила, и по ним строить свою жизнь. Правила — это рамки, границы и выборы. Все. Больше ничего нет. Либеральные сказки про то, что свобода это "что хочу, то и делаю" — это блеф для лохов, которых используют как мясо для экономики. Это специально организованный блеф для того, чтобы люди ни хрена не понимали, что они делают, какие у них цели, и чего они имманентно хотят. Это специальное разрушение субъектности, которое инициировалось с возникновением монетарной экономики. Субъекты монетарной экономике не нужны, потому что ими сложно управлять. Их невозможно сделать винтиками в экономической машине. Любой ответственный субъект, понимающий собственные долгосрочные задачи, и делающий осмысленный выбор, для экономики — пипец какая угроза. Просто чтоб вы были в курсе.
Любой партнер является тренером твоей субъектности. Точка. Без субъектности нет никакой личной эволюции, ты не развиваешься. Либо ты Бог самого себя, а значит ты отвечаешь за собственные действия перед самим собой, либо либо ты материал для чьих-то других субъектных стратегий. И в этом основная драма субъективации и личной эволюции. Никакой другой драмы нет. Ты вынужден делать выбор и за него отвечать. Все. Это свобода. Все остальное, на мой скромный либертарианский взгляд, это езда по ушам.
Если субъектность не развивается осмысленно и не формируется как навык, любая коррекция сводится в психо-новокаиновую защиту собственных границ. Психотерапия несубъектного человека сводится к поглаживанию и к фиксации его хорошего образа в стабильном статусе в рамках гомеостаза его системы. Про это есть гениальная книжка Тимоти Лири, которую я нежно люблю и уважаю, которая называется «История будущего», где он говорит, что психология 20 и 21 века — это специальный конформистский идеологический проект, который приспосабливает недоразвитую особь к условиям жизни в человеческом обществе. Это история про конформизм.
В таком обществе вы должны принимать усредненные рамки и массовую идеологию и всячески фиксировать собственные границы, не давать им сдвигаться. Современная психология это вообще культ границ. Любой человек, который попадает в массовую волну популярной психологии, первое, что начинает видеть, это как нарушают его границы. На определенном этапе это хорошо и оправданно. Но если со временем он свои границы не расширяет, он на этом начинает зацикливаться. Так со мной не поступать, здесь меня не обижать, тут вот это, там вот это. О чем это говорит? О том, что его границы не расширяются. О чем ему постоянно напоминает массовая психология.
Проблема в том, что если границы не сдвигаются, субъектность не растет. Потому что, если растет моя субъектность, мои границы меняются. То, что раньше мне было неприемлемо, теперь приемлемо. То, что раньше было неподъемно, теперь подъемно. Те веса, которые раньше я не мог брать, теперь сдвинулась.
Но массовая терапия в качестве впрыска новокаина это, безусловно, хорошо, потому что для начала какого-то осмысленного процесса первое, что нужно сделать, это снизить страдание с красного до зеленого. Тогда появляется ресурс для осмысления. Потому что если человек страдает, он не может ни эмпатировать, ни рефлексировать, ни осмыслять. Весь пар от страдания уходит в гудок. Поэтому новокоиновая терапия – это ситуация коррекции номер один. Но это не финальная история, это начальная история. Потом нужно двигать субъекта к расширению субъектности.
Андрей Двоскин , цитаты из новой книги "Футуропия"