Двоскин - К Р Е А К Р А Т И Я

Почему манифест Palantir необходимо читать как документ антропологического перехода Манифест Palantir важен не только тем, что в нём звучит политическая программа технологической элиты. Он важен как точка, где цифровая цивилизация перестаёт говорить языком сервисов, удобства и потребительских приложений и начинает говорить языком власти, войны, национальной обязанности, ИИ-сдерживания и культурной иерархии. Это уже не рекламная речь стартапа. Это речь исторического субъекта, который почувствовал себя вправе не просто продавать программное обеспечение, а формулировать правила будущего...

В эпоху потребления человеку продали опасную сказку: будто бы одна техника, одна сессия, один инсайт могут быстро и навсегда изменить жизнь. Но там, где речь идёт о глубинных нейропромптах, эта логика не работает. Антропотехника исходит из другого: человек собран из кодов. У него есть культурные коды, наследственно-программные динамики и биологические программы. Все они могут быть перепрошиты. Но каждый слой меняется со своей скоростью. Культурные коды меняются быстрее: язык, интерпретации, модели отношений, способы понимания...

Нарративная практика — это не просто разговор о себе. Это антропотехнический инструмент: через вопросы, текст и регулярные опросники человек учится различать, какой слой сейчас говорит внутри него — биологическая программа, культурный сценарий или метафизическое ядро смысла. Различение слоёв меняет внутренний текст, а новый текст запускает новые мыслительные операции. Человек живёт не только событиями. Он живёт рассказом о событиях. Внешне с ним может произойти один и тот же факт: разрыв, болезнь, утрата, профессиональный провал, встреча с новой возможностью, конфликт с близким человеком...

Краткосрочный человек живёт как сторис: ярко, быстро, исчезающе. Долгосрочный человек живёт как сад: медленно, сезонно, глубоко, с корнями. Аннотация. Эта статья рассматривает краткосрочного человека как психологический и культурно-экономический тип переходной эпохи. Его создали не только слабость характера и частные ошибки воспитания, но и целый контур современной цивилизации: культура эксгибиционизма, короткого дофамина, фастфуда, быстрых отношений, плановой хрупкости вещей, инфлюенсерской витринности и рынка мгновенных впечатлений...

В кризисные эпохи спор идет не об удовольствии как таковом, а о том, какое мировоззрение делает человека более пригодным к реальности — культ комфорта или культура меры. Каждая эпоха выдвигает собственный критерий жизненной состоятельности. В спокойные и сытые десятилетия на поверхность выходят навыки потребления, самопрезентации и психологического самообслуживания. В периоды больших исторических сдвигов на первый план выходят совсем иные качества: способность выдерживать неопределенность, различать...

Профессионал будущего не обязан превращаться в инфлюенсера, но обязан стать видимым носителем метода: показывать опыт, школу, мировоззрение, мастеров, границы, язык и систему, из которой он говорит. Мы живем в техноинформационную эпоху, где меняется не только техника, рынок и скорость обмена данными. Меняется сама форма человеческого присутствия. Человек сегодня существует не только как тело, биография и профессиональная практика, но и как информационный след: набор текстов, видео, выступлений, реплик, публичных реакций, цифровых отпечатков и сигналов доверия...

Есть эпохи, в которых человек изобретает инструмент. Есть эпохи, в которых инструмент начинает изобретать человека в ответ. Мы привыкли говорить об искусственном интеллекте техническим языком: модель, алгоритм, интерфейс, промпт, датасет, генерация, автоматизация, нейросеть. Этот язык удобен, но он слишком узок. Он описывает механизм, но почти не говорит о драме. А драма уже началась. Она происходит не в лабораториях, не в дата-центрах и не в корпоративных презентациях. Она происходит в сознании...

Нейропластичность и адаптивность являются признаками зрелости только в том случае, если они опираются на внутренний каркас, ценностную ось и ясное различение между верным и неверным для собственной траектории. Без структуры гибкость превращается не в преимущество, а в форму запутанности, внутренней перегрузки и деформации субъекта. Ключевые тезисы статьи В культурном и психологическом дискурсе гибкость часто подается как безусловная добродетель. Однако само по себе свойство изменяемости не является критерием силы...

Психика формируется под воздействием частого информационного сигнала. И в зависимости от того, как этот сигнал смоделирован, какой смысл он несёт, какие декодеры он активирует и какие режимы восприятия закрепляет, акцентируются одни зоны мозга, ослабевают другие, выстраиваются определённые нейронные связи, а вместе с ними — конструкция психики и нервной системы в целом. Поколения различаются не только ценностями, вкусами или историческими событиями. Они различаются типом сигнала, на котором собиралась психика: голосом и страницей, книгой и паузой, экраном и непрерывным потоком...

Прошлые решения не исчезают после момента выбора. Они продолжают жить как полевая маркировка, как скрытый код резонанса, который влияет на то, кого мы впускаем, что считаем живым и почему одни и те же сценарии так настойчиво возвращаются. Человеку часто кажется, что он живет в настоящем и выбирает, исходя из того, что находится перед ним прямо сейчас. Ему кажется, что перед ним открытый день, чистое пространство, новые люди, новые возможности, новые развилки. Но это только внешняя поверхность реальности...

Не ИИ раскрывает себя в первую очередь. ИИ раскрывает скрытую психическую анатомию самого Homo sapiens. «Главный вопрос эпохи состоит не в том, станет ли искусственный интеллект сильнее. Главный вопрос состоит в том, по какому архетипу человек решит с ним взаимодействовать.» Появление искусственного интеллекта — это не просто очередной технологический сервис, а событие антропологического масштаба. Каждый раз, когда в историю входит новая сила, человечество реагирует на неё не только разумом, но и...

«Человек не завершён. Он либо культивирует в себе непрограммируемое ядро — и восходит, либо остаётся изощрённой промежуточной формой». Одна из самых устойчивых иллюзий современной цивилизации состоит в том, что человек будто бы уже завершён. Его описывают как итог эволюции, как венец природы, как окончательную форму сознательной жизни. Но антропотехнический подход исходит из прямо противоположного тезиса: человек не завершение, а переход. Не итог, а стадия. Не вершина, а промежуточное звено между...