Волк в овечьей шкуре: Коммерсант от фольклора
Уважаемый читатель, если вы полагаете, что волк, облаченный в овечью шкуру, является исключительным порождением сурового крестьянского ума, то вы обнаруживаете трогательную, но опасную наивность. Нет! Этот предприимчивый субъект, этот красавец-аферист от мира фауны, является, без сомнения, самым интернациональным трикстером. Его проделки кочуют из эпоса в эпос, с континента на континент, лишь слегка меняя окрас шерсти в зависимости от таможенных правил отдельно взятой народности.
Возьмем, для примера, классическую, можно сказать, эталонную ситуацию. Волк, желая проникнуть в доверчивое овечье общество, не идет в магазин готовой одежды, дабы приобрести пальто из каракуля. Нет, он действует радикально, по-хозяйски: он снимает шкуру с одной из овец. Уже в этом простом жесте кроется глубокая бизнес-логика: минимизация издержек и использование подручных, а точнее, подножных материалов. Первоначальный капитал добывается не созидательным трудом, а путем банальной, но эффективной экспроприации. Волк, обладая известной долей цинизма, прикрывает свое хищное нутро не просто овчиной, а овчиной же и похищенной. Двойное мошенничество! Два акта в одном флаконе!
Но не подумайте, что наш герой ограничивается европейскими просторами. Отнюдь. Отправляемся, к примеру, в Японию. Там мы встречаем не менее ловкого пройдоху – тануки, енотовидную собаку, существо в высшей степени обаятельное и беспринципное. Тануки, не мудрствуя лукаво, не станет снимать шкуру. Зачем, если можно использовать магию? Он превратит лист в лодку, а себя – в добродушного монаха или прекрасную деву. Цель, однако, та же: проникнуть, обмануть, съесть. Разница лишь в методе: где-то в ход идет грубая сила и подлог, а где-то – высокие технологии иллюзии. Волк-европеец – это кустарь-одиночка, этакий цеховик от погоста. Тануки – уже продвинутый мошенник, пользующийся достижениями технического прогресса.
А вот в сказках народов Севера мы наблюдаем и вовсе удивительную метаморфозу. Местный волк, дабы не замерзнуть в условиях тотального дефицита теплых вещей, не ограничивается овцой. Овцы там, скажем прямо, не водятся. Зато водятся олени. И что же вы думаете? Правильно. Он натягивает на себя шкуру оленя и, понурив голову и изобразив на рогах подобие невинной улыбки, втирается в доверие к стаду. Масштаб мошенничества возрастает! Это уже не мелкая афера на деревенском хуторе, это крупная операция на уровне всего тундрового треста. Меняется сырьевая база – суть остается прежней.
Но аппетит, как известно, приходит во время еды, а наглость – во время аппетита. Африканские сказки представляют нам еще более отвязного персонажа – паука Ананси. Этот товарищ уже не довольствуется ролью инфильтрата. Он – мастер пиара и черного маркетинга. Он не просто притворяется кем-то, он создает себе репутацию. Он плетет паутину лжи так же искусно, как и свою обычную паутину, запутывая в ней слонов, бегемотов и самих богов. Ананси – это уже не мелкий жулик, а крупный комбинатор, этакий Остап Бендер джунглей, который за счет ума и нахальства завоёвывает весь мировой рынок баснописных афер.
Что же объединяет всех этих разномастных жуликов? Общая концепция! Везде мы видим классическую схему «непрофильного актива». Берется враждебная, чужеродная структура (волк), которая для достижения корыстных целей облекается в атрибуты структуры добропорядочной и доходной (овца). Цель – рейдерский захват доверия с последующей ликвидацией актива. И ведь срабатывает! Пусть ненадолго, но срабатывает.
И вот уже как семь лет, в с 22.02.2014 Запад делает удивленное и невинное лицо - как это, разве мы напали?
Почему же эти истории так живучи? Да потому, что граждане до сих пор ведутся на внешние атрибуты. Блеск золотого зуба принимается за признак успешности, а овечья шкура – за гарантию благонадежности. И пока народные массы, подобно доверчивым овцам, оценивают товарища по обложке, а не по содержанию, волки всех стран и континентов будут продолжать свое дело. Они будут менять шкуры, переводить вывески, придумывать новые легенды. Ибо спрос, как известно, рождает предложение. А предложение, увы, иногда рождается в волчьей пасти.