Представьте себе, вы идете по улице, и вдруг навстречу – пушистый комочек счастья с забавным хвостиком. Мозг мгновенно кричит: «Хочу погладить!» и руки сами тянутся вперед. Будь это щенок, котенок или даже чужая морская свинка в переноске, желание прикоснуться кажется непреодолимым.
Но почему мы так устроены? Откуда в человеке эта неиссякаемая жажда тактильного контакта со всем живым?
Человек тактильный
Начнем с того, что человек – животное социальное, и это не просто игра слов. В основе нашей природы лежит склонность к телесному контакту, которую мы унаследовали от приматов. В жизни человекообразных обезьян особенно важен – аллогруминг, поведение, при котором один индивид ухаживает за шерстью, перьями или кожей другого представителя своего вида. На первый взгляд, это банальная гигиеническая процедура, удаление паразитов и грязи. Но на деле аллогруминг – это мощный социальный инструмент. Через прикосновения приматы выражают доверие, укрепляют союзы, снимают напряжение в группе. Часто это важнее пищи или спаривания: того, кто уделяет тебе время и проявляет физическую заботу, ты воспринимаешь как «своего».
У человека аллогруминг трансформировался: мы гладим, обнимаем, пожимаем руки. Эти жесты стали универсальными маркерами симпатии, примирения и близости. Возможно, именно поэтому нам так трудно удержаться, когда мы видим пушистого зверька: в нашем мозге сидит готовая программа «прикоснись, чтобы установить контакт».
Отдельно стоит упомянуть феномен «миленькости». Этолог Конрад Лоренц описал так называемую «схему детскости»: комбинацию больших глаз, круглого лица и плавных очертаний. Такие черты активируют в нашем мозге родительские инстинкты, вызывают желание заботиться и защищать. Щенок, котенок или детеныш даже другого вида воспринимается как «маленький и уязвимый», а значит, у нас появляется почти неконтролируемое стремление погладить его.
Ну и, конечно, нельзя забывать про исследовательскую природу человека. Мы – вид, который познает мир руками. Сенсорное восприятие шерсти, кожи, перьев приносит нам удовольствие само по себе. И тут вступает в силу наша антропоцентричность, мы автоматически предполагаем, что если нам приятно трогать, то и объекту прикосновения тоже должно быть хорошо. Увы, животные не всегда согласны.
Тактильность в животном мире
В животном мире отношение к прикосновениям разнообразно и зависит от образа жизни животных и социальной структуры их вида.
У некоторых видов тактильность является основой социального поведения. Приматы выстраивают сложные сети дружбы через аллогруминг. Львы – единственные по-настоящему социальные кошачьи – трутся мордами, облизывают друг друга, спят в обнимку, и без этих взаимодействий их прайды не были бы столь устойчивыми. Очень тактильны практически все псовые, волки и шакалы строят отношения в стае на обнюхиваниях, облизываниях и совместном сне, хотя лисицы более независимы, для них контакт ограничивается ближайшими родственниками.
Для телесного контакта не обязательно нужны лапы: дельфины касаются друг друга боками и мордами, слоны переплетают хоботы, а ластоногие часами лежат бок о бок на берегу, соприкасаются ластами и перекатываются друг через друга. Для всех этих животных телесный контакт – это клей, который скрепляет группу. К этой же категории можно отнести и попугаев: они не только общительны, но и активно чистят друг другу перья, что для них является важным социальным ритуалом.
Умеренно тактильные виды используют прикосновения ограниченно, основное общение в группах у таких животных осуществляется при помощи звуков, поз и ритуальных действий. У стадных копытных, вроде антилоп или оленей, контактируют между собой главным образом мать и детеныши, взрослые особи способны на краткие взаимодействия, а в остальное время держат дистанцию. Большинство кошачьих, за исключением львов, также избегают тесного физического контакта: даже живущие группами гиены предпочитают дистанционные формы общения, но внутри семьи телесность играет определенную роль. Среди птиц умеренной тактильности можно упомянуть врановых: они способны демонстрировать социальные привязанности, но телесный контакт занимает скромное место в их поведении.
И наконец, существуют виды, для которых прикосновение – исключение, а не норма. Одиночные и территориальные виды почти всегда не тактильны, для них прикосновение не для спаривания – это однозначный сигнал агрессии. Носороги и медведи, тигры и кабаны избегают телесных контактов между взрослыми особями. Хищные птицы: орлы, соколы и особенно совы, не только не используют прикосновения в своем социальном поведении, но и могут испытывать стресс от близости. Сова на плече – это только красивая картинка из «Гарри Поттера», но в реальности эти птицы предпочитают дистанцию и контакт с человеком воспринимают как угрозу. Змеи и пауки реагируют на касание оборонительно. Акулы практически не воспринимают телесный контакт, кроме спаривания и прикосновения рыбок-чистильщиков.
Когда человек протягивает руку
А что происходит, когда в уравнение добавляется человек? Здесь уместно ввести понятие толерантности к прикосновениям человека. Одни животные демонстрируют высокую толерантность – им комфортно или даже приятно, когда их трогают. Другие ее не имеют – любое касание вызывает стресс.
Домашние животные, включая собак, кошек и лошадей, за тысячелетия совместной жизни с людьми выработали высокую толерантность к прикосновениям. Для собак они стали аналогом внутривидового груминга, кошки зачастую выбирают «гладительность» по настроению, а попугаи, живущие у людей, могут воспринимать почесывания перьев как продолжение привычного груминга. Особый случай – это рептилии-питомцы. У змей, ящериц и черепах нет системы социальных прикосновений. Они не воспринимают ласку как удовольствие, но могут привыкнуть к рукам владельца. Это и есть толерантность в чистом виде: не удовольствие, а отсутствие негативной реакции.
Дикие животные в большинстве своем толерантностью не обладают. Для них прикосновение незнакомого существа = потенциальная угроза. Даже виды, которые активно используют телесный контакт внутри своей группы, вроде приматов, дельфинов или ластоногих, далеко не всегда переносят эти же правила на взаимодействие с человеком. Их нервная система просто не запрограммирована на интерпретацию человеческого поглаживания как «социального сигнала».
Очень интересна в этом случае работа киперов в зоопарках, которая строится вокруг постепенного повышения толерантности животных к присутствию и прикосновению человека. Сначала устанавливается дистанционное доверие через кормление, спокойные движения, предсказуемые ритуалы. Потом добавляется работа через барьеры: животное учится подходить ближе и взаимодействовать добровольно. Только после месяцев, а иногда и лет такой работы некоторые животные начинают позволять легкие прикосновения. У ластоногих это может выражаться в том, что тюлень позволяет дотронуться до себя во время осмотра. У крупных кошек и медведей – в том, что они подходят к решетке для ветеринарной процедуры. Каждое прикосновение в таких условиях – не проявление ласки, а вершина выстроенного доверия.
Таким образом, толерантность к прикосновениям человека – свойство не врожденное, а приобретенное. Домашние животные унаследовали ее в процессе одомашнивания, дикие могут развить ее только через длительный контакт и позитивное подкрепление.
Человек – существо удивительное: мы гладим собак, кошек, морских свинок и даже кактусы (правда, потом жалеем). Но важно помнить: не всякое животное хочет стать плюшевой игрушкой. Для льва ваши объятия – весьма странное поведение еды, а для газели – нападение. Так что гладьте с умом, и только тех, кто сам к вам тянется. Остальных лучше любить на расстоянии.
Вам было интересно узнать что-то новое о мире вокруг нас?
Хотите узнать больше?
Приходите в Дарвиновский музей и подписывайтесь на наш канал!