"Интересное" заселение
Располагалось общежитие на втором этаже пятиэтажного дома офицерского состава (ДОС). В двух квартирах (вся лестничная площадка) жило двадцать пять непредсказуемых, взрывоопасных, хорошо тренированных молодых офицеров, средний возраст двадцать два года, воинское звание лейтенант – старший лейтенант. В каждой комнате были свои взаимоотношения, свои договоры и договорённости.
Собирались в комнатах, как правило, по интересам. В одной комнате собирались товарищи в постоянной готовности выпить, в другой,- люди без особых интересов, они отрабатывали рабочий день, приходили домой, ложились по койкам и в унылом трёпе отходили к заслуженному сну. В нашей комнате жили интеллектуалы общежития. Я собирал небольшую библиотечку, которой пользовались и другие офицеры. Кроме «обязаловки» (окружная газета «За родину», которую мы, вписав в пробел букву «Б» ежедневно подносили соседу по комнате За б Родину Борису, он её в ярости рвал, но мы регулярно находили повод повторить шутку; в обязанности по подписке входил журнал «Коммунист» или « «Коммунист Вооружённых Сил», общим в них было то, что мы их даже не приносили домой, оставляя у дивизионного почтальона) мы выписывали более десятка толстых журналов и молодёжных газет. Все издания тщательно прочитывались и обсуждались в нашем кругу.
Наш третий товарищ Григорий Львович Кацнельсон (называю его полностью, т.к. далее он будет фигурировать под разными именами и чаще других), будучи всегда достаточно занятым поиском приключений, которые почти всегда оседали на его, как бы помягче сказать, ага, «и самому не видно и другим не показать», читал выборочно, но всегда интересовался содержанием, которое потом выдавал в различного рода беседах, особенно с женской половиной человечества, и искренне удивлялся, типа, как Вы этого не читали?.
Он был носителем множества прозвищ, которые воспринимал настолько спокойно, что ни одна из них надолго к нему не прирастала. "Гри" (буду потихоньку припоминать его"кликухи" и употреблять в кавычках ) страшно доставал нас любовью к чистоте и порядку, под его началом мы купили занавески на окна (тёмные и светлые), чем выгодно отличались от всех других комнат, где это считалось дикой блажью.
Ежевечерне, перед отходом ко сну, он, полураздевшись, иногда в брюках, спущенных до колен, т.к. сапоги ещё не снял, начинал обход комнаты, поправляя салфетки (ещё одно его начинание) на тумбочках, шторы на окнах, поднимал с пола, одному ему видимые, пылинки, чем приводил нас с Борисом к воплям: «Григорий Львович, гаси лампу!», в скором времени трансформировавшееся в «ГЛ квадрат».
Постоянно находясь в денежном цейтноте, мы воспринимали периодические выезды на боевое дежурство (полтора месяца через три), как возможность поправить свои финансовые дела; раздать накопленные за три месяца долги.
Но и это не всегда удавалось, однажды «Егорий», отпущенный на сутки в город, как мы называли эти отпуска «на случку», вернулся в комнату офицерского общежития «на точке» (позиция боевого дежурства) с магнитофоном «Днепр-10» и радостно объявил: «Ребята, МЫ купили магнитофон!». Описать степень нашего с Борисом «счастья» приличных слов не хватит, а матерных я пообещал сам себе не употреблять, хотя нынешняя литература это допускает.
Анекдот от Тиля: «В анкете офицера для поступления в Военную Академию на вопрос владения языками отвечает: матерным и русским со словарём».
Слава Богу, обоими языками мы владели в совершенстве и поддержать беседу в кругу любой студенческой или молодёжной группы, поддерживая друг друга, могли легко и беззаботно.
Кто, кого и до сколькА...
О некоторых специфических договорённостях нашей комнаты. С 20 до 23 часов ежедневно можно было приводить индивидуальных гостей, не буду кривить душой, индивидуальные у нас были только гостьи.
Для обозначения наступления данного события в дверь комнаты рядышком были воткнуты две кнопки, если кто-то из нас в комнате был не один, он втыкал кнопку одну над другой. До 23 часов вмешиваться в «процесс» запрещалось.
"Нарушителем конвенции" чаще других оказывался "Егорий", что не удивительно при его интеллигентных подходах к девушкам. Зато потом, по взаимной договорённости, пострадавшая сторона могла подвергнуть, занявшего вожделенные койкоместа, обструкции; разрешалось изгаляться ( сразу пришло на память ещё одно имя Григория ,- «Гиля») над затворником громко и нахально.
Практиковалась беседа за дверями: «Ну, сколько можно? это ж надо, третий раз на этой неделе», второй поправляет: «Четвёртый! интересно с кем он сегодня?». Называется 5-7 женских имён навскидку.
Затихаем и внимательно прислушиваемся к реакции за дверью. В зависимости от услышанного, продолжаем: « А вчера ему подруга по морде отвесила или, а третьего дня она его покрыла такими матюгами, что вся общага покраснела", короче, вариантов было множество.
Эффект был один; "любитель клубнички" к общему веселью вылетал из комнаты с гостьей, а иногда и с травмами (в виде царапин на лице), обещая припомнить и отыграться.
Началось это не сразу, а после нарушения "Беней" условий договора, после чего Боря переночевал на пустующей койке в соседней комнате (коллега стоял в карауле), а я, собрав все шинели с вешалки в коридоре, лёг спать в ванной, не подумайте, что в комнате, именно в ванне. Поутру, не до конца проснувшиеся офицеры, с закрытыми глазами, изученным маршрутом, припёрлись умываться и чуть меня не утопили. После этого случая всё описанное ранее стало дозволенным.
Контрацепция, как НАУКА!
Но до того, как вышеописанные события имели место, был период изучения, типа "что, кого, как, каким образом, где, когда"..., да разве можно перечислить тот необъятный круг вопросов, которые возникают на старте самостоятельной жизни. Гриша, опять Гриша, почему именно он (?), да просто я очень люблю этого бесхитростного, очень умного и по-житейски безграмотного, всегда готового поддержать в любой ситуации, и страшно невезучего в жизни по одной единственной причине; пункт 5 в любой анкете того времени, парня, мужчину, мужика, в конце концов.
Я считаю подарком Судьбы, что она свела меня с ним и позволила на протяжении всей жизни, пусть не часто, но встречаться с ним.
Гриша прибыл в Советскую армию из города Нальчика (столица Кабардино-Балкарии), городок с несвойственными России нравственными устоями и, если бы Гриша не родился в Нальчике (подтверждено свидетельством о рождении), я бы поверил, что там "Секса нет", как заверяла одна дама на телемосте "Москва-Нью-Йорк" в годы "горбачёвской перестройки". (В оправдание этой дамы приведу свидетельство дочери Бориса Забродина Светланы, бывшей непосредственной участницей этого телемоста: "Был конец у этой фразы: "НА ТЕЛЕВИДЕНИИ", потонувший в громовом хохоте аудитории").
Анекдот от Тиля: Мужик приходит на работу с фингалом под глазом. Друзья интересуются историей приобретения оного. Отвечает: "Жену на "ТЫ" назвал". Все ошарашены. Поясняет:" У жены перестала "болеть голова" и она мне говорит: "Что - то у НАС давно секса не было". А я ей возьми , да, ответь: "Не у нас, а у ТЕБЯ".
Вся наша весёлая троица происходила из семей со средним достатком, о себе я писал, Борю мать воспитывала одна, Гриша, закончивший школу с золотой медалью, был отправлен в армию, как "лишний рот в семье".
В училище дальше танцев и " подержать девочку за ручку" дело тоже не доходило. Потому Смоленск стал колыбелью, нет не революции, как горячо любимый мной Питер, нашего мужского становления. Итак, к сути события: Гриша в знакомстве с девушкой подошёл к решающей фазе, т.к. был приглашён в гости, когда "папы и мамы не будет дома".
Анекдот от Тиля: Парень пишет записку девушке: "Вечером приходи на сеновал, трусы не надевай." Она отвечает: "Намёк поняла, приду."
Как всегда и во всём, Гриша тщательно продумал и не менее тщательно изготовился; приобрёл пять пачек презервативов (цена позволяла, пачка изделий № 3 Баковского завода стоила три копейки, а в пачке их было, аж, два).
Нас с Борей поразило количество , естественно был задан вопрос: Это на всю оставшуюся жизнь или действительно" Гри " так высоко ценит свои возможности?"
Гриша прояснил ситуацию сразу: " Буду тренироваться." Но, уж, если Гриша брался удивлять, то доводил ситуацию до абсурда, последовавший за этим вопрос Григория: " Когда надо надевать презерватив?" привёл нас в состояние шока, я утратил словарный запас и в дальнейшем был безмолвным свидетелем их диалога. Боря быстро и уверенно ответил: "Конечно на лестнице, чтобы при ней не хвататься за что не пОпадя" (каков вопрос, таков ответ).
Праздник синей птицей влетал в нашу комнату, грянули фанфары и Гриша исполнил первое па на грядущем балу познания сексуальной жизни. К слову сказать, Наташа Ростова на своём первом бале была попросту прожжённой кокеткой по сравнению с наивняком нашего Григория.
"Егорий" слегка задумался: "А если кто-то выйдет из соседней квартиры?" Потешная ситуация стремительно набирала обороты. Григорию было предложено решить проблему на площадке между этажами.
Оставив "на потом" теорию подхода к "объекту", Гриша приступил к практике: разделся до трусов, вскрыл пачку, достал презерватив, раскрутил его во всю прекрасную длину и примерил сбоку к , в общем к тому, на что хотел его надеть. Длины "одежды " хватало, но будучи толковым аналитиком, Гриша сразу осознал, что в ином агрегатном состоянии "кольчужка будет явно маловата" (к чему это приводит см. фильм "Александр Невский").
Огорчению Гриши не было предела, он понятия не имел, что презервативы имеют размер. Все вместе изучаем Гришину покупку, оказалось ему, как оптовому покупателю, отпустили все три размера.
По услужливому предложению Бориса предлагается Григорию для тренировки использовать малые размеры, чтобы продукт не пропадал даром. Гриша доводы признал резонными и сделал попытку, как говорят в его вотчине, вставить "Нож в ножны" ( нашёл аналог, далее это будет "нож", тем более и количество букв совпадает).
Далеко не оскорбительных для Гриши размеров, "нож" уныло отказывался занять уготованное ему место в развёрнутом изделии №3, два презерватива безвременно пали в Лету.
Я не зря упоминал Гришины аналитические способности, к решению привести "нож" в более удобное для дальнейших экспериментов состояние он пришёл достаточно быстро. Дальнейшие попытки оказались ещё менее результативными. Боря высказал предположение, что если в необходимый момент, Гриша упрётся "ножом" в бедро или живот дамы, то дело должно сложится.
Не доверяющий теории, Гриша тут же предложил опробовать предложение на мне или Боре, от чего мы дружно и наотрез отказались, порекомендовав ему для опыта стену, благо и там она будет, а нас с Борей, уж точно, он с собой не возьмёт. Гриша доводы признал резонными и уконтрапупил ещё два презерватива. Боря резонно заметил: «Сдуру можно и нож сломать».
Я высказал предположение, что виной всему,- вездесущая сила трения и для борьбы с ней предложил , имеющуюся у меня на боевой кабине, смазку «ЦИАТИМ-201» (Центральный институт авиационных топлив и масел), хоть килограмм. Гриша мазать предмет своей гордости этой дрянью отказался.
Борис тут же предложил другой вариант: «Гри, попробуй его надуть и быстренько в него сунуться.» Григорий поинтересовался: « До какого размера?» Боря резонно заметил: «Ну, ты же не летать на нём собираешься, одной дыхалки хватит.» Дыхалки хватило для внушительных размеров, в процессе надевания шар вырвался из рук и красиво пролетел по всей комнате.
Настала моя очередь высказаться: «Дай дураку в руки стеклянный член, так он не только его разобьёт, но ещё и порежется.» От повтора Бенц, почуявший подвох, отказался.
Гриша бесился; хрустальные мечты начинающего кавалера де Грие (почти тёзки нашего "Гри" из романа аббата Прево о Манон Леско) семимильными шагами отваливали от запланированных на завтрашний вечер радостей. К слову сказать, жизнь показала, что упомянутый кавалер был просто невинный пацан по сравнению с героем этого эпизода.
Сочтя представление достаточным, мы пояснили Грише, что в данной ситуации ножны надевают на "нож", а не наоборот.
Критерий половой состоятельности
Раз уж я упомянул тему презерватива, то вспоминается ещё один случай. Рабочий день завершался в 19-00, в 19-15 в субботу мы втроём, уже одетые в "гражданку" подпрыгивали на остановке в ожидании автобуса в город, когда из-за угла вывернул начальник тыла полка подполковник.
К теме "начальники тыла" я подойду позже, сейчас же скажу" должности он соответствовал по всем критериям." Если мы за столь короткое время успели переодеться, то он дал нам явную фору, так как успел выпить и основательно (понятное дело; стаж куёт опыт).
Увидев нас, он остановился. "Ну, что, сынки, на "кобеляж" вырядились? Минутку, я вас поддержу матчастью;"- с этими словами он начал последовательно опустошать карманы шинели и складывать содержимое в одну ладонь, размером в сковороду.
Неведомое искомое не находилось, он расстегнул шинель, проверил карманы кителя, брюк, потянулся к левому карману рубахи, отдёрнув руку, сплюнул (здесь нам было всё ясно; в этом кармане носили только партбилет). Проверил её правый карман, хлопнул себя по лбу: "А, вот они где!" и нырнул двумя пальцами в "пистончик" (маленький кармашек у пояса брюк), задержался в паузе и вынул пустые пальцы.
"Жизнь кончилась, мужики, раньше в каждом кармане по пачке презервативов носил, а теперь вот и нет их, да и на сторону забыл когда ходил",- удручённо махнул рукой и уныло зашагал к ДОСу.
Анекдот от Тиля: Мужик приходит на работу страшно простуженный. Коллеги интересуются, как это он простудился? Тот отвечает: "Уходил от любовницы налегке." Коллеги в непонятках. Уточняет: "В одном презервативе."
Как стать половым гигантом!
Наша комната была прямоугольной. У противоположной от входной двери стены стояло две кровати, на дальней, в углу, спал я.
Напротив ближней кровати стояла третья кровать, «Бенца». У нас в шкафу, стараниями старшины, была полка с чистыми простынями. С приходом гостьей бельё нарочито и показушно менялось на чистое.
Звукоизоляция в то время была ещё хуже нынешней, поэтому «рабочим местом» выбиралась моя кровать, как самая удалённая от двери. Однако у этого местоположения был свой недостаток; за спинкой кровати, по центру, проходил стояк батареи отопления.
В определённые, не поддающиеся контролю, моменты увлечения, спинка кровати начинала ритмично биться о трубу, оповещая жителей пяти этажей, что "процесс пошёл".
Однажды к нам в гости зашёл начальник химической службы полка майор Токарев, невзначай поинтересовался, о том, кто спит в углу. Так как « воду за щекой» он держать не умел, то вскоре я начал ловить на себе заинтересованные взгляды жён офицеров полка, живущих в нашем подъезде.
Популярность полового гиганта (ну, за троих, чего там!) ширилась, пришлось выловить треклятого майора и разъяснить ему ситуацию. Он обрадовался, так как супруга начала намекать ему о предстоящем разводе, новость распространилась ещё быстрее и нездоровый интерес ко мне угас сам по себе.
Операция "Мечта поэта"
Анекдот от Тиля: «Хаим, твоя жена изменяет тебе со всем городом. - Подумаешь, город,- двести тысяч населения».
Вот в таком-то городе мы и жили. Мы посещали все премьеры нашего театра, по блату и бесплатно; ходили на концерты знаменитостей того времени; участвовали, и победно, в конкурсах во всех «Огоньках» тоже «на халяву», помогал широкий круг знакомств, обширная эрудиция (наши интересы не во всём совпадали, но дополняли друг друга), добротное чувство юмора и жизнеутверждающий оптимизм.
Круг наших знакомств был достаточно известен в городе и реализация задуманного, как сейчас говорят," проекта" обещала большие проблемы. Операцию (не хирургическую, а военную) назвали «Мечта поэта», так как придумка была моя, а писать злые стишки на своих братьев по оружию я продолжал. Заключалась она в следующем: на 8-ое Марта каждый приводит девушку, обязательно новую, они не должны знать друг друга, нашу комнату посетить впервые и все остаться на ночь. Осуществить такое в нашем городе было сложно, но у нас получилось.
Однажды, вечно бедный «Бенцион» купил своей подружке на её день рождения туфли за сорок рублей и имел неосторожность принести их в общежитие. Борис от удивления не в меру раскудахтался так громко, что пришли сначала соседи по комнате, а затем строем почётного караула через нашу комнату прошла вся Общага, дабы посмотреть, да, не на туфли, а на этого, тронутого на всю голову, «Каца».
Блеск и нищета... офицеров
Немного о бедности. Скажу прямо, «бедность» провоцировалась нашим образом жизни. Получали мы не так уж мало; 145 рублей была наша ежемесячная ставка минус подоходный налог и налог « за ружьё», так в наших разговорах именовался налог на бездетность, был такой.
На руки оставалось рублей сто десять, столько, при минус тех же вычетах, получал инженер на производстве.
Около трёх рублей составляли партвзносы, порядка пяти рублей платили уборщице общежития за стирку и глажение личных вещей (рубашки, трусы, майки), десять рублей платили взнос в кассу взаимопомощи. Сейчас этих касс нет, а тогда это было хорошим подспорьем для поездки в отпуск; можно было взять до трёх ежемесячных окладов плюс свои накопления сроком до одного года. По окончании службы в данной части подпись начальника кассы взаимопомощи стояла в «бегунке» на почётном третьем месте. Как я и сказал, кассой пользовались исключительно для отпуска, для латания финансовых дыр она не годилась.
В крайней ситуации перехватывали у женатых товарищей по службе или знакомых в городе, но не более десяти рублей за приём с обязательным указанием срока возврата. За последнее обязательство должник отвечал своей честью и лишался кредита простым упоминанием факта невозвращения денег в срок.
Мы часто пользовались своим «Know how», назвали его «перекат», то- есть брали деньги в другом месте, чтобы вернуть туда, где подпирал срок.
После получки дней семь-десять ужинали в одном из двух ресторанов города: «Россия» и «Днепр». Ходили компанией три-семь человек, расходы делились поровну, «на круг» получалось не выше двух-трёх рублей, но, сколько преимуществ(!): вкусная еда, живая музыка, возможность потанцевать в будний день, так как все клубы и Дом офицеров «танцевали» только по субботам и воскресеньям, опять же, новые знакомства.
Практиковали также "хожение", нет, не за три моря, куда ходил великий первопроходец Афанасий Никитин, а всего лишь в гости. Чтобы не быть назойливыми мы вели гостевую книгу, в которую каждый, сходивший к кому-либо в гости, был обязан записать: когда, к кому, время визита и результат (ПОЕЛ ИЛИ НЕ КОРМИЛИ).
Были случаи, когда к особо обеспеченным особам (девушки, живущие при родителях) ходили всей тройкой. В этих случаях наскребали на бутылку вина, собирали букетик цветов на городских клумбах и, в качестве потенциальных женихов, заявлялись в гости. Однажды, дома застали только папу, очень обрадовавшись компании, он извинился, что в отсутствии девочек не готов накрыть стол, но зато выпить они нам не помешают. Выложив хлеб, несколько ломтей сала, пару луковиц, он «проставился» бутылкой водки. Голодая, по меньшей мере, дня три, мы употребили всё имеющееся в наличии, если так можно назвать, продовольствие и, дико окосев, едва добрались до родных «пенатов».
Гудок ещё и ресторан
Анекдот от Тиля: Петька смотрит в бинокль на другой берег Урал:, "Василий Иванович, белые пиво с раками пьют." Василий Иванович тоже берёт бинокль, смотрит и уточняет: "Нет, Петька, это у них рожи такие."
И они же; Василий Иванович в бинокль узрел на другом берегу Урала двух симпатичных женщин, даёт команду: "Петька, сплавай на тот берег, узнай не захотят ли они с нами переспать?" Петька бросается в воду и через некоторое время вывешивает плакат:"Обе дают!" Василий Иванович читает:" Обедают" и ждёт новой информации. Через пару часов девушки уходят, возвращается огорчённый ординарец, немая сцена.
Так вот, обедать в ресторане считалось дурным тоном, что такое ресторан без возможности новых знакомств,- это, как сказали бы сейчас: " Водка без пива,- деньги на ветер."
Был ещё один ресторан, располагался он на железнодорожном вокзале города, по обслуживанию и качеству еды почти на сто процентов совпадал с рестораном из кинофильма Эльдара Рязанова "Вокзал для двоих". Даже ценовое преимущество не повышало его шансы в наших глазах. Но мы туда ходили достаточно регулярно, провожая в отпуска или к новому месту службы своих товарищей на, так называемые, "отвальные".
Естественно, ресторан в нашем кругу поимел своё наименование "Гудок", навеянное двумя факторами: первое, наличие рядом с ним гудящих паровозов; второе, при некачественной пище там можно было только качественно "погудеть", т.е. выпить и быстро "нагудеться", что порой приводило к непредсказуемым последствиям.
Туалета в ресторане не было, приходилось пользоваться вокзальным, по прихоти архитектора женский туалет находился в одном крыле с рестораном, а мужской в противоположном его крыле ( добрых метров семьдесят).
На одной из отвальных Пашу Васильева (подробнее о нём позже) подпёрло, а виновником торжества был он, и сидели мы, как правило, до упора; нависала вполне реальная возможность опоздания на поезд. Паша, не размышляя долго, на ходу доставая виновника нетерпения, смело шагнул в женский туалет, откуда с кудахтаньем вылетели две полуодето-растрёпанные женщины.
Через некоторое время появился облегчённо-удовлетворённый Паша с заявлением: "А чего такого, там почти никого не было".
Вслед за его словами дверь туалета приоткрылась, в образовавшуюся щель просунулась голова с широко разинутым ртом и не менее распахнутыми глазами, узрев, стоящего поблизости Пашу, голова мгновенно скрылась за дверью.
Забудь печаль
Офицерская столовая (завтрак и обед) ежедневно обходилась в среднем в два рубля, не забудьте, суббота была рабочим днём. Дней пять (до десяти рублей) Маша, официантка лет тридцати семи, и Валя, повариха, несколько младше Маши, кормили под запись в тетрадь.
Дней за семь-десять до получки наступало крутое безденежье. Из ящика тумбочки, в который уборщица каждый раз сбрасывала мелочь, оставляемую нами на ней, чтобы не терять в нашей подвижной служебной деятельности, доставалась благоприобретённая наличность. Набегало до трёх рублей.
Наступала пора столовой на Колхозной площади, километрах в двух от общаги. Мы нежно называли её «Забудь печаль», бегали к ней «пешодралом», экономя на плате за проезд. Обед состоял из тарелки супа (12 копеек), котлеты с макаронами(16 копеек) и компот (7 копеек), но главным её преимуществом была тарелка с большим количеством бесплатного свежеиспечённого ситного хлеба, мы съедали всю тарелку хлеба и ещё прихватывали с соседних столов. Домой возвращались медленно, дабы не растрясти впечатления от обеда.
Вечером тем же самым «пешим порядком», но уже километров пять, добирались до центра города. В центральном парке с красивым названием «Блонь» (сейчас парк имени М.И. Глинки), наряду с великолепным памятником этому великому композитору, находилась новомодная для того времени, сплошь стеклянная, кафешка, из-за красной подсветки внутри, получившая название «Бычий глаз». Здесь приобретался лёгкий ужин: порция блинов с маслом (10 копеек) и стакан кофе с молоком (7копеек).
Весь вечерний выход заключался во фланировании по улице Ленина, естественно, центральной, встречах и трёпе с приятелями и знакомыми, в обмене новостями и планами на лучшие материальные времена.
Другие рассказы автора на канале: https://dzen.ru/suite/dc98d612-a7c9-4df5-bdef-c53947df11af
Предыдущая часть:
Продолжение: