Козимо шёл за открытым гробом, всё ещё слыша слова отца, которые тот прошептал перед кончиной: «тихо, без излишней помпы…»
Да уж, отец не любил выставляться и им наставлял держаться в тени, подальше от публики…
Джованни ди Биччи умер в феврале 1429 года. Половина Флоренции высыпала на улицы проводить основателя банкирской империи. Торговцы закрыли лавки, ремесленники отложили инструменты. Даже нищие у церквей сняли шапки.
Козимо морщился. В тридцать девять лет он выглядел старше своих лет. Не герой. Не красавец. Не оратор. Просто банкир, получивший в наследство цифры в гроссбухах и несколько контор в Европе.
Отец завещал ему осторожность. Но Козимо уже знал: осторожность — роскошь, которую он не может себе позволить.
Опасная игра
Враги не дремали. Старинная флорентийская знать — Альбицци и их приверженцы — смотрели на выскочек-менял как волки на отбившуюся от стада овцу. Аристократы помнили времена, когда Медичи торговали шерстью и кланялись каждому патрицию. А теперь эти торгаши смели диктовать условия республике?
Ринальдо дельи Альбицци происходил из древнего рода. То, чего не хватало Козимо. И он горел желанием поставить банкиров на место.
Медичи слишком уж щедро жертвовали на общественные нужды, слишком часто простым горожанам прощали долги. Народ начинал видеть в них защитников, а это было опасно для правящей олигархии.
«Деньги не создают благородства», — любил повторять Альбицци на собраниях в Синьории.
«А благородство не оплачивает счета», — мысленно отвечал ему Козимо, подсчитывая долги флорентийского государства.
К 1433 году ситуация накалилась до предела. Медичи контролировали практически всю финансовую систему города, кредитовали торговые экспедиции, финансировали войны. Но формально власть по-прежнему принадлежала Синьории.
В темнице Палаццо Веккьо
Сентябрь 1433 года. Вызов в Синьорию выглядел рутинно. Козимо даже не взял с собой охрану — какие могут быть проблемы у почтенного банкира с городскими властями?
Проблемы начались сразу же, как только он переступил порог Палаццо Веккьо. Стража схватила его под руки и потащила в башню. В крошечной камере пахло плесенью и мышами. Сквозь узкое окно виднелся кусочек неба над родной Флоренцией.
Обвинение звучало традиционно: «попытка ниспровержения республиканского строя».
Сидя в каменном мешке, Козимо размышлял. Он мог лишиться головы. Но он знал главный секрет власти — деньги решают всё. И они решили. Щедрые взятки тюремщикам, переговоры через доверенных лиц, обещания займов нужным людям...
Смертный приговор превратился в изгнание
Октябрьским утром 1433 года Козимо покидал Флоренцию. Толпа наблюдала — кто с сочувствием, кто с любопытством. Альбицци торжествовал: главный враг повержен, республика очищена от тирании.
Но банкир не выглядел сокрушённым. Он ехал в Венецию с повозками багажа, свитой из преданных ему людей и письмами к самым влиятельным людям Европы. В кармане камзола лежала маленькая записная книжка — в ней были записаны все долги флорентийского государства банку Медичи.
Серениссима встретила изгнанника с почестями. Венецианские патриции наперебой приглашали его на обеды. Всем хотелось подружиться с человеком, который контролировал финансовые потоки половины Италии.
Козимо обосновался в роскошном палаццо на Гранд-канале и принялся ждать. Терпеливо, как настоящий банкир.
Возвращение
Ждать пришлось недолго. К весне 1434 года во Флоренции началось то, что экономисты назвали бы финансовым коллапсом. Торговые партнёры города отказывались продлевать кредиты без гарантий Медичи. Английские, фламандские, немецкие купцы требовали досрочного погашения долгов. Государственная казна опустела.
Альбицци метался по городу, ища деньги. Но кто даст в долг республике, изгнавшей главного банкира Европы?
В октябре 1434 года — ровно через год после изгнания — флорентийские послы прибыли в венецианский палаццо Козимо де Медичи. Они умоляли его вернуться и спасти республику от банкротства.
После возвращения Козимо уже не скрывал своих амбиций. Медичи стали негласными правителями республики — формально всё оставалось по-старому, но реальные решения принимались в палаццо на виа Ларга.
Козимо перестроил финансовую систему Флоренции под себя. Создал сеть банков от Лондона до Неаполя. Кредитовал королей и пап, торговцев и ремесленников. Его агенты сидели при всех европейских дворах.
Но главное — он понял то, что когда-то предвидел отец. Деньги — не цель, а инструмент. Инструмент для создания красоты.
При Козимо началась реконструкция Флоренции. Филиппо Брунеллески получил неограниченное финансирование для строительства купола собора Санта-Мария-дель-Фьоре. Донателло ваял статуи. Фра Анджелико расписывал стены монастыря Сан-Марко.
Последние годы
К шестидесяти годам подагра скрутила Козимо так, что он едва передвигался. Сидел в своём кабинете, перебирая письма со всех концов света, принимал художников и философов, планировал новые проекты.
1 августа 1464 года он умер на вилле в Кареджи. Говорят, его последние слова были: «Слишком много прекрасных вещей остались недоделанными...»
Скромных похорон опять не получилось. Получился государственный траур по человеку, который превратил маленькую итальянскую республику в культурную столицу мира.
Флорентийцы похоронили его в церкви Сан-Лоренцо. На мраморной плите высекли всего два слова: «Pater Patriae» — «Отец Отечества». Больше не требовалось.