Я часто думаю: почему у одних людей судьба складывается так, будто их ведёт невидимая рука, а у других всё время ломает и выворачивает? Елизавету Никищихину многие называли странной. Слишком гордая, слишком резкая, слишком верная каким-то своим внутренним законам. В актёрской среде за такие качества платили дорого. Она и заплатила.
Всё началось рано. Девчонка после девятого класса решила: будет актрисой. Ни сомнений, ни запасного пути. Школа-студия при театре Станиславского — и она там, как будто это было предопределено. Но вот парадокс: когда Лиза почти закончила учёбу, режиссёр Львов-Анохин отметил её в списке на отчисление. Представьте приговор: «полная бездарность». Для хрупкой девчонки, которая мечтала о сцене, это могло быть концом.
Заступился Евгений Леонов. Тогда ещё не тот Леонов, которого мы помним, а молодой, смешной, даже неловкий. Он сказал режиссёру: «Я тоже заложник своей внешности. Но поверь — в ней бриллиант». Это было сказано так, что его услышали.
И вот уже через полгода Лиза — Антигона. Полные залы, милиция перекрывает подходы к театру. И в этом успехе есть горечь: именно тогда в её личной жизни случилась трагедия. Она ждала любимого из армии, музыканта. Он вернулся инвалидом. Она ухаживала за ним, забеременела, но перед ней открылась роль мечты. И Лиза сделала выбор — в пользу сцены. Аборт. Жених ушёл. Врачи сказали страшное: детей больше не будет.
Она получила славу, но расплатилась слишком дорогой монетой.
После «Антигоны» она стала звездой труппы. Первые составы, главные роли, приглашения в кино. Даже в маленьком эпизоде она умудрялась выстроить образ, который прилипал к памяти. Казалось, всё компенсировалось: личное рухнуло, но карьера летит вверх.
Она вышла замуж за музыкального критика Анатолия Агамирова. Брак продлился недолго — и не потому, что они не подходили друг другу, а потому что Лиза жила в другой системе координат. Её интересовал не уют, не тихие вечера, а сцена, новые роли, работа до изнеможения.
А потом удар, который выбил почву из-под ног всей труппы: их любимого режиссёра Львова-Анохина арестовали по обвинению в мужеложстве. В Советском Союзе это был приговор не только для человека, но и для всего, что он создал. Новый режиссёр снял почти все спектакли. «Антигону» он оставил, но Елизавета отказалась от роли сама — слишком предана была тому, кто в своё время вытащил её с обочины. Это был её вызов системе. Гордый и бессмысленный.
Тогда же случилась её вторая попытка построить личное счастье. Она вышла замуж за зрителя, врача-психиатра Эрнеста Лейбова. Впервые у неё появилось то, что можно назвать семьёй: муж, дом, дочка Катя. Лиза даже отказалась от роли мечты — Катерины в «Грозе». Дочь назвала в честь этой роли, словно всё же сыграла её — только в другой реальности.
Но счастье оказалось хрупким. Она снова захотела сцены. Снова звонила режиссёрам, выпрашивала роли. И тогда же в её жизнь вошла бутылка. Сначала лёгкое веселье, «чтобы не скучать», потом привычка. Муж пытался лечить, уговаривал. Но против её внутренней пустоты он оказался бессилен.
Она вернулась в театр, в кино. Но уже никогда не возвращалась домой без бутылки. Брак рухнул.
Третий брак был похож на вспышку света. Евгений Козловский — писатель, сценарист, режиссёр, диссидент. Они понимали друг друга с полуслова, жили весело, свободно. Казалось, вот оно, счастье. Но в 1982 году Евгения арестовали. Лефортово. Самиздат, публикации за границей — власть не прощала таких вольностей.
Одновременно с этим у Лизы почти не осталось работы. В кино не приглашали, новый режиссёр в театре игнорировал её. Из первой звезды она стала никем. И тогда она снова потянулась к бутылке, только теперь — по-серьёзному. Дочь Катю она отправила к отцу в Америку, будто признавая: «Я не справлюсь».
Семь месяцев тянулись, как вечность. А потом Козловского выпустили, и будто сама судьба дала ей шанс. В кино — прорыв. «Покровские ворота», «Чародеи», «Там, на неведомых дорожках». В 1984 году ей вручают звание заслуженной артистки РСФСР. Казалось бы, жизнь снова вывела её на свет.
Но алкоголь оказался сильнее. Она отмечала награду долго, почти без остановки. Евгений боролся, кодировал, держал за руку, вытаскивал. Несколько месяцев она держалась — и снова срывалась. В итоге он ушёл. Третий брак тоже рухнул.
На экране её стали появляться реже. Один из последних ярких эпизодов — Лерочка, «жертва» в переходе в фильме «Принцесса на бобах». Маленькая роль, но её запомнили. Потому что даже там она была живой, настоящей.
Вернулась дочь Катя. Не ужилась с отцом в Америке — слишком педантичный. Попробовала жить с матерью. Но жить с пьющей женщиной, которая то обнимала, то кричала, — это пытка. И всё же Катя взяла на себя борьбу. Уговаривала, лечила, тащила из пропасти.
И я думаю: может быть, только дочь по-настоящему понимала её. Потому что знала: мать умирает не от алкоголя. Она умирает от пустоты без сцены.
Последние годы её жизни были похожи на длинный, затянувшийся антракт, где спектакль уже не возобновится. Она почти не снималась, из театра ушла, денег не было. Однокомнатную квартиру обменяла на крошечную комнатушку в коммуналке. Казалось бы, там можно было найти хотя бы человеческое общение, но и соседи для неё были чужими. Она запиралась в своём мире из бутылок, окурков и тишины.
Именно там, в этой захламлённой комнатке, её нашли. Соседка заметила: несколько дней Лиза не выходила. Позвонила дочери, вызвали «Скорую». Поздно. Елизавете Никищихиной было всего 56 лет.
Самое страшное — даже на похороны денег не оказалось. Дочь обратилась в театр, которому мать отдала всю жизнь. И театр помог. Было прощание на сцене, где она когда-то сияла, а потом похороны на Востряковском кладбище. Скромные, почти забытые. Как будто государство сказало: «По Сеньке и шапка».
Но я так не думаю. Я думаю, что в ней было слишком много жизни, слишком много правды, чтобы уместиться в рамки обычной актрисы. Её судьба — это драма на грани гротеска, пьеса без антрактов, где личное и творческое переплелись в одну болезненную ткань. Она сгорела от пустоты, от невостребованности. А ведь сцена для неё была дыханием.
Сегодня, когда пересматриваешь «Покровские ворота» или даже случайный эпизод с её участием, в сердце кольнёт: вот она, настоящая, живая. Не безупречная, не святая, но абсолютно настоящая.
Благодарю, что дочитали до конца. Чтобы не пропустить новые материалы — заглядывайте в мой Телеграм. Там мы разбираем такие истории так, как они того заслуживают: честно, с болью, но и с уважением. И если вам близки эти тексты, поддержите канал донатом — для нас это способ продолжать работать для вас, делая каждую колонку настоящей ❤️