— Анна, закончилось твоё сидение на шее! — Владимир швырнул портфель на пол и прошёл в кухню, где я готовила ужин. — Пора зарабатывать на мою маму!
Запах жареного лука смешался с ароматом детского крема, который всё ещё витал в воздухе после купания двухлетней Маши. Я помешивала овощи на сковороде, чувствуя, как внутри нарастает привычное напряжение.
— О какой работе речь?
— О нормальной работе! В офисе, с расписанием, с настоящей зарплатой, — он плюхнулся на стул и потёр виски. — Мама переезжает к нам на следующей неделе.
— Переезжает насовсем?
— А что тут такого? Она пенсионерка, денег не хватает. Будет с внучкой сидеть, а ты пойдёшь работать.
Маша выбежала из ванной в пижаме с мишками, мокрые волосы прилипли к щёчкам. Она подбежала к папе, но Владимир был слишком погружён в свои проблемы, чтобы обратить на дочку внимание.
— Папа, смотри, какая у меня пижама!
— Да-да, красивая. Иди к маме.
Маша расстроенно поджала губки и вернулась ко мне. Я взяла её на руки, вдыхая запах детского шампуня.
— Володя, а сколько твоя мама хочет за услуги няни?
— Какие услуги? Она же бабушка! Просто будет жить с нами, помогать по хозяйству.
— И кто будет её содержать?
— Мы будем. То есть ты будешь, когда на работу выйдешь, — он открыл холодильник и недовольно покачал головой. — И в магазин нормально сходи. Опять одни макароны и сосиски.
Я промолчала. В холодильнике лежали дорогая рыба, хорошее мясо, свежие овощи и фрукты. Владимир просто привык жаловаться на всё подряд.
— А где мама будет спать?
— В твоём швейном уголке. Всё равно ты там только пыль собираешь.
Швейный уголок был моим святым местом. Там стояли швейная машинка, оверлок, гладильная доска и стеллаж с тканями. Именно там я создавала детскую одежду на заказ, зарабатывая втайне от мужа неплохие деньги.
— Володя, там моё рабочее место.
— Какое рабочее место? Ты не работаешь!
— Я шью на заказ.
— Это не работа, а хобби. Копейки какие-то за платьица.
Копейки. Если бы он знал, что эти «копейки» составляют половину нашего семейного бюджета. Что именно благодаря моему швейному делу мы можем позволить себе хорошие продукты, одежду для Маши и даже отпуск на море прошлым летом.
— А если я не хочу, чтобы твоя мама жила с нами?
Владимир посмотрел на меня так, словно я сказала что-то неприличное.
— Не хочешь? А кто тебя спрашивает? Это моя мать, и она будет жить в моём доме.
— В нашем доме.
— В моём! Я его купил, я ипотеку плачу!
Он не знал, что последние полгода ипотеку доплачиваю я со своих швейных доходов. Когда его зарплаты стало не хватать на все расходы, я молча начала покрывать разницу.
Маша заснула у меня на руках. Я отнесла её в детскую, включила ночник в виде звёздочек и тихо закрыла дверь. В гостиной Владимир листал телефон, изредка бросая на меня недовольные взгляды.
— Аня, завтра же начинаешь искать работу. Мать приедет в понедельник, к тому времени должна уже где-то устроиться.
— А если я найду работу лучше твоей?
Он рассмеялся, не поднимая глаз от экрана.
— Лучше моей? Ты же три года дома сидишь. Кто тебя на хорошую работу возьмёт?
— Может, кто-то и возьмёт.
— Ага, конечно. Максимум на что можешь рассчитывать — продавец или уборщица. Но и это лучше, чем ничего.
Той ночью я долго не могла уснуть. Лежала в темноте, слушая сопение мужа, и думала о том, как изменилась наша жизнь за последние годы. Когда мы поженились, Владимир был нежным и внимательным. Теперь он видел во мне только источник проблем и дополнительных расходов.
Утром, пока он собирался на работу, я кормила Машу завтраком.
— Мама, а зачем папа кричал вчера?
— Папа устал, малышка. У него много работы.
— А ты не устаёшь?
Интересный вопрос. Я встаю в шесть утра, готовлю завтрак, одеваю ребёнка, веду его в садик. Потом до пяти вечера шью заказы, забираю Машу, готовлю ужин, стираю, убираю. После укладывания дочери снова сижу за швейной машинкой до полуночи. Устаю ли я?
— Иногда устаю.
— А почему папа не помогает?
— Папа работает в офисе, зарабатывает деньги для нашей семьи.
— А ты не зарабатываешь?
Из уст младенца. Маша интуитивно чувствовала то, что не понимал её отец.
Владимир вышел из спальни в деловом костюме, пахнущий дорогим одеколоном.
— Аня, вечером жду отчёт о поиске работы. И освободи швейный уголок — мать привезёт свои вещи.
— Куда мне машинки деть?
— На балкон или в кладовку. Всё равно скоро работать не будешь — некогда станет.
— А заказчики?
— Какие заказчики? Пару соседок, которые платят гроши?
Заказчиков у меня было больше тридцати. Постоянные клиентки, которые заказывали одежду для своих детей, рекомендовали меня подругам. У некоторых я шила уже второй год подряд, отслеживая, как растут их малыши.
После ухода мужа я села за компьютер и открыла таблицу доходов. За полгода швейного бизнеса я заработала больше двухсот тысяч рублей. Деньги лежали на отдельной карте, о существовании которой Владимир не подозревал.
Телефон зазвонил — звонила постоянная заказчица Елена.
— Анна, добрый день! У меня к вам срочная просьба. Можете сшить комплект для моей племянницы к выпускному в садике?
— Конечно. Какой размер, когда нужно?
— Размер 110, срочно нужно к пятнице. Готова доплатить за срочность.
— Хорошо, принимаю заказ.
После разговора я задумалась. Владимир требовал, чтобы я пошла работать в офис за копейки, бросив собственный бизнес, который приносил реальные деньги. При этом он не знал, что его зарплаты уже давно не хватает на наши расходы.
К вечеру я приняла решение. Пора открыть мужу глаза на реальное положение дел в нашей семье.
Владимир вернулся домой в половине седьмого. Маша играла с куклами в гостиной, я готовила ужин.
— Ну что, нашла работу?
— Можно сказать и так.
— Куда устроилась?
— Пока секрет. Завтра всё расскажу.
— Какие ещё секреты? Аня, мы семья, не должно быть секретов.
— Не должно, — согласилась я. — Поэтому завтра мы серьёзно поговорим.
Он нахмурился, но не стал настаивать. За ужином рассказывал о проблемах на работе, жаловался на начальника и коллег. Я слушала вполуха, обдумывая завтрашний разговор.
В субботу утром, пока Маша смотрела мультики, я разложила на столе документы — справки о доходах, распечатки переводов, благодарственные письма от заказчиц.
— Володя, садись. Поговорим о моей работе.
— О какой работе?
— О той, которой я занимаюсь последние полгода, — я протянула ему справку из банка. — Мои доходы за это время.
Владимир взял бумагу, пробежал глазами по цифрам, потом внимательно перечитал.
— Это что, твои поступления?
— Мои.
— Откуда?
— От швейного бизнеса. Детская одежда на заказ.
— Но здесь же... — он запнулся, пересчитывая суммы. — Здесь больше ста тысяч!
— Двести пятнадцать тысяч за полгода, если точно.
— Не может быть! За какие-то платьица?
— За эксклюзивную детскую одежду. Выпускные платья, костюмы на праздники, повседневная одежда по индивидуальным меркам.
Владимир молчал, изучая документы. Я видела, как меняется выражение его лица — от удивления к недоверию, от недоверия к растерянности.
— И ты молчала об этом?
— Ты не интересовался. Называл мою работу баловством и копейками.
— Но если ты столько зарабатываешь, почему не говорила о деньгах?
— Потому что знала твою реакцию. Ты бы решил, что можешь расслабиться и переложить все расходы на меня.
— Это несправедливо!
— Справедливо. Помнишь, как отреагировал на мой вопрос о хорошей работе? Посмеялся и сказал, что максимум на что я могу рассчитывать — продавец или уборщица.
Владимир отложил документы и потёр лоб.
— Хорошо, ошибся. Но мы же муж и жена, должны всё обсуждать вместе.
— Должны. И поэтому сейчас обсуждаем.
— И что ты предлагаешь?
— Предлагаю честно поговорить о наших финансах. Сколько ты зарабатываешь сейчас?
— Сорок тысяч в месяц.
— А тратим мы сколько?
— Не знаю... Тысяч шестьдесят, наверное.
— Семьдесят. Значит, тридцать тысяч в месяц не хватает. Откуда берётся эта разница?
Владимир задумался.
— Не знаю. Как-то получается...
— Получается потому, что я доплачиваю из своих заработков. Последние полгода ты живёшь частично на мои деньги.
— То есть как это?
— Ипотеку я доплачиваю на десять тысяч ежемесячно. Продукты — на пятнадцать тысяч. Одежда для Маши, игрушки, развлечения — ещё пять тысяч.
Информация оседала в его сознании медленно. Владимир привык считать себя единственным кормильцем семьи, и новая реальность ломала его картину мира.