Ирина неторопливо шагала по направлению к дому. По мере того как уходили в прошлое дни после её бракосочетания, молодая женщина всё яснее осознавала, насколько слова её отца расходились с действительностью. Проблема заключалась не в каких-то чрезмерных ожиданиях с её стороны, а в том, что принципы, привитые родителями, просто не срабатывали в жизни. Как же непросто отыскать подходящего партнёра, а старшее поколение твердило лишь о том, что и они существовали в похожих условиях. Приходится смиряться. Выглядело так, будто никакого спасения не существовало. Когда-то в далёком прошлом кто-то придумал идею, что расторжение брака — это нечто постыдное. Сколько же бесчисленных людей после этого утонули в этой обманной концепции, сколько жизней оказались искалеченными. Ещё ладно бы, если речь шла о временах двух-трёх веков назад, но эта бессмыслица тянется и в наши дни. Устаревшие традиции давят на человека, пока он не сдастся окончательно или не подорвёт здоровье тяжёлым недугом. Зато предки уходят в иной мир с чистой совестью. Ведь они исполнили свою миссию, сохранив союз для дочери или сына. Выходит, так просто заслужить место в раю. Достаточно лишь давить на собственного ребёнка, заставляя его следовать твоим установкам и обычаям предков. А то обстоятельство, что после твоего ухода он окажется в полной безысходности и никому не нужным, разве это имеет значение?
Чтобы лучше понять корни её переживаний, стоит вспомнить, как формировалась личность Ирины в детстве, окружённом строгими правилами и постоянным контролем, где любое отклонение воспринималось как угроза семейному порядку. Ирина росла в атмосфере жёстких ограничений. Никаких излишеств, никакого изобилия. Девочка обязана была не только подчиняться и уважать родителей, но и никогда не возражать им. За малейшее неповиновение грозило вечное наказание. Конечно, Василий и Татьяна посещали храм по праздникам, иногда обращались к иконам в молитвах. В целом, они казались идеальной парой. Старшая дочь от такого подхода превратилась в доносчицу и хитрую особу. Сколько раз она наушничала родителям об Ирине. Причём чаще всего без реальной причины. Девочку регулярно отчитывали. Если бы существовала статистика, то самым употребляемым словом в их семье оказалось бы понятие греха. Всё, что не устраивало родителей, сопровождалось этим многозначительным термином. Стоит отметить, что Василий и Татьяна, подобно многим, толковали священные тексты по своему усмотрению, в зависимости от ситуации. Если требовалось себя похвалить, подходил один отрывок. А если наказать младшую дочь, то другой. Их совершенно не беспокоило, что смысл отрывка и их собственные действия противоречили друг другу. В общем, Ирина с ранних лет ощущала себя отверженной. Можно даже не упоминать, что такие родители, как Василий и Татьяна, вообще не испытывали теплоты ни к кому. Они часто цитировали, по их мнению, значимые фразы из священной книги, и на вид выглядели вполне приличными, а их дочери не были разболтанными.
Но истина состояла в том, что к любой святыне следует подходить с чистыми помыслами и ясным умом. Как можно было заявить маленькому ребёнку, что его отвергает высшая сила? Только если мать или отец сами пребывают в полном невежестве. А Ирочке с детства вдалбливали в сознание, что она недостойна расположения небесного покровителя, и теперь ей всю жизнь придётся изо всех сил стараться, чтобы восстановить его благосклонность. Ладно бы только родители, но Светлана, старшая сестра, быстро смекнула, как натравливать их на Иру, и у неё это всегда выходило удачно.
— Папа, а Ира у меня деньги стащила, — однажды объявила Светлана отцу, стараясь звучать как можно убедительнее. — Ты дал мне на две тетради, а она выудила их из моего рюкзака.
— Ира, подойди сюда, — прогремел голос Василия Никифоровича, полный гнева и осуждения. — Это что ещё за новости? Ты понимаешь, что ждёт на том свете за воровство?
— Да, — сжалась девочка, потому что она не могла понять, что творится вокруг.
— Зачем ты взяла у Светы деньги? — в его взгляде читалась ярость. — Отвечай же, негодная девчонка.
Ничего девочка не сумела доказать. Ни отец, ни мать не применяли физического насилия, но их речи ранили гораздо глубже, чем мог бы ремень.
— Господь тебя покарает за это, — манипулировал отец высшей силой, словно игрушкой. — Он ведь полностью зависел от воли мужчины.
Вылетели из его памяти и те слова, которые когда-то произносил Иисус о детях, о необходимости их любить и оберегать. Теперь Василий Никифорович сам диктовал высшим силам, когда и как кого наказывать. И действительно, от его враждебности Ирочка захворала. У неё развилась ангина, и родителям следовало бы задуматься, не их ли злоба так повредила ребёнку, но нет, они с огромным рвением принялись её упрекать.
— Видишь, как проступки возвращаются бумерангом, — с упрёком произнесла мать. — Вот что высшая сила посылает людям за кражу.
Ире очень хотелось узнать, а как высшая сила карает тех, кто лжёт. Ведь её сестра сочинила всю эту историю с нуля. Но Ира опасалась, что если выскажет хоть одно нелестное слово о Светлане, то родители окончательно её изведут. Вот так она и существовала в этом кошмаре. Если бы не вымышленный мир, который Ира создала для себя, она бы просто потеряла рассудок или совершила что-то непоправимое с собой.
Время двигалось вперёд. Родители всё глубже погружались в своё незнание. Ира прекратила попытки до них достучаться. Однажды, когда ей стукнуло шестнадцать, девушка осознала, что никогда не питала нежных чувств ни к отцу, ни к матери. Просто к таким индивидам, как они, невозможно проявлять человеческие эмоции. И тогда она решила больше не тратить силы на это. Светлана словно учуяла перемену. Она была старше Иры на три года, уже окончила школу. Родители выступали против дальнейшего обучения.
— Женщина обязана оставаться в доме и заботиться о детях, — постоянно повторял отец. — А для этого требуется удачно выйти замуж.
В его представлении это было основной целью для дочерей. Светлана видела мир глазами родителей, только она действовала хитрее. А вот Ира всегда стремилась к знаниям. Она твёрдо верила, что будущее принадлежит образованным и разумным индивидам. Невозможно построить гармоничное общество, если люди не постигнут базовых истин.
— В священной книге всё изложено, — отрезал отец на просьбу Иры. — Тебе не нужны ни университеты, ни колледжи. Главное — отыскать надёжного супруга. Хотя с твоим нравом это вряд ли удастся.
Но разве не сам Иисус утверждал, что царство высшей силы внутри нас. Доверяйте ему? Вот я доверяю. Мои чувства подсказывают, что мне следует учиться.
— Ишь ты, — усмехнулся Василий Никифорович. — Высшая сила не наделила женщину такими способностями, чтобы она разбиралась в подобных вещах. Не спорь с отцом, я лучше знаю.
Когда Светлане исполнилось двадцать, весь дом встал на дыбы. Ей срочно требовалось подыскать подходящего кандидата в мужья. Родители Иры не принадлежали ни к сектам, ни к старообрядцам. Просто предки Василия и Татьяны были глубоко верующими. Они передали свои убеждения детям. Василий Никифорович разослал весть знакомым, что у них дочь на выданье. Он общался исключительно с проверенными личностями, и вскоре появились три претендента. Ира с ужасом наблюдала за этими переговорами. Ей всё это казалось примитивным и отсталым. Отец с матерью расхваливали Светлану, словно выставляли товар на рынке. Она удалилась в свою комнату, горько рыдая, потому что осознавала, что однажды и её ожидает подобная участь.
— Как же всё это отвратительно, — всхлипывала она. — У них совершенно отсутствует что-либо человеческое, — размышляла дочь о своих родителях.
Первый претендент не пришёлся по душе Василию Никифоровичу. Он решил, что у того недостаточно средств. Парень жил с родителями в скромном жилище, а по убеждениям отца, дочери его могли связать себя узами лишь однажды. Обратного пути в отчий дом не предусматривалось ни при каких обстоятельствах. Вот как Светлана войдёт в новый дом, так оттуда её и вынесут вперёд ногами. Переговоры сорвались, так что теперь Светлане предстояли новые смотрины. Но сама девушка пребывала в полном восторге. Редко ей доводилось выставлять себя напоказ.
— Ты бы только увидела, как он на меня глазел, — хвасталась она младшей сестре, особенно на мою фигуру. — Я прямо ощущала, как он мысленно меня разоблачал, — задыхалась она от возбуждения.
— По-твоему, это приемлемо? — с упрёком взглянула на неё сестра. — Я смотрю, ты и сама не прочь была бы перед ним оголиться.
— А он довольно симпатичный, — ответила Светлана и тут же опомнилась. — О чём ты болтаешь, глупая? За кого ты меня держишь?
Как ни старалась Светлана скрывать свою натуру, для Ирины было очевидно, что несмотря на родительские наставления, её похотливая сущность никуда не делась. Зато в глазах родителей она оставалась воплощением идеала.
— Я уже представляю нашу первую ночь, — не могла сдержать эмоций Света, так и вижу, как мой муж меня обнимает и целует.
— Перестань, это отвратительно, — вскочила Ира. — Неужели в твоей голове ничего другого не крутится? Ты помешана на этом.
— Да иди ты, — огрызнулась старшая сестра. — Это у тебя в мыслях одни парни. Я всё отцу доложу.
И она действительно доложила. В тот вечер Ирине досталось по полной: её обзывали и подлой особой, которую следует задавить, и распутной женщиной, которая кончит под забором. Светлана поглядывала исподлобья и довольно ухмылялась.
— А ещё она мне сказала, что с тем парнем, который сегодня приходил, она бы не отказалась провести ночь, — подлила масла в огонь Светлана.
— Это неправда. Это ты фантазируешь о мужчинах? Ты сама похотливая идиотка, которая только и думает, чтобы её трогали, — не выдержала Ирина.
— А ну марш в свою комнату, — замахнулся на младшую дочь отец. — Но я тебе устрою. Посмотришь, за кого я тебя отдам. Ты будешь отрабатывать свои ошибки до конца дней.
— Да одни вы безупречные, — буркнула Ира и убежала в комнату. — Нелюди.
Ира старалась больше не общаться со старшей сестрой. Наконец третий претендент всем угодил, и назначили дату свадьбы. Света постоянно пыталась спровоцировать младшую на разговор, но та молчала как рыба.
— Мама, она мне даже не желает удачи, — жаловалась Светлана, стараясь разжечь конфликт.
Но в предсвадебной суматохе все были заняты своими делами, так что ей не удалось уехать из дома как победительнице. На церемонии Ира не особо оглядывалась по сторонам. Гостей собралось немного, всё прошло в сдержанной атмосфере. Отец невесты не одобрял алкоголь. Светлана сияла от счастья. Она то и дело поглядывала на младшую, мечтая, чтобы та ей завидовала, но Ира вообще не обращала на неё внимания.
— Васенька, посмотри на того светловолосого парня, — шепнула мужу жена. — Разузнай о нём. Тогда мы могли бы и Иру за него выдать. Как только ей восемнадцать стукнет, сразу и свадьбу сыграем. Зачем тянуть до двадцати?
Василий Никифорович предпочитал решать всё сам. Он приподнял бровь. Парень ему приглянулся. К концу праздника отец Иры уже собрал о нём сведения. Семья юноши не была верующей. Как выяснил Василий Никифорович, молодого человека растила мать-одиночка.
— Для нашей упрямицы сойдёт, — заключил он. — Она девчонка своенравная. Пусть свекровь её и приучит к послушанию.
Ира даже не подозревала, когда именно её судьба была предрешена. Её отец всё же переговорил с матерью парня. В тот раз она не знакомилась с Ирой лично, но согласилась, что через год они встретятся и обсудят тему. Её сыну Борису только исполнилось девятнадцать, и для брака он был ещё слишком юн. Ирина вернулась с торжества в подавленном настроении. Казалось, теперь она могла бы радоваться, что главный недруг уехал, но интуиция подсказывала, что теперь вместо сестры её станут донимать родители. И действительно, на следующий день отец начал её строить. Он загибал пальцы, перечисляя, что Ире запрещено делать.
— У меня и так нет никаких приятельниц, — сквозь слёзы произнесла девушка. — Ты вообще не даёшь мне дышать свободно. Какие там приятельницы?
— Не перечь отцу, — вмешалась мать. — Смотри на Свету: она всегда слушалась и вышла за приличного человека. А тебе наверняка достанется какой-то неудачник.
— Я в этом даже не сомневаюсь, — поддержал её Василий Никифорович. — С такими ошибками высшая сила не даст тебе нормального партнёра.
В тот период Ира даже не знала, что для неё лучше: выйти замуж или сбежать от родителей. По сути, бежать было некуда. Родственники, с которыми они общались, были такими же зашоренными, как и отец. Денег у девушки не имелось. Подруг она не завела, потому что родители строго это запрещали. Ира ощущала, как день ото дня в ней накапливается неприязнь к родителям. Девушка едва держалась, когда ей исполнилось восемнадцать.
— Я от них уйду, — размышляла она. — Только бы найти, где взять средства, если бы кто-то одолжил.
Но такого человека не находилось. Ира мучилась невыносимо. К тому же у неё возникло дурное предчувствие. И вот однажды вечером все сидели за столом, Ира заметила, как по лицу отца скользнула самодовольная ухмылка.
— Хочу поделиться радостной вестью, — громко объявил он. — Наша Светлана ждёт ребёнка. Уверен, родится мальчик.
Продолжение: