— Андрюха, ты не туда свернул, — сказала Света, вглядываясь в мелькающие за окном сосны. — Нужно было проехать дальше. Помнишь, там поляна открывается сразу после поворота?
— Правильно свернул, — буркнул Андрей, не сбавляя скорости по всё сужающейся лесной дороге.
Света видела, как напряглись его плечи под тонкой футболкой. Дорога становилась всё уже, в колеях пробивалась трава. К дачному посёлку должна вести накатанная широкая дорога, а не эта заросшая тропа. Но признавать ошибки Андрей не умел. Никогда. За полтора года совместной жизни Света это усвоила крепко.
— Останови машину, — попросила она. — Давай развернёмся и поедем назад.
— Не учи меня ездить.
Ветки заскребли по кузову старенькой «десятки». На лобовое стекло посыпались жёлтые листья. Света сжала руки на коленях. Почему он всегда должен быть прав? Даже когда очевидно ошибается?
— Андрюха, послушай...
— Заткнись! — рявкнул он и резко ударил по тормозам.
В салоне повисла тяжёлая тишина. Света почувствовала, как внутри всё похолодело. Заткнись. Вот так просто. Будто она не человек, а назойливая муха.
— Чего молчишь? — Андрей повернулся к ней, и в его глазах плескалась злость. — Всегда же есть что сказать. Вечно указываешь, руководишь. Думаешь, мне нравится?
— Я не руковожу. Просто говорю, что вижу. Разве это плохо?
— Говоришь? — он хмыкнул. — Ты приказываешь. «Поверни туда», «остановись здесь», «не делай так». Как своим ученикам в школе.
Света работала учителем начальных классов всего второй год, но дети её слушались. В отличие от собственного парня.
— А что, если ты ошибся? — тихо спросила она. — Что страшного признать это?
— Не ошибся.
Андрей включил заднюю передачу и начал осторожно выруливать между деревьями. Света молчала, глядя в боковое зеркало. Хотелось кричать, топать ногами, требовать объяснений. Почему он так с ней? Что она такого сделала?
Они выбирались долго. Несколько раз чуть не застряли в мягкой земле. Когда наконец выехали на асфальт, у Светы уже болела голова от напряжения.
— Теперь показывай свой правильный поворот, — процедил Андрей.
Она огляделась по сторонам. Знакомые приметы — заправка, реклама строительного магазина, ларёк с шаурмой.
— Мы его проехали, — виновато прошептала Света. — Извини, я отвлеклась на...
— Ясно. Значит, я опять виноват, да?
— Андрюха, я же не специально. Ты кричал на меня, я растерялась.
— Всё, хватит, — он резко притормозил у обочины. — Выходи.
— Что? — не поняла Света.
— Выходи из машины. Я больше не могу тебя слушать.
Сердце бухнуло где-то в горле. Неужели всерьёз? Они же на трассе, вокруг лес. До города двадцать километров.
— Андрюха, ты что, серьёзно?
— Вполне. Надоело. Иди, куда хочешь.
Света смотрела на его каменное лицо и не узнавала. Где тот парень, который полтора года назад так нежно намазывал ей спину кремом на пляже? Который целовал её дрожащими губами после первого свидания? Который клялся, что никого не любил так сильно?
Но сейчас в его глазах была только холодная злость. И усталость. Будто он устал от неё.
— Хорошо, — Света открыла дверцу. — Поезжай к своим друзьям. Развлекайся.
Она вышла и захлопнула дверь. Ждала, что он сейчас опустит стекло, позовёт, попросит прощения. Они же любят друг друга. Неужели одна ссора может всё разрушить?
Но мотор заурчал, и машина рванула с места. Света проводила её взглядом, пока та не скрылась за поворотом.
Начал накрапывать дождь.
Она достала телефон — батарея села. Конечно. В довершение всего. Света подняла воротник куртки и зашагала по обочине в сторону города. Машины проносились мимо, обдавая брызгами из луж.
Скоро дождь усилился. Тонкая весенняя куртка промокла за несколько минут. Света дрожала от холода и злости. Как он посмел? Бросить её одну на дороге! За что? За то, что она сказала правду?
«Заткнись», — эхом отдавалось в голове. Вот так он к ней относится. Вот что думает о её словах, чувствах, мнении.
Сзади раздался сигнал. Света обернулась — белый седан притормозил рядом. За рулём сидела женщина лет сорока, строгая, в деловом костюме.
— Девушка, садитесь, — она приоткрыла окно. — До города далеко, а дождь усиливается.
Света колебалась. С незнакомыми не ездят. Но женщина выглядела респектабельно, в машине играла классическая музыка. И холод пробирал уже до костей.
— Спасибо, — Света села на пассажирское сиденье.
Салон пах дорогим парфюмом и кожей. На приборной панели — фотография мальчика лет четырёх с очень серьёзными глазами.
— Ваш сын? — кивнула Света на снимок.
— Да. Егор.
В голосе женщины прозвучала такая нежность, что Света почувствовала укол зависти. Когда её так называли? Когда в чьём-то голосе звучала подобная любовь при упоминании её имени?
— Красивый мальчик.
— Умный. Не по годам, — женщина включила печку. — Как оказались на дороге? Машина сломалась?
— Поругалась с... с мужем, — соврала Света. Стыдно было признаваться незнакомке, что живёт с парнем без штампа в паспорте.
— Он вас высадил? — женщина покачала головой. — В наше время мужчины стали какие-то безответственные. Моему Егору четыре года, а отец ни разу не приехал, не позвонил даже.
— Совсем?
— Знаете, когда я сказала ему о беременности, он предложил избавиться. Сказал, что не готов к детям. А потом, когда я отказалась, просто исчез. Сменил номер телефона, с работы уволился. Будто растворился в воздухе.
Света молчала. На фоне этой истории её проблемы казались мелочными.
— А когда Егорка родился с особенностями развития, я даже благодарна была, что остался. Не каждый мужчина сможет принять такого ребёнка. Слабые сразу бегут.
— Какие особенности? — осторожно спросила Света.
— Аутизм. Лёгкая форма, но всё равно... Он не говорит почти, с детьми не играет. Зато невероятно умный. В три года читать начал сам, без обучения. Цифры любит, может часами складывать числа в уме.
Женщина притормозила на светофоре и посмотрела на Свету.
— Меня зовут Наталья Ивановна. Работаю в частной клинике, медсестра в хирургии. Иногда сутками не бываю дома — бабушка с Егором сидит. А иногда думаю: зачем мне всё это? Может, и правда лучше было бы...
— Не говорите так, — перебила Света. — Он же ваш сын.
— Да, мой. И я его люблю безумно. Но знаете, как тяжело? Терапия дорогая, няня нужна специальная. Все деньги на него уходят. На себя года два ничего не покупала. И выходных почти нет — подрабатываю, где могу.
Света представила свою жизнь. Работа в школе, которая хоть и не приносит много денег, но даёт стабильность и длинные каникулы. Вечера с Андреем, пусть и не всегда спокойные. Планы на будущее, пусть и туманные. И вдруг поняла — у неё есть выбор. Уйти или остаться, простить или нет, бороться за отношения или махнуть рукой.
А у Натальи Ивановны выбора не было. Есть ребёнок — есть ответственность. Навсегда.
— А он развивается? Егор? — спросила Света.
— Потихоньку. Надеюсь, к школе научится общаться хотя бы с учителями. Хорошо, что умный — учиться будет легко. Только вот друзей у него не будет, наверное...
Голос её дрогнул. Света увидела, как Наталья Ивановна крепче сжала руль.
— Найдутся друзья. Особенные дети часто более добрые, более чуткие.
— Спасибо. Вы первая, кто не стал жалеть или советовать лечиться за границей. Будто у меня миллионы лежат без дела.
— А ваши родители помогают?
— Мать помогает с Егором, а отец... Он считает, что я сама виновата. Связалась не с тем, родила без мужа. По его мнению, это наказание за безнравственность.
Света вздрогнула. Её собственные родители тоже не одобряли отношения с Андреем. «Не ваш круг, — говорила мама. — У него даже высшего образования нет». А папа просто молчал, но его молчание говорило больше слов.
— Вот мы и приехали, — Наталья Ивановна остановила машину у знакомого дома. — Это здесь?
— Да, спасибо огромное. Как бы я добралась без вас...
— Ерунда. Знаете, что я поняла за эти годы? Мужчины приходят и уходят, а дети остаются. И если есть возможность простить, стоит прощать. Но только если есть за что. Если человек способен меняться.
Света кивнула и вышла из машины. Наталья Ивановна протянула ей визитку.
— Если что-то случится — звоните. Мы, женщины, должны поддерживать друг друга.
Дома Света сразу поставила чайник и включила зарядку для телефона. Никаких пропущенных от Андрея. Будто и не было у него девушки, которую он бросил на дороге под дождём.
Она завернулась в плед и села у окна с кружкой горячего чая. За стеклом моросил дождь, и в его монотонном стуке слышалось: «Заткнись, заткнись, заткнись...»
Почему она терпела? За что держалась? За красивое лицо? За хороший секс? За воспоминания о том времени, когда он был нежным и внимательным?
А может, просто боялась остаться одна?
Света думала о Наталье Ивановне. Вот где настоящие проблемы, настоящая боль. И при этом женщина не озлобилась, не сломалась. Работает, растит сына, надеется на лучшее.
А она, Света, из-за чего страдает? Из-за того, что парень накричал и бросил на дороге? Неприятно, обидно, но не смертельно. Зато теперь она точно знает, чего стоят его чувства.
Телефон ожил и сразу затрезвонил. Андрей.
— Алло, — Света взяла трубку спокойным голосом.
— Света, ты где? Я приехал к друзьям, а тебя нет...
— А где я должна быть? Ты же меня высадил на трассе.
— Да ладно, не драматизируй. Я думал, ты автобусом доедешь.
Света почувствовала, как внутри всё обледенело.
— Автобусом? Под дождём? На дороге?
— Ну... я же не мог знать, что дождь начнётся.
— Конечно. Ты же не метеоролог.
— Света, не злись. Ты сама вышла из машины.
— После того, как ты сказал мне заткнуться и выходить.
— Я погорячился. Ты же знаешь, я вспыльчивый.
Вспыльчивый. Как удобно всё объяснять характером. А если она скажет, что у неё характер не терпеть хамство?
— Андрюха, а ты хоть подумал, что со мной могло что-то случиться? На трассе, одной, без телефона?
— У тебя же телефон есть.
— Разрядился.
Пауза.
— Ладно, извини. Не подумал. Я сейчас приеду, заберу тебя.
— Не надо.
— Как не надо? Друзья ждут. Шашлык готовят.
— Не хочу я к твоим друзьям.
— Света, хватит капризничать. Все пары ссорятся.
Капризничать. Вот и ещё одно словечко в его словаре. Как много она о нём не знала.
— Мы не пара, — тихо сказала она. — Пары друг друга уважают.
— О чём ты?
— А ты подумай.
Света положила трубку. Телефон тут же зазвонил снова, но она отключила звук.
Вечером Андрей вернулся пьяный и сразу полез обниматься.
— Светка, ну чего дуешься? Хорош уже.
Она отстранилась.
— Иди проспись.
— Да ладно тебе. Ну поругались, с кем не бывает.
— Со мной больше не будет.
— То есть как?
Света посмотрела на него — красивого, пьяного, самодовольного — и поняла: всё кончено. Нет, не из-за сегодняшней ссоры. Из-за того, что он не понял, что сделал плохо. Из-за того, что считает её капризной дурочкой. Из-за того, что в его голове нет места её чувствам и достоинству.
— Собирай вещи, — сказала она. — Завтра после работы я хочу тебя здесь не застать.
— Ты серьёзно? Из-за какой-то ссоры?
— Из-за того, что ты меня не уважаешь.
— Да с чего ты взяла?
Света молчала. Объяснять было бесполезно. Он всё равно не поймёт.
Утром Андрей ушёл на работу, будто ничего не случилось. Вечером Света пришла домой — его вещей не было, но лежала записка: «Передумаешь — звони».
Она скомкала бумажку и выбросила в мусорное ведро.
Через неделю Света встретила Наталью Ивановну у поликлиники.
— Как дела? — спросила та. — Помирились?
— Расстались, — спокойно ответила Света.
— Жаль. Или не жаль?
— Не жаль. Вы правы были — мужчины приходят и уходят. Но достоинство остаётся навсегда.
Наталья Ивановна улыбнулась.
— Умница. А как там ваш Егор?
— Начал говорить! Вчера сказал «мама» первый раз. Я чуть не заплакала от счастья.
Света посмотрела на её светящиеся глаза и подумала: вот оно, настоящее счастье. Не в красивом парне и не в романтических свиданиях. А в том, что есть смысл, есть за что бороться, есть кого любить по-настоящему.
Может быть, и у неё когда-нибудь будет такой смысл. А пока есть работа, есть дети в классе, которые радуются каждому её слову. И есть самоуважение, которое дороже любых отношений.