Олег ненавидел родственные посиделки. Но юбилей у тёщи - это юбилей у тёщи. Не отмажешься.
Сидеть за одним столом в тесной брежневке в компании людей, с которыми в обычной жизни нипочём бы не стал общаться, выдавливать из себя вежливую улыбку и потихоньку смотреть на часы. К сожалению, длился родственный шабаш много часов, а он уставал от общения за десять минут.
Нет тем для разговора? Дядя Витя всегда берёт с собой гитару, и по небольшому помещению дружно, мощно и раздольно прогремят хиты шестидесятых.
А родственной жене даже повод был не нужен. Вера была очень "родственной"- слово во времена индивидуалистов, эгоистов и интровертов малость устарело, но жена об этом, видимо, не знала.
И нет, они жили не в деревне, а в большом городе.
Олег толком никого из родственников не знал, путался в именах, событиях и датах. Значения это не имело, потому что ему хватило одного раза. Всё. Ходи без меня. К нам - ни ногой.
Ему удалось отвадить от дома всех, кроме двоюродной сестры своей супруги.
Галя всегда была одета в китайский спортивный костюм со стразами, и красила веки зелёным. Излучала независимость от мужчин, матери и вкуса. Она была из тех женщин, которые призваны спасать мужчин ценой своей молодости.
Сестра торчала у них по вечерам, иногда брала с собой сына - ровесника дочери, и часами жаловалась на мужиков.
Дети дружили, и только поэтому Олег терпел настырную девицу.
Родственников сближало не кровное родство.
А любовь к сплетням, без которых они не могли жить. Если бы сплетни можно было консервировать, они бы только ими и питались.
Дочь, к его глубочайшему удивлению, родственные посиделки полюбила с недавних пор, что довольно необычно для тринадцатилетней девочки, застенчивой нескладной Леры.
Несовременно. И странно.
-Мама, а Саша будет? - спросила Лера, вертясь перед зеркалом.
-Конечно, милая, а что? - рассеянно ответила мать, помешивая суп.
Супруг обожал рассольник, дай ему волю, только им бы и питался.
Вместо ответа дочь густо покраснела.
-Тебе он нравится? - догадалась мать.
-А ты никому не скажешь? - наивно спросила девочка.
-Ну конечно же нет. Так как? Вы встречаетесь? Как это мы с Галкой не заметили?
-Нет, мне неловко его приглашать. А он тоже молчит. Может, предложить самой? В кафешку сходить ,например?
-Конечно, предложи, уверена, что согласится. А давно он тебе стал нравиться? - расспрашивала мать.
-Недавно. Раньше жутко раздражал, торчал за моим компьютером, а мне самой он нужен.
-А теперь? - допытывалась мать.
-А теперь не раздражает. У него такие глаза красивые, - мечтательно сказала девочка.
-Это так мило, - умилилась Вера, - первое трепетное чувство. Дочь, я всегда буду на твоей стороне. Мне ты можешь рассказать всё.
-У нас сметана есть? - донеслось из кухни. - Ага, вижу.
-И папе тоже не говори, я тебе по секрету сказала, - прошептала дочь.
-А хлеб где? Веееера!!!
Муж мог есть только когда перед ним стояла тарелка. Сметана. Хлеб. И ложка. В противном случае он вёл себя как ребёнок, брошенный в лесу. Нет, он не требовал, чтобы его обихаживали. Просто не "находил" нужные продукты.
-Достал твой отец, - угрюмо посетовала жена, спеша на кухню. - Как он выживал до брака со мной?
До брака Олег жил один и никому не задавал вопросов. Максимум - холодильнику. И тот отвечал ему взаимным молчанием. Из столовых приборов - только ложка. Вилкой, похоже, научился пользоваться только после свадьбы, когда Вера открыла ему мир салатов и котлет.
Сейчас служба доставки помогает беспомощным самцам выжить. Тогда доставки не было.
Мать ничем не могла помочь, она тоже не любила готовить, из-за чего отец страдал всю жизнь. Молча, потому что на робкие "почему ты не готовишь вкусно" следовало "Возьми да сам приготовь".
А потом появилась Вера. Суп. Сметана. Хлеб. Ложка, поданная вовремя, как спасательный круг утопающему. И Олег, сам того не заметив, эволюционировал обратно - из взрослого человека в существо, искренне считающее, что если продукт не стоит перед носом, значит, его не существует в природе.
Так что да, до брака он выживал.
Жена его устраивала всем.
Кроме родни.
В маленькую квартиру набилось столько народа, что непонятно как они вообще там уместились.
Олег вручил тёще конверт с деньгами и со вздохом приготовился страдать. Готовила жена, он с Лерой пришёл позже.
-Не рано тебе красить губы? - строго спросил отец, когда они торопились на юбилей.
-Мама разрешила.
-А ну раз разрешила, тогда ладно, - успокоился мужчина.
Всё-таки дочерей должна воспитывать мать. Вот будь у них сын, тогда бы пришлось ему.
Олег знал, что сейчас будет в курсе сплетен, но то, что они коснутся его семьи - явилось полной неожиданностью.
-Это так мило, представляете, моя сказала, что ей нравится Сашуля, - с упоением поделилась жена.
-Мама, - прошептала дочь.
Но маму уже несло.
-Сашуль, вам надо сходить в кафешку, раз ты нравишься Лерке. Приходи почаще, мы всегда рады тебя видеть.
Сашуля, у которого не было компьютера, потому что мать спасала очередного мужика, радостно кивнул.
-Только смотрите, без этих ваших глупостей, - строго сказала Галина.
-А ну быстро замолчала, - Олег вышел из ступора и ринулся на защиту дочери. - Нашла, что обсуждать.
-Она сама рассказала, - напомнила Вера.
-Первая любовь, это так...- Галя в силу скудного словарного запаса замолчала, подыскивая сравнения.
Сашуля с интересом посмотрел на Леру.
Девочка открылась ему с новой стороны.
Не как дочь маминой сестры, не как "Лерка, дай поиграть", а как объект общего обсуждения, почти экспонат. Лера почувствовала перемену отношения - подростки вообще очень точно улавливают момент, когда их перестают видеть и начинают рассматривать.
Она вскочила так резко, что стул скрипнул, будто возмутился вместе с ней. Губы задрожали, плечи мелко затряслась от девичьих рыданий.
Родственники оживились. Послышался довольный шепоток.
Олег поднялся.
- Сидите, - бросил он через плечо родственникам. - Жрите. Обсуждайте. Только без нас.
Дочь успела убежать далеко вперёд, и Олег рванул следом.
-Я же ей по секрету сказала, - твердила как заведённая дочь.
Олег не знал, как утешить подростка.
Он примерно предполагал, что такое "по секрету" в семьях, где любовь выражается через пересказ. Но только примерно, в его семье не излишняя откровенность не приветствовалась.
Дочь заперлась в комнате и не отвечала на "Лерусь, прекрати, он не стОит того, чтобы из-за него расстраиваться".
Олег бегал по комнате как таракан при внезапно включённом свете, копя злость на жену.
И когда Вера, наконец, пришла, вывалил на женщину всю мощь отцовского гнева.
-Эта очень деликатная тема, не смей вываливать всем подробности личной жизни нашей дочери. Она тебе доверилась. А ты… ты устроила представление, - вопил обычно спокойный Олег.
- Нашёл трагедию. Подумаешь, понравился мальчик. Все через это проходят, - жена, похоже, не поняла, что поступила подло.
-Проходят, - согласился Олег, - Но не на общем собрании с салатами, тётей Галей и дядей Витей.
- А ты вообще где был, когда я с ней разговаривала? Ты же у нас только есть и спать умеешь! - выпалила Вера. - Вечно на диване. Вечно с тарелкой. Вечно "я устал". Вечно "У меня игра"! Воспитатель нашёлся!
- Я, может, и ем, и сплю. Но я хотя бы понимаю, где границы. Где - ребёнок, а где - твоя родственная трибуна.
-Да ты хоть раз нормально с ней разговаривал? - пошла вразнос жена.
-Короче. Ты больше не будешь делиться самым сокровенным со своей семьёй, - поставил ультиматум Олег, - Ни слова про дочь. Про меня, надеюсь хотя бы хватает ума молчать?
Но речь пришлось прервать.
Семейство жаждало узнать, чем всё закончилось.
-Твой мелко....чник успокоился? - с интересом спросила тёща.
-Нет, орёт как потерпевший, - пожаловалась жена.
-Так ты что, вообще всё рассказываешь? - растерялся подобной незамутнённости Олег.
-Не твоё дело, - выпалила жена. - Мелко...чник и есть.
-Зато я не жалкое ничтожество, - не полез в карман уязвлённый супруг, - Ты хочешь быть хорошей для всех, потому что они тебя ни во что не ставят,-злорадно договорил Олег. - И никогда не ставили.
Вера дёрнулась, будто её ударили.
- Не смей… - начала она, но он уже не мог остановиться.- Ты с детства у них запасная. А любимая у них всегда была Галя. Яркая, бедовая, несчастная. Её надо жалеть. Её надо спасать. А ты… ты просто "Вера, ну ты же понимаешь".Они над тобой смеются. Всю жизнь. За спиной. А ты всё несёшь им новости, как подношения. Думаешь: если я расскажу ещё чуть-чуть - про мужа, про ребёнка, про их слабости - меня наконец полюбят.
Вера побледнела.
-Они моя семья, - закричала Вера.
- Семья? Семья - это когда тебя не используют как радиоточку. А у тебя там - кружок по интересам: "Посмеёмся над Верой". Потому ты и рассказываешь. Потому что если не рассказывать - вдруг тебя не заметят. Не одобрят. Не похвалят. Ты так хочешь одобрения, что готова принести в жертву кого угодно. Даже собственного ребёнка. Лишь бы в этот раз тебя не забыли за столом. Но в эту игру можно играть вдвоём. "А у моей любимой жёнушки на цветке лотуса вот такенный прыщ в виде пикачу! Смотрите, я фоточку сделал! Дорогая, ты чего обижаешься? Просто это так мило, я не мог не поделиться!" Обязательно поделюсь фотографией со всеми родственниками. Ну как? Нравится тебе идея?
Олег не понял, что перегнул палку.
Когда сообразил, что иногда надо бы помолчать, было поздно.
Жена неслась на него, выставив вперёд ногти, нацеленные в глаза, как Гарпия, которую не кормили.
В последнюю секунду Олег догадался поставить подножку, и жена впечаталась в стенку. Раздался тошнотворный треск.
Из комнаты выскочила дочь.
-Детка, твоя мама,...- беспомощно начал Олег. - Немножко нездорова. Иди в свою комнату.
Мама лежала на полу.
Свёрнутый на бок нос и красная лужица возле головы наглядно доказывали, что супружеские перепалки могут закончиться не очень хорошо.
ОКОНЧАНИЕ УЖЕ ВЫШЛО
НОМЕР КАРТЫ ЕСЛИ БУДЕТ ЖЕЛАНИЕ СДЕЛАТЬ ДОНАТ. 2202 2005 4423 2786 Надежда Ш.