— Света, ну сколько можно эту баланду есть! — Анна отодвинула тарелку с остывшей овсянкой и поморщилась. — Третью неделю одно и то же. То ли каша, то ли клей для обоев.
Светлана рассмеялась и допила свой цикорий.
— Да ладно тебе, Анька. Приехали лечиться, а не в ресторан. Хотя согласна — кухня здесь та еще.
— А я вот сейчас думаю... — Анна задумчиво посмотрела в окно столовой, где за стеклом колыхались березы. — Какая же красота на улице! Солнце, тепло. А мы тут в четырех стенах сидим, как заключенные.
— И что ты предлагаешь?
Анна вдруг оживилась, глаза заблестели.
— А давай сбежим! На дачу! У меня же ключи с собой. Наберем мяса в поселковом магазине, сделаем нормальный шашлык. Представляешь — свежий воздух, мангал, никаких процедур и диет!
Светлана покачала головой.
— Ты что, совсем? А если засекут? Нас же отчислят из санатория.
— Да кто заметит? Скажем, что в поликлинику ездили. Одного дня никто не хватится. Света, ну сколько можно в этой тюрьме сидеть! Хочется хоть раз за три недели по-человечески поесть.
Подруга еще немного поколебалась, но энтузиазм Анны оказался заразительным.
В автобусе они болтали как школьницы, строя планы на день. Анна даже забыла о том, что уже неделю не может дозвониться до мужа — Дмитрий то на объекте, то на совещаниях. Наверное, завал на работе, подумала она.
— А помнишь, как мы в молодости от родителей убегали? — смеялась Светлана. — Тоже так заговорщически шептались.
— Помню, помню. Только тогда мы от скуки убегали к приключениям, а сейчас от приключений к нормальной жизни.
Автобус тряхнуло на ухабе, и Анна крепче сжала сумочку с ключами. До дачи оставалось совсем немного.
У калитки Анна остановилась как вкопанная. Рядом с забором стояла старенькая детская коляска, явно не новая, но и не совсем развалюха.
— Это что еще такое? — пробормотала она.
— Может, соседи выбросили? — предположила Светлана.
— Да нет, она же не на помойке стоит. Прямо у нашей калитки. Димка, наверное, опять какой-то хлам притащил. Вечно он всякую ерунду подбирает, а потом забывает выбросить.
Анна открыла замок и толкнула калитку. Коляска и вправду мешала — пришлось ее отодвинуть.
Но когда она открыла дверь дачного домика, то застыла на пороге. Прямо в прихожей стоял детский самокат. Красный, с наклейками. Явно не хлам.
— Аня, что случилось? — Светлана заглянула через плечо подруги и ахнула.
В доме творился хаос. Повсюду валялись чужие вещи — женская одежда, детские игрушки. На сушилке возле окна висело белье, явно не их семьи. На столе стояли банки с детским питанием, пачки подгузников, бутылочки.
— Что за чёрт... — прошептала Анна.
Сердце бешено заколотилось. Кто-то жил здесь. Жил в их доме! Женщина с ребенком.
— Может, это Димкина сестра приехала? — неуверенно предположила Светлана. — Ты же говорила, у неё двое малышей.
— Да она в Америке уже пять лет! И потом... — Анна взяла с подоконника детскую бутылочку и покрутила в руках. — Посмотри, здесь еще молоко свежее. Кто-то живет здесь постоянно.
С дрожащими пальцами она набрала номер мужа. Дмитрий ответил не сразу, голос звучал напряженно.
— Алё, Анна? Что случилось?
— Дима, я на даче. Объясни мне, что здесь происходит? Почему в нашем доме живет какая-то женщина с ребенком?
Долгая пауза. Слишком долгая.
— Какая женщина? — голос мужа дрогнул. — Аня, ты что несешь?
— Не делай из меня дуру! Здесь повсюду детские вещи, женское белье на сушилке! Кто это?
— Слушай, я сейчас не могу говорить. Еду к тебе. Подожди меня, никуда не уходи!
Он сбросил вызов.
Анна медленно опустила телефон. В голове мелькали обрывки воспоминаний последних месяцев. Как настойчиво Дмитрий уговаривал её поехать в санаторий. «Тебе нужно отдохнуть, подлечиться. Я же о твоем здоровье забочусь». А сам, значит, устроил здесь любовное гнездышко.
— Света, — голос звучал глухо. — Он привел сюда свою любовницу. С ребенком.
— Аня, не накручивай себя. Может быть, есть какое-то объяснение...
— Какое еще объяснение? — Анна резко обернулась. — Мужчина тридцать лет прожил со мной, а потом решил, что нужны свежие впечатления. Поселил молодую с ребенком в нашем доме, а меня сослал в санаторий подальше от глаз!
Слезы подступили к горлу, но она сдержалась. Плакать будет потом. Сейчас нужно было решать, что делать.
— Знаешь что, — Анна пошла к холодильнику. — Мясо все равно купили. Буду жарить шашлык. На своей даче, между прочим. И плевать, что здесь еще кто-то обосновался. Охота на ведьм открыта.
Светлана попыталась возразить, но подруга уже носилась по дому, собирая принадлежности для мангала. В её движениях появилась какая-то лихорадочная решимость.
Они только развели огонь в мангале, когда к калитке подошла пожилая женщина с авоськой.
— Простите, а вы кто? — осторожно спросила она.
Анна выпрямилась, все еще сжимая в руке кочергу.
— А вы кто? Это моя дача, между прочим.
Женщина растерянно заморгала.
— Ваша? Но Марина Викторовна сказала, что дача пустует, дала мне ключи... Я Ирина Борисовна, сестра Марины Викторовны.
Анна почувствовала, как земля уходит из-под ног. Марина Викторовна — это её свекровь. Значит, и она в заговоре.
— И давно вы здесь... располагаетесь? — процедила она сквозь зубы.
— Да я только позавчера приехала, из Твери. Хотела несколько дней погостить на природе. А что происходит? Марина Викторовна не предупреждала, что вы приедете.
— Предупреждать должна была она! — взорвалась Анна. — Это наш дом!
Ирина Борисовна попятилась.
— Но я же не виновата... Меня заверили, что дача свободна...
— А детские вещи откуда? — Анна ткнула кочергой в сторону коляски. — Это тоже ваше?
— Какие детские вещи? — искренне удивилась тетка. — Я никаких детских вещей не привозила.
В этот момент к калитке подъехала потрепанная «Волга» Дмитрия. Он выскочил из машины, вид у него был такой, словно он ехал на пожар.
— Аня! — он запыхался. — Что здесь происходит?
— А ты лучше знаешь, что происходит, — Анна по-прежнему держала кочергу, как оружие. — Значит, мало тебе одной любовницы было, решил еще и мою маму в это дело впутать?
— Какую любовницу? О чем ты говоришь?
— Не делай из меня идиотку! — Анна ткнула кочергой в сторону дома. — Детские игрушки, женское белье, банки с питанием! А эта — она показала на Ирину Борисовну — оказывается, не просто так здесь, а твоя мамочка ей ключи дала!
Дмитрий растерянно посмотрел на тетку жены, потом на дом.
— Ира, ты действительно здесь живешь?
— Ну да, Марина Викторовна сказала, что можно...
— Но при чем здесь детские вещи? — он покачал головой. — Я вообще не понимаю, что происходит.
В этот момент калитка скрипнула, и во двор вошла молодая девушка с ребенком на руках. Малышу было месяцев восемь, он сосал соску и спокойно разглядывал незнакомых людей.
Анна почувствовала, как кровь прилила к лицу. Вот она — соперница. Молодая, симпатичная, с ребенком от ее мужа.
— Извините, — девушка говорила неуверенно, — я Катя. Я здесь временно живу...
— Временно? — голос Анны поднялся на октаву. — А ребенок этот чей? Его? — она ткнула кочергой в сторону Дмитрия.
Катя в ужасе отшатнулась, крепче прижав малыша к груди.
— Что? Какого его? Это мой сын!
— Не ври! — Анна шагнула к ней. — Сколько вам лет? Двадцать пять? Тридцать? А ему — пятьдесят! Думала, богатенького дядечку подцепила?
Девушка заплакала.
— Вы что, с ума сошли? Какой дядечка? Я вашего мужа в глаза не видела!
— А почему тогда в нашем доме живешь?
— Бабушка разрешила! Валентина Петровна! Она сказала, что хозяева в отъезде, а у нас дом затопило...
— Какая бабушка? — Анна растерялась.
— Соседка ваша, Валентина Петровна. У неё запасные ключи есть. Когда нас затопило, а Серега начал руки распускать, она мне сказала: иди к соседям, они добрые люди, не прогонят...
Дмитрий вдруг хлопнул себя по лбу.
— Валентина Петровна! Точно! Я же ей ключи оставлял, когда в отпуск ездили. На всякий случай, за домом приглядывать.
Анна медленно опустила кочергу.
— То есть... ты её не знаешь?
— Не знаю, — Дмитрий покачал головой. — Впервые вижу.
— А ребенок...
— Мой! — всхлипывала Катя. — Мой сын Данилка! От Сереги, с которым я жила. Только он пить начал, драться... Я от него ушла, а тут еще дом затопило. Валентина Петровна пожалела, сказала, что у соседей можно пока пожить...
Анна почувствовала, как злость медленно испаряется, а на её место приходит стыд. И жалость. Девчонка стояла с заплаканным лицом, прижимая к себе ребенка, и было в ней что-то беззащитное, отчаянное.
— Послушай, — голос Анны смягчился. — Прости, что накричала. Я подумала... в общем, не то подумала.
— Я все понимаю, — Катя утерла слезы. — Увидели чужих в своем доме, конечно, испугались. Я соберусь и уйду, не волнуйтесь.
— Куда уйдешь? — вмешалась Светлана. — С ребенком на руках?
— Не знаю, — честно призналась девушка. — Что-нибудь придумаю.
Анна посмотрела на малыша. Тот улыбнулся ей беззубой улыбкой и потянул ручки. Сердце дрогнуло.
— Слушай, Катя. Оставайся пока. На несколько дней. Пока с домом что-то не решится.
— Правда можно? — девушка просияла.
— Можно. Только давай сразу договоримся — порядок наводим. А то у меня чуть сердце не остановилось, когда я этот хаос увидела.
— Конечно! Я все приберу, помою!
Дмитрий между тем достал телефон.
— Сейчас Валентине Петровне позвоню, узнаю, что с их домом. Может, помочь чем надо.
Ирина Борисовна, которая все это время молча наблюдала за разворачивающейся драмой, осторожно кашлянула.
— А можно я тоже останусь? Очень уж здесь хорошо, на природе...
— Конечно, — махнула рукой Анна. — Только все вместе ужинать будем. Шашлык на всех хватит.
Вечером они сидели за столом во дворе. Мясо получилось отменное, воздух был напоен запахом дыма и жареного лука. Данилка сидел у Кати на коленях и тянул ручки к огоньку в мангале.
— А все-таки как это получилось, что мы друг о друге не знали? — спросила Анна у Дмитрия. — Тетя Ира приехала, Катя живет... А мы в неведении.
— Да я же на объекте торчал две недели, — развел руками Дмитрий. — Домой только на ночь заскакивал, на дачу не ездил. А мама, видимо, решила, что раз мы в санатории, то можно тете ключи дать.
— И хорошо, что дала, — неожиданно сказала Анна. — Вон, людям помогла. И Кате, и тете Ире.
Она посмотрела на девушку, которая терпеливо кормила сына из баночки.
— А что дальше делать-то будешь?
— Не знаю пока, — Катя пожала плечами. — В город, наверное, поеду. Работу искать.
— А с ребенком как?
— Как-нибудь. Многие же справляются.
Анна задумалась. После ужина Дмитрий сходил к соседке, принес тепловую пушку — сушить их затопленный дом. Катя помыла посуду, несмотря на протесты хозяйки.
Когда все разошлись спать, Анна долго лежала без сна. За окном шелестели листья, изредка потрескивали остывающие угли в мангале. Где-то мяукнул кот.
— Дим, а ты не злишься на меня? — прошептала она.
— За что?
— Ну, за то, что с кочергой на тебя набросилась. Чуть разводиться не собралась.
Дмитрий обнял её за плечи.
— Да ладно. На твоем месте любой испугался бы. Представляешь — приходишь домой, а там чужая семья живет.
— Все-таки хорошо, что мы приехали. И что все так обернулось.
— Хорошо, — согласился он.
Утром за завтраком появился новый план. Анна предложила Кате временную работу — приезжать на дачу, помогать по хозяйству, пока не найдет что-то постоянное в городе. За это — жилье и небольшая плата.
— Правда? — у девушки загорелись глаза. — А как же ваш отдых?
— Какой отдых? — фыркнула Анна. — В санатории мне скучно до смерти. Лучше сюда ездить буду, на свежем воздухе возиться. И помощница под рукой будет.
Через неделю, когда дом соседей высох и Валентина Петровна извинилась перед ними за самоуправство, Катя все-таки перебралась к себе. Но связь не прервалась. Она действительно помогала на даче, а Данилка стал всеобщим любимцем.
Анна теперь приезжала сюда каждые выходные. Дмитрий поменял замки и забрал у всех запасные ключи — теперь даже у свекрови их не было. Но Катя получила свои — за добросовестную работу.
Как-то вечером, когда Анна поливала цветы, к ней подошел рыжий кот. Тощий, но не дикий — видимо, бывший домашний.
— Откуда ты, рыжик? — она погладила его за ухом.
Кот замурчал и потерся о её ноги.
— Дим, смотри, кто к нам пришел!
— Оставляем? — муж почесал кота за ушком.
— Конечно. Пусть живет. Дом без кота — не дом.
Они так и назвали его — Рыжик. По вечерам он сидел у неё на коленях, пока она читала на веранде. А за забором слышался детский смех — Катя качала Данилку на качелях.
Все встало на свои места. Жизнь обрела тот размеренный ритм, которого так не хватало в суете больших городов. И хотя тот день с кочергой и подозрениями теперь казался нелепым сном, Анна была благодарна ему. Он помог понять, что дом — это не только стены и крыша, но и люди, которые его наполняют теплом и заботой.
А рыжий кот, свернувшись клубочком у неё на коленях, мурчал так, словно тоже был этому рад.