Дмитрий стоял у окна и смотрел, как отец волочит по дорожке старый чемодан. Михаил Петрович остановился у калитки, обернулся на дом, но сын отвернулся от окна. Слышать больше ничего не хотелось.
«Дима, что ты наделал?» — голос жены Светланы дрожал от возмущения. Она вошла в гостиную, держа в руках мокрое полотенце. «Твой отец плачет на улице!»
«Пусть плачет. Надо было думать раньше.»
«О чём думать? Он твой отец!»
Дмитрий резко повернулся к жене.
«Отец? Который пьёт в моём доме, позорит меня перед соседями, пугает детей?»
«Он больной человек, ему нужна помощь.»
«Помощь? Я три года ему помогал! Лечил, кодировал, в клинику водил. Результат видишь.»
Светлана подошла к окну и выглянула на улицу. Михаил Петрович всё ещё стоял у калитки, словно надеялся, что сын передумает и позовёт его обратно.
«Дима, ему некуда идти. У него нет денег, нет жилья.»
«Это не мои проблемы. Я больше не могу.»
«А дети что скажут? Они же дедушку любят.»
«Именно поэтому я его и выгнал! Чтобы они не видели его пьяным, не слышали его бредни.»
В комнату вбежала восьмилетняя Катя, дочка Дмитрия.
«Папа, а почему дедушка уходит с чемоданом?»
Дмитрий присел на корточки перед дочкой.
«Дедушка уезжает к своим друзьям. Погостит у них.»
«А когда вернётся?»
«Не знаю, солнышко. Может быть, не скоро.»
Катя нахмурилась.
«А он вчера обещал научить меня играть в шахматы.»
«Научу тебя я.»
«Но дедушка лучше играет.»
Девочка побежала в свою комнату. Дмитрий тяжело вздохнул и опустился в кресло.
«Видишь? — сказала Светлана. — Дети задают вопросы. Что я им отвечу?»
«Скажешь правду. Что дедушка болен и ему нужно лечиться.»
«А если он замёрзнет на улице? Если с ним что-то случится?»
«Света, он взрослый человек. Пусть сам за себя отвечает.»
Вечером позвонил старший брат отца, дядя Коля.
«Дима, что за история? Твой отец сидит у меня на кухне и рыдает.»
«И правильно. Пусть думает над своим поведением.»
«Какое поведение? Он же больной!»
«Дядь Коль, ты видел, в каком состоянии он пришёл домой позавчера? Дети проснулись от его криков. Он разбил телевизор, оборвал обои в коридоре.»
«Ну так случается...»
«Случается? Это уже не первый раз! Я устал объяснять соседям, что у меня дома происходит.»
«Дима, но он же твой отец. Как ты мог выставить его на улицу?»
«Очень просто. Сказал — или лечишься серьёзно, или уходишь из дома.»
«А он что ответил?»
«Что я не имею права им командовать. Что он взрослый человек и будет делать что хочет.»
«И ты его выгнал?»
«Выгнал.»
На том конце провода повисла тишина.
«Дядь Коль, ты меня слышишь?»
«Слышу. Дима, ты понимаешь, что делаешь?»
«Понимаю. Защищаю свою семью.»
«Твой отец может не пережить такого удара.»
«А я могу не пережить его пьянства. У меня двое детей, жена. Я не могу из-за отца разрушить их жизнь.»
«Но найти компромисс можно было...»
«Три года искал компромиссы! Результат нулевой.»
«Хорошо, пусть пока поживёт у меня. Но, Дима, подумай ещё раз. Отец у тебя один.»
«Знаю.»
После разговора с дядей Дмитрий долго не мог заснуть. Ворочался в кровати, вспоминая детство. Отец тогда был другим — добрым, весёлым, внимательным. Учил сына играть в футбол, помогал с уроками, рассказывал сказки.
Всё изменилось после смерти мамы. Михаил Петрович начал пить, сначала по выходным, потом всё чаще. Дмитрий пытался его останавливать, но отец не слушался.
«Дим, ты не спишь?» — прошептала Светлана.
«Не сплю.»
«О чём думаешь?»
«Об отце. Правильно ли я поступил?»
«Не знаю. Мне его жалко, но и тебя понимаю.»
«Дети его любят.»
«Да, любят. Но они не должны видеть его пьяным.»
«А вдруг дядя Коля прав? Вдруг отец не выдержит?»
«Тогда, может быть, это заставит его задуматься.»
Утром Дмитрий поехал на работу. Весь день не мог сосредоточиться, думал об отце. К вечеру решил позвонить дяде Коле.
«Дядь Коль, как отец?»
«Плохо. Сидит молчит, ничего не ест.»
«А пить просит?»
«Пока нет. Но я боюсь, что это ненадолго.»
«Дядя, скажи ему — если согласится лечиться в стационаре, я готов оплатить.»
«Я уже предлагал. Отказывается.»
«Тогда ничем помочь не могу.»
«Дима, он говорит, что у него больше нет сына.»
Сердце у Дмитрия сжалось, но он постарался говорить твёрдо.
«Это его выбор.»
«А твой выбор?»
«Мой выбор — защитить семью.»
«Даже если это означает потерять отца?»
«Даже если.»
Прошла неделя. Дмитрий каждый день думал об отце, но звонить не решался. Дети спрашивали про дедушку, он отвечал уклончиво.
Однажды вечером позвонил дядя Коля.
«Дима, твой отец исчез.»
«Как исчез?»
«Утром ушёл и не вернулся. Сказал, что пойдёт прогуляется. Это было восемь часов назад.»
«Может, пошёл к кому-то из знакомых?»
«Я всех обзвонил. Никто его не видел.»
Дмитрий почувствовал, как внутри всё холодеет.
«А паспорт, деньги взял?»
«Паспорт взял, денег у него нет.»
«Дядь Коль, а он что-нибудь говорил? О планах, намерениях?»
«Только вчера сказал: «У меня больше нет сына, значит, и жить незачем».»
«Господи...»
«Дима, я думаю, нужно заявить в полицию.»
«Да, конечно. Я сейчас приеду.»
Дмитрий бросил трубку и начал одеваться. Светлана вышла из спальни.
«Что случилось?»
«Отец пропал. Ушёл утром и не вернулся.»
«Может, где-то пьёт?»
«Дядя говорит, у него нет денег.»
«Тогда что он мог делать восемь часов?»
Дмитрий не ответил, но в душе уже знал — отец мог наделать глупостей. В таком состоянии люди способны на всё.
В отделении полиции их встретил усталый дежурный.
«Сколько лет пропавшему?»
«Шестьдесят два», — ответил дядя Коля.
«Болел чем-нибудь?»
«Алкоголизм», — сказал Дмитрий.
«Суицидальные наклонности были?»
«Не знаю. Может быть.»
«Где видели последний раз?»
«В Советском районе, на улице Мира.»
«Хорошо, передадим ориентировку. Можете быть свободны.»
Дмитрий и дядя Коля поехали искать отца сами. Проверили все места, где он мог быть — старые кафе, скверы, остановки.
«Дим, а он мог к могиле твоей мамы поехать?» — спросил дядя.
«На кладбище? А как добраться без денег?»
«Пешком. Это километров десять.»
Они поехали на кладбище. Было уже темно, фонари горели тускло. У могилы матери никого не было, но на скамейке рядом лежал окурок.
«Он здесь был», — сказал Дмитрий.
«Но куда делся?»
«Не знаю.»
Они обошли всё кладбище, никого не нашли. Дмитрий позвонил в полицию, сообщил о возможном местонахождении отца.
Домой вернулся поздно. Светлана ждала его на кухне.
«Нашли?»
«Нет. Был на кладбище у мамы, но потом исчез.»
«Дим, а что если...»
«Что если что?»
«Что если он решил покончить с собой?»
Дмитрий сел за стол и обхватил голову руками.
«Не знаю, Света. Не знаю, на что он способен.»
«Ты себя виноватым чувствуешь?»
«Конечно, чувствую. Но что я мог сделать? Терпеть его пьянство дальше?»
«Может, можно было не выгонять совсем, а поставить условия?»
«Какие условия? Я ставил сотню раз!»
Утром позвонили из полиции. Михаила Петровича нашли в больнице — он упал в обморок на автобусной остановке, его доставили в приёмный покой.
Дмитрий примчался в больницу. Отец лежал в палате, выглядел очень плохо — бледный, осунувшийся.
«Папа, как ты себя чувствуешь?»
Михаил Петрович повернул голову к сыну. В глазах не было ни радости, ни злости — только усталость.
«А, это ты. Зачем пришёл?»
«Волновался. Искал тебя всю ночь.»
«Не нужно было искать. Я же тебе больше не отец.»
«Папа, не говори так.»
«А как говорить? Ты выгнал меня как собаку.»
Дмитрий сел на стул рядом с кроватью.
«Пап, я не хотел тебя обижать. Но ты меня не слышал. Сколько раз просил — прекрати пить, лечись...»
«А ты меня понять хотел? Мне после смерти твоей матери жить незачем стало.»
«Но ты же не один. У тебя есть я, есть внуки.»
«Есть? А где вы были, когда мне плохо было? Работали, заняты были.»
«Пап, но мы же рядом жили. Каждый день видились.»
«Видеться и быть рядом — разные вещи. Ты со мной разговаривал только когда ругать надо было.»
Дмитрий задумался. Отец был частично прав — действительно, они мало общались. Всё больше упрёки, претензии.
«Пап, а что если попробуем начать сначала?»
«Как сначала? Ты же сказал — или лечись, или уходи.»
«Ну так лечись. Я готов помочь.»
Михаил Петрович долго молчал, глядя в потолок.
«А ты готов простить мне всё плохое, что я наделал?»
«Готов, если ты изменишься.»
«А если не смогу? Если сорвусь?»
«Тогда попробуем ещё раз.»
«Дим, я боюсь лечиться. Боюсь, что не выдержу, что стану ещё хуже.»
«Пап, а я боюсь тебя потерять. Вчера думал, что ты наложил на себя руки.»
«Думал об этом. Но не решился. Подумал — а вдруг внуки будут спрашивать, где дедушка.»
«Будут спрашивать. И скучать.»
Отец повернулся к сыну и впервые за долгое время улыбнулся.
«Значит, ещё нужен кому-то?»
«Очень нужен. Просто трезвый.»
«Хорошо. Попробую лечиться. Но при одном условии.»
«Каком?»
«Не будешь меня контролировать каждый день. Дай мне почувствовать, что ты мне доверяешь.»
«Договорились.»
Они пожали друг другу руки. Дмитрий чувствовал, что это новое начало их отношений.
Через неделю Михаил Петрович лёг в наркологическую клинику. Лечение было тяжёлым, но он держался. Дмитрий навещал его не каждый день, как раньше, а два раза в неделю.
«Как дела, пап?»
«Трудно, но терплю. Врач говорит, прогресс есть.»
«А настроение как?»
«Лучше. Понимаешь, когда ты меня выгнал, я сначала злился. А потом понял — ты прав был. Нельзя так жить.»
«Пап, я не хотел причинять тебе боль.»
«Знаю. Но иногда боль — это единственный способ человека встряхнуть.»
Через месяц отца выписали. Он выглядел совсем другим — бодрым, подтянутым, с ясными глазами.
«Ну что, возвращаешься домой?» — спросил Дмитрий.
«Если ты не против.»
«Конечно, не против. Дети уже спрашивают, когда дедушка приедет.»
Дома отца встретили радостно. Катя бросилась ему на шею.
«Дедушка, ты теперь не будешь болеть?»
«Буду стараться не болеть.»
«А шахматам меня научишь?»
«Обязательно научу.»
Вечером, когда дети заснули, отец и сын сидели на кухне за чаем.
«Дим, спасибо тебе.»
«За что?»
«За то, что не сдался. Многие бы махнули рукой, сказали — пропадай пропадом.»
«Ты мой отец. Как я мог махнуть рукой?»
«Легко. Я же тебе столько неприятностей доставил.»
«Забыли уже.»
«Нет, не забыли. И я не забуду. Это поможет мне держаться.»
Михаил Петрович протянул руку сыну.
«Дим, я хочу сказать — у меня есть сын. Хороший сын, который не бросил отца в трудную минуту.»
«А у меня есть отец, — ответил Дмитрий, пожимая руку, — который нашёл в себе силы измениться.»
За окном шёл дождь, но в доме было тепло и уютно. Семья снова была вместе.
Читайте еще: