В анналах человеческой комедии, граждане, найдется немного страниц столь же поучительных и уморительных, как та, что повествует о великом американском мероприятии по искоренению Бахуса, известном в народе под прозаическим названием «Сухой закон». Сия эпопея, длившаяся с 1920 по 1933 год, была, по сути своей, грандиозным экспериментом по насильственному внедрению трезвости в масштабах целой нации. Задумано было, как водится, с самым благим намерением: оздоровить нацию, укрепить мораль, снизить преступность и, в конечном счете, построить общество нового типа, свободное от пагубного влияния алкоголя.
На бумаге, в высоких кабинетах, где витают думы о всеобщем благе, все выглядело безупречно. Восемнадцатая поправка к Конституции, подкрепленная строгим «законом Волстеда», должна была стать тем хирургическим скальпелем, который раз и навсегда отсечет от тела общества раковую опухоль пьянства. Но, как это часто бывает, гладко было лишь в циркулярах. Жизнь, эта вечная насмешница, внесла в гениальный план свои вульгарные и совершенно непредвиденные коррективы.
Ибо что же произошло на деле, когда высокий лозунг столкнулся с низкой реальностью? Произошла величайшая коллизия, достойная пера сатирика-энциклопедиста.
Во-первых, нация, лишенная привычного пития, немедленно занялась изысканием альтернативных путей. Вся страна покрылась густой сетью подпольных питейных заведений, именуемых «спикизи». Эти учреждения, работавшие на базе строгой конспирации, стали центрами новой общественной жизни. Именно здесь, в полумраке нелегальных баров, рухнули вековые устои: дамы, которым прежде было заказано появляться в салунах, стали завсегдатаями наравне с мужчинами. Так, ирония судьбы, мероприятие, за которое ратовали многие феминистки, привело к невиданной доселе женской эмансипации, хотя и с привкусом подпольного джина.
Во-вторых, произошло рождение нового вида искусства. Качество подпольного алкоголя, производимого в спешке и без соблюдения каких-либо технологий, было, мягко говоря, отвратительным. Пить сей продукт в чистом виде могли лишь люди железного здоровья и атрофированных вкусовых рецепторов. И тогда на сцену вышли безымянные гении барной стойки. Они, подобно алхимикам, принялись смешивать сивушные масла с соками, имбирным элем и колой, дабы замаскировать, скрыть, утопить в сладости и пряностях чудовищный вкус основного ингредиента. Так, из чисто утилитарной необходимости родился расцвет коктейльной культуры. Великие классические коктейли, чьи имена ныне украшают меню лучших баров мира, суть не что иное, как памятники великой борьбе человека с плохим алкоголем.
В-третьих, великое оздоровительное мероприятие привело к самому большому росту организованной преступности в истории страны. Свято место, как известно, пусто не бывает. Государство, уйдя с алкогольного рынка, любезно уступило его предприимчивым гражданам с пистолетами в карманах. Целые армии бутлегеров, контрабандистов и гангстеров взяли под свой контроль производство и сбыт нелегальной продукции, зарабатывая на этом баснословные капиталы. Уважение к закону, и без того не слишком прочное, рухнуло окончательно. Коррупция расцвела пышным цветом, опутав собой и полицию, и политиков.
Нужно заметить, что некоторые положительные результаты у этого грандиозного социального эксперимента все же были. Статистика, эта бесстрастная дама, зафиксировала снижение числа арестов за пьянство и двукратное падение смертности от цирроза печени. Однако на другой чаше весов лежала не менее удручающая цифра: до 10 тысяч граждан отправились на тот свет, отравившись денатурированным спиртом, который правительство, в своем неуемном рвении, распорядилось отравить для борьбы с бутлегерами. Казус сей демонстрирует высшую степень бюрократического абсурда: в попытке спасти людей от вреда алкоголя, их попросту убивали.
Конец этой трагикомедии был закономерен и прозаичен. Когда грянула Великая депрессия, казна опустела. И тут-то государственные мужи вспомнили, что до запрета налоги на алкоголь составляли весьма солидную долю бюджета. Необходимость наполнять казну оказалась сильнее самых высоких моральных принципов. Двадцать первая поправка отменила восемнадцатую, и великий эксперимент был свернут так же внезапно, как и начался.
Так чем же, в итоге, обернулось это мероприятие по всеобщему отрезвлению? Оно уничтожило культуру сидра, но породило культуру коктейлей. Оно способствовало женской эмансипации и популяризации джаза, ставшего саундтреком подпольных вечеринок. Оно создало мафию и подорвало уважение к закону. Оно доказало старую, как мир, истину: человеческую натуру невозможно переделать одним росчерком пера под законодательным актом. Ибо на любую попытку загнать жизнь в прокрустово ложе инструкции, жизнь ответит тысячей непредвиденных, абсурдных и, зачастую, весьма комичных последствий.