Сегодня годовщина Бородинского сражения. И хотя о самом сражении я говорить не буду, но это повод выдать очередной очерк по роману «Война и мир».
«Коммерческий дух»
Паки и паки повторю: Толстой в романе «Война и мир» насыпал столько исторических фактов, что просто удивительно, как он глубоко влез в изучение вопроса. А ведь мы, читая книгу, на них даже не обращаем внимания.
Продолжу разбирать речь Анны Павловны Шерер (буквально первые страницы романа):
«На кого нам надеяться, я вас спрашиваю?.. Англия с своим коммерческим духом не поймет и не может понять всю высоту души императора Александра. Она отказалась очистить Мальту. Она хочет видеть, ищет заднюю мысль наших действий. Что они сказали Новосильцеву? Ничего».
Всего несколько фраз – а очерчен весь спектр англо-русских отношений накануне Войны Третьей коалиции.
Великобритания находилась в состоянии войны с Францией с 1803 года. Да и до этого война шла уже добрый десяток лет с небольшим перерывом на 1802-1803 годы. И конечно англичане где только могли искали себе союзников. Тут-то их желания совпали с намерениями нового русского царя (посаженного на престол не без участия англичан).
В Лондоне у Александра I имелся верный союзник и исполнитель – посланник Семен Воронцов. Настоящий англофил. В Англии он находился уже около 20 лет. Нет оснований считать, что Воронцов продавал англичанам интересы России. Просто он искренне считал, что этим двум державам следует дружить.
Вот только дружба англичан, как правило, оказывалась специфической. Премьер-министр Палмерстон уже в XIX веке прекрасно сформулировал идею британской политики:
«У нас нет неизменных союзников, у нас нет вечных врагов. Лишь наши интересы неизменны и вечны, и наш долг — следовать им».
Сказано это через сорок лет после рассматриваемых событий, но вполне соответствует и обстановке на начало XIX века.
Так вот, осенью 1804 года в подкрепление к Воронцову Александр I посылает Николая Николаевича Новосильцева. Того самого из речи Анны Павловны Шерер. Основной задачей Новосильцева было заключение союза с Англией.
Новосильцев, следуя инструкции императора, говорил англичанам о благородных целях, о стонущем под гнетом тирана народе Франции и прочих народов Европы и так далее и тому подобное. Но «коммерческий дух» англичан сразу отметил главное: Россия готова на союз и ради него поступится многим. Тут-то джентльмены и закусили удила.
Прежде всего, как и сказала Анна Павловна, премьер-министр Питт напрочь отказался даже обсуждать вопрос Мальты. Это английская база и всё тут! Не пошли англичане и на поддержку интересов России на территории Османской империи (а Наполеон, между прочим, шёл на это).
В итоге «что они сказали Новосиьльцеву? Ничего!» Анна Павловна разбиралась в том, что говорит. И тем не менее Новосильцев согласился на условия англичан. 30 марта (11 апреля) 1805 года союзный англо-русский договор был подписан.
Россия обязалась выставить против Наполеона 115 тысяч солдат. Очень скоро она, чтобы убедить Австрию присоединиться к договору, доведет это количество до 180 тысяч.
А пока шло уламывание Австрии, русские дипломаты и сам государь принялись давить на Пруссию.
Дух Фридриха Великого
Австрия сопротивлялась, но переговоры с Пруссией шли еще хуже. Проницательная (или обладающая какой-то информацией) Анна Павловна Шерер продолжает:
«Пруссия уже объявила, что Бонапарте непобедим и что вся Европа ничего не может против него… И я не верю ни в одном слове ни Гарденбергу, ни Гаугвицу. Этот пресловутый нейтралитет Пруссии – только западня».
Гарденберг – министр иностранных дел Пруссии. Гаугвиц – министр-президент Пруссии. Королем тогда был Фридрих Вильгельм III (король 1797-1840), внучатый племянник Фридриха Великого.
И правильно не верила им Анна Павловна. Пруссия довольно уклончиво ответила на предложение Александра I о союзе. Он сделал его после расстрела герцога Энгиенского. Прусский король заявил русскому посланнику, что желает только сохранять мир и спокойствие на континенте и совершенно не заинтересован, например, в итальянских делах. Пусть, мол, там беспокоится Австрия.
Своему министру иностранных дел Гагувицу Фридрих Вильгельм III заявил, что только нападение со стороны Франции заставит его взяться за оружие. И даже больше. Пруссия собиралась с оружием в руках отстаивать свое право на независимую политику. Даже если это вызовет войну с Россией. Какой уж там союз!
Александр I тоже не собирался остановиться на словах. В августе 1805 года, когда армия Кутузова уже шла на помощь австрийцам, большая часть русских вооруженных сил сосредотачивалась на границе с Пруссией.
Этот момент Лев Николаевич также не преминул отметить. Вот из разговора Андрея Болконского с отцом:
«Он рассказал, как девяностотысячная армия должна была угрожать Пруссии, чтобы вывести ее из нейтралитета и втянуть в войну, как часть этих войск должна была в Штральзунде соединиться с шведскими войсками».
Ситуация балансировала на грани войны между Россией и Пруссией. То есть мало нам было начать войну с Францией, так еще своими действиями Александр I загонял в союз с Наполеоном прусского короля.
Для начала русские потребовали пропустить их войска через прусскую территорию. Фридрих Вильгельм III ответил категорическим отказом. Александр, рассчитывая на свое обаяние и на симпатию, внушенную королеве Луизе, настаивал на личной встрече с королем. Тот уклонился.
Гарденберг буквально умолял русских одуматься и не заставлять «умножить силы наполеоновской армии на 200 тысяч человек». 200 тысяч человек – это прусская армия. К прусским дипломатам присоединились австрийские, опасавшиеся ретивости русского царя. Мол, не надо, мы и сами справимся с французами.
И вдруг в разгар этих споров в Берлин пришло известие, разом переменившее всё: во время марша с Рейна на Дунай французские войска бесцеремонно прошли по территории прусского княжества Анспах. Вот теперь оскорбленные пруссаки бросились в объятия Александра I.
Очерк написан в рамках марафона, объявленного автором канала БиблиоЮлия:
Продолжение:
------
Все книги "Книжной полки" канала: