В больничном отделении, где обычно кипела повседневная работа с пациентами и документами, молодая медсестра, недавно вернувшаяся после отдыха, заметила знакомую картину и повернулась к своей напарнице постарше, которая сортировала бумаги за стойкой.
— Смотрю, Сергей Владимирович опять явился с дочерью, — произнесла она тихо, чтобы не привлекать лишнего внимания, и кивнула в сторону детского уголка, где девочка спокойно занималась раскрашиванием картинок.
Старшая коллега подняла голову, бросила быстрый взгляд туда же и отозвалась, продолжая перебирать формы.
— Да, это уже четвёртая его дежурная смена с ней вместе. Жалко парня, он ведь не здешний, а ей в школу в этом году пора идти, — добавила она с ноткой сочувствия, вспоминая, как доктор упоминал о своих семейных трудностях.
Получается, из садика она уже вышла, но в уроки не вникает, и всё время рядом с отцом торчит. А я так и не разобралась толком, что у них там приключилось в семье? Где его жена-то? Наталья, по-моему.
— Ой, Даша, ты что, совсем ничего не в курсе? — удивилась старшая, отложив бумаги и наклонившись ближе, чтобы говорить потише.
— Откуда мне знать, я же в отпуске была целых две недели. И вот только первая смена после этого. А пару дней назад заглядывала сюда, она тоже здесь сидела с ним. Вот и решила спросить, — пояснила молодая медсестра, пожимая плечами и поправляя свой белый халат, который слегка сбился.
— И верно, что-то я забыла про твой отпуск совсем. Ох, столько всего здесь накопилось за это время, — вздохнула старшая, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что никто не подслушивает их разговор.
Наталья недели три-четыре назад сорвалась и уехала куда-то с новым приятелем. Бросила и нашего доктора, и дочку на него одного, а он ходит угрюмый, как осенняя туча, но с ребёнком всегда заботливый и ласковый. Слышала, у него была беседа с начальством из-за малышки, но вроде всё уладилось без проблем. Леонид Петрович разрешил ему время на поиски няни или кого-то, кто мог бы за ней присмотреть, пока он на работе.
— Ничего себе повороты. Дела, дела, не перестаёшь удивляться, — пробормотала Даша, качая головой и представляя, как доктор справляется один с такой ношей.
— А как зовут-то эту девчушку?
— Юлечка такая разумная, всегда с улыбкой на лице, никому не досаждает, не вертится под ногами. В общем, настоящая молодец, — ответила старшая с теплотой, вспоминая, как девочка иногда делилась своими рисунками с персоналом.
А с той женщиной, ой, там всё так запутано и необычно получилось. Её нашли сильно покалеченной неподалёку от собственного жилья. Какие-то злоумышленники накинулись на неё. У неё муж имеется, говорят, они не так давно оформили брак. Он младше её на несколько лет. Ну, а больше никто ничего толком не знает. Только то, что у неё полно всяких торговых точек, то ли с обувью, то ли с другими товарами, в общем, солидное дело.
И как раз в эту минуту по коридору энергично прошагал Сергей Владимирович, держа в руках медицинские записи.
— Девушки, я сейчас составлю новое указание для больной из седьмой палаты, — сказал он на ходу, и Ольга Ивановна поспешила следом, чтобы не упустить детали.
— Есть ли какие-то улучшения в её положении? — осведомилась она, стараясь идти в ногу с доктором и чувствуя лёгкое волнение от возможных новостей.
— Пока преждевременно судить окончательно. Боюсь накликать беду, но мне кажется, что да, наметились положительные изменения, — отозвался врач, и в его интонации проскользнула нотка осторожного оптимизма, который он старался сдерживать из профессиональной привычки.
Это обрадовало Юлю. Она хорошо осознавала, насколько отец беспокоится за эту пациентку, и неоднократно слышала от других работников, что именно он не дал ей уйти из жизни, упорно боролся за каждый шанс.
Юля очень гордилась своим папой, но за эту женщину ей было чуточку досадно и обидно, словно ревность просыпалась. Сегодня она нечаянно подслушала разговор мужа той пациентки по телефону. Вернее, даже не нечаянно — он расположился на диване прямо у детского уголка и долго вёл беседу, не заботясь о громкости. Юля и не стала бы вникать в чужие дела, но этот неприятный человек несколько раз помянул её отца, причём в довольно резкой манере, с оттенком презрения и недовольства.
Девочка неторопливо встала со стула. Папа с тётей Ольгой направились в процедурный кабинет, а совсем юная медсестра была занята записями за стойкой.
Малышка приблизилась к полуоткрытой двери палаты и остановилась, всматриваясь внутрь с любопытством и лёгкой тревогой.
Она нередко поглядывала на эту женщину. Та казалась такой, будто просто прилегла отдохнуть, а не страдала от тяжёлого недуга — ни чрезмерной бледности, ни следов мучений на лице.
— Солнышко, сюда нельзя заходить без спроса, — мягко заметила Дарья, опустившись на корточки рядом с ней и положив руку на плечо девочки.
Юля прошептала в ответ, не отводя глаз от палаты.
— Я знаю, я только здесь побуду, погляжу, вдруг она очнётся, а папа как раз отошёл ненадолго.
Медсестра улыбнулась, растроганная такой детской заботой.
— Ты за неё волнуешься, да? — спросила она, и в её тоне звучала нежность, смешанная с пониманием.
Хотя на месте этой женщины Екатерина улавливала какие-то далёкие голоса. Где-то неподалёку были люди. Но её обволакивала густая, липкая тьма, которая не выпускала из своих объятий.
Катя, как умела, противостояла этой тьме, и казалось, что эта схватка тянется уже бесконечно долго. Но ничего не выходило.
Она не могла понять, куда подевался Максим, почему он не спешит на выручку, почему не протянет руку помощи. Ведь он её любимый, самый верный супруг. Но никакой руки не появлялось, и Екатерине приходилось вести бой в одиночку, полагаясь только на свои силы.
Опять раздались голоса. Один из них был таким приятным, словно звенящий колокольчик. Похоже на детский говорок. А раз рядом дети, значит, это место не такое страшное и враждебное.
Катя собралась с духом и совершила решительный порыв. Всё тело, особенно голову, пронзила жгучая боль, но ей стало неожиданно лучше, ведь раньше никакой боли не чувствовалось. Не чувствовалось вообще ничего.
Просто эта чёрная, вязкая масса везде вокруг.
Голос. Несомненно.
Совсем близко раздавался голос, ребёнок общался с взрослой женщиной.
— Я бы на месте этой тёти вообще притворилась, что её нет в живых, для своего мужа, чтобы он проявил себя по-настоящему и показал, какой он есть на самом деле, без масок, — произнесла девочка, и в её словах сквозила детская искренность, смешанная с наивным любопытством к взрослым делам.
Екатерина попыталась разлепить веки. Острая вспышка боли ударила, и она не смогла подавить стон, а сразу после этого услышала.
— Беги скорее за папой! — воскликнула медсестра, и тут же Катя ощутила, что кто-то наклонился над ней.
— Тише, тише, лежите спокойно, без лишних усилий. Вы сейчас в медицинском учреждении, не пытайтесь резко двигаться. Вы меня слышите? — произнесла Дарья успокаивающе, проверяя мониторы.
Катя еле слышно прошептала.
— Да, слышу.
Не прошло и минуты, как вокруг засуетились люди. Она всё же смогла чуть приоткрыть глаза, всего на узкую щель, чтобы осознать, что действительно находится в больнице, окружённая оборудованием и персоналом.
Ей, по-видимому, ввели какое-то средство через инъекцию, потому что боль постепенно начала спадать. В голове прояснилось, но вскоре накатила дремота. И в целом возникло чувство, будто она не отдыхала целую вечность, что измоталась до изнеможения, пока сражалась с этой тьмой.
Катя пробудилась и распахнула глаза. Как же это чудесно — видеть свет, стены, потолок. Даже капельница, свисающая сверху, казалась чем-то прекрасным и дающим надежду.
— Как вы себя ощущаете сейчас? — над ней склонился доктор, лет сорока, с уставшим выражением лица, но с лёгкой улыбкой на губах, полной заботы и профессионального внимания.
— Не знаю точно, пока не вспоминаю, сколько дней я здесь пролежала, — ответила она слабым голосом, пытаясь собрать мысли и вспомнить последние события перед провалом.
— Уже почти три недели миновало с вашего поступления, — объяснил врач, и Екатерина подумала, что ей послышалось. Три недели? Что за ерунда? Она же вчера вышла из машины возле дома, и потом — пустота.
— Как это три недели? А где мой муж Максим? Почему его нет здесь со мной? — спросила она, чувствуя растущее беспокойство и пытаясь приподняться на локте, но доктор мягко удержал её.
— Вероятно, он дома, набирается сил. Мы уведомили его вчера, что вы пришли в себя. Наверное, приедет сегодня, потому что вчера уже смеркалось, было поздно для визитов.
Екатерина прикрыла глаза на секунду. В смысле, уже ночь была? Да если бы с Максимом случилась подобная беда, она бы не покинула его ни на мгновение, сидела бы у постели день и ночь.
Что-то здесь не складывалось. Максим всегда твердил, что любит её без памяти. Судя по скромным стенам и общей обстановке, это была не самая престижная лечебница. Самого мужа рядом не было. А может, с ним тоже что-то стряслось? Может, ему грозят, и поэтому он не может быть здесь постоянно, вынужден держаться в тени.
Катя не успела до конца обдумать эту идею, как дверь скрипнула. Она открыла глаза.
— Максим, дорогой, где ты был всё это время, почему не пришёл раньше? — произнесла она, протягивая руку и ожидая объятий.
— Катя, ну, в смысле, ты здесь лежишь, а дела не стоят на месте, бизнес требует постоянного контроля, — отозвался он, присаживаясь на край постели, но даже не поцеловал её, не взял за руку, что вызвало в ней растерянность и лёгкий холодок сомнения.
— Макс... — начала она, но его телефон зазвонил настойчиво.
Он схватил устройство, посмотрел на дисплей.
— Прости, это срочный звонок, нельзя пропустить, иначе проблемы, — бросил он и вышел в коридор.
Вернулся через пару минут.
— Как ты себя чувствуешь на самом деле? Слушай, мне необходимо отлучиться. Очень важная встреча на горизонте, без меня не обойдутся, — добавил он, не дожидаясь её слов, и поспешно вышел за дверь.
Екатерина снова прикрыла глаза. Так-так. Это приобретает интересный оборот.
И почему-то вспомнились слова той девчушки. "Я бы на месте этой тёти..." Катя усмехнулась в мыслях. А что, любопытная задумка, стоит опробовать.
Доктор смотрел на пациентку расширенными глазами, полными изумления.
— Да вы что, это абсолютно исключено? Вы хотите, чтобы меня привлекли к ответу? — возразил он, качая головой и отступая на шаг, словно от неожиданного удара.
— Никто вас не привлечёт, уверяю вас. Вы можете просто ничего не произносить вслух. Просто сделайте печальный вид и промолчите, когда он поинтересуется. Я вас прошу от души, попробуйте понять мою ситуацию. Мне кажется, мой муж в чём-то нечестен со мной, скрывает что-то важное, и это не даёт покоя, — умоляюще произнесла она, глядя ему в глаза и стараясь передать свою тревогу.
— Ну, пожалуйста, разве вас никогда в жизни не подводили близкие люди, не обманывали в чём-то значимом? — добавила она, и её голос слегка дрогнул от эмоций.
Катя даже встревожилась, насколько быстро угас свет в его глазах. Доктор кивнул медленно, опустив взгляд.
— Подводили, и не единожды, — тихо признался он, и в его ответе прозвучала глубокая горечь, словно всколыхнулись старые воспоминания.
Видимо, Екатерина коснулась какой-то болезненной струны, но времени на regrets не было. В палату зашла медсестра и доложила.
— К пациентке прибыл муж. Можно ему войти? — спросила она, ожидая указаний.
— Даша, ступай на пост, скажи, что я сейчас сам к нему подойду, — распорядился врач, и девушка кивнула, удалившись.
Катя продолжала смотреть на доктора с надеждой. Наконец он вздохнул глубоко и кивнул.
— Не знаю, чем это обернётся для меня в итоге, но я выполню вашу просьбу. Люди не должны вводить друг друга в заблуждение, это разрушает доверие и всё остальное, — сказал он решительно и вышел из палаты, остановившись перед нетерпеливым Максимом.
— Что так затягиваете? У меня дела, между прочим, не ждут, — проворчал тот, скрестив руки на груди и постукивая ногой.
Сергей Владимирович посмотрел на мужа пациентки, затем тяжело вздохнул, опустив плечи в жесте сожаления.
— Мне очень жаль. Искренне жаль, — произнёс он, и в его тоне слышалось настоящее compassion.
Максим выпучил глаза от удивления.
— Не понял. Что-то плохое случилось? — переспросил он, чувствуя подвох и нервно переминаясь с ноги на ногу.
Доктор только махнул рукой в сторону и двинулся дальше по коридору, не добавив ни слова. Максим проводил его взглядом и неуверенно шагнул в палату. Вошёл и замер, как вкопанный.
На кровати лежало тело Екатерины, прикрытое простынёй до головы.
Максим выдохнул с видимым облегчением, сделал пару шагов вперёд, зачем-то ткнул пальцем в ткань, но ничего не изменилось.
Он улыбнулся краешком рта, а потом рассмеялся тихо, но с явным ликованием.
— Господи, наконец-то спасибо. А то я уже подумал, что всё зря затеялось, столько усилий впустую, — пробормотал он себе под нос, оглядываясь по сторонам.
Тут же вытащил телефон и набрал номер.
— Зайчонок, всё, она скончалась. Да, точно тебе говорю, придётся тем ребятам выплатить, как условились. Они свою часть выполнили, хоть и не до конца, а вполовину меньше. Столько нервов из-за них натерпелся. Не могли сразу на месте завершить дело. Но теперь мы на свободе, понимаешь? Можно и на море отправиться, и на океан, куда душа пожелает, без оглядки, — говорил он возбуждённо, не замечая ничего вокруг.
Он повернулся и увидел доктора, стоявшего в дверях со скрещёнными руками. Максим запнулся посреди фразы.
Интересно, сколько времени этот врач здесь простоял и что успел услышать? А, впрочем, какая теперь разница? Теперь ему никто не указ. Главное, что супруги больше нет. Он ещё раз оглянулся на тело и вдруг выронил телефон из рук.
Его Катя, которая всего пять минут назад казалась бездыханной, теперь лежала на боку и тщательно фиксировала на видео всё, что он только что произнёс.
— Ты... ты... — заикнулся он, не находя слов, а врач, который его впустил, подошёл ближе к кровати и посмотрел на него строго.
— И я тоже пойду свидетелем, если дело дойдёт до разбирательства, — добавил доктор спокойно, но с твёрдостью в голосе.
Максим метнулся к двери.
— Да вы все за это ответите! Я вам такое устрою, что не обрадуетесь! — выкрикнул он на бегу и выскочил из палаты, а Сергей Владимирович повернулся к пациентке.
— Нужно его задержать, пока не скрылся, — предложил он, но она махнула рукой отрицательно.
— Не стоит беспокоиться. Этим займутся специальные люди из органов, — ответила она, и на глазах у неё заблестели слёзы, голос задрожал от пережитого.
— Простите, вы не могли бы оставить меня одну ненадолго? — попросила она тихо, стараясь взять себя в руки.
Врач кивнул с пониманием и вышел, а Екатерина наконец позволила себе разрыдаться, слёзы текли по щекам.
Она не знала, сколько времени прошло в этом состоянии, но словно пришла в себя от того, что почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд.
Рядом с кроватью стояла маленькая девочка, сопя от интереса.
— Ты же большая женщина. Что же ты так сильно плачешь? — спросила она прямо, но с детской заботливостью, наклоняясь ближе.
Екатерина улыбнулась сквозь слёзы.
— Думаешь, взрослые не могут лить слёзы? — отозвалась она, вытирая лицо.
Девочка забралась на край кровати.
— Конечно, могут, но только чуть-чуть, не взахлёб. Вот когда мама от нас уехала, папа тоже плакал. Чуть-чуть. Всего две слезинки скатились, и всё, — пояснила она, и в её рассказе звучала детская логика, смешанная с empathy.
Катя подняла брови в удивлении. Так вот почему у доктора такой грустный взгляд порой. Да, здесь проблема куда основательнее, чем её собственная. А ей-то, напротив, следует радоваться, что всё раскрылось timely.
Вытерев влагу с лица, она улыбнулась теплее.
— Как тебя зовут-то, шустрая девчонка? — поинтересовалась она ласково, поправляя одеяло.
Девочка посмотрела на неё с лёгким недоверием.
— Вам папа рассказал, как он меня иногда называет? — спросила она, прищурившись.
— Нет, сама додумалась по твоей живости.
Девочка вздохнула притворно.
— Юля, но так меня только здесь величают, а папа зовёт шустрой или стрекозой, — ответила она, и в её словах проскользнула гордость.
У Екатерины настроение поднималось быстро, а в душе разливалось приятное тепло. Они продолжали беседовать о разных мелочах, о рисунках, о жизни в больнице, пока в палату не вошёл Сергей Владимирович.
— Юлечка, я тебя по всей больнице разыскиваю, переживаю. Что ты здесь делаешь? — сказал он, подходя ближе и беря дочь за руку.
— Простите ради всего святого. Больше такого не повторится, заверяю вас, — добавил он, обращаясь к пациентке с извиняющимся видом.
Катя взяла девочку за другую руку нежно.
— Сергей Владимирович, не браните её, пожалуйста. Она у вас просто замечательная дочка. Помогла мне отвлечься от тяжёлых мыслей, успокоиться и прийти в равновесие. Так что теперь я могу думать ясно и принять верные шаги, — произнесла она, и в её голосе звучала благодарность.
Доктор присел на стул возле кровати.
— Но всё равно, извините за причинённые неудобства, приходится брать её с собой на работу. Никак не найду подходящую няню, чтобы была надёжной и ответственной, — объяснил он, и в его тоне проскользнула усталость от поисков.
### Часть 2
А на следующий день в больнице появились представители полиции, чтобы разобраться в случившемся.
Они долго находились в палате у Екатерины, задавая вопросы о деталях, фиксируя показания в протоколах, а потом к ним присоединились ещё какие-то мужчины в гражданской одежде, видимо, из следственного комитета, чтобы углубить расследование. Леонид Петрович, главврач, волновался сильнее, чем перед любой комиссией или аудиторской проверкой, то и дело прохаживался по своему кабинету и выглядывал в коридор, опасаясь осложнений для учреждения.
А ближе к вечеру Екатерина обратилась с просьбой о выписке домой, но не сразу, а после дополнительного обследования, чтобы убедиться в стабильности состояния.
Главный развёл руками в растерянности.
— Да вы что, ещё преждевременно вам уходить из-под наблюдения, требуется время на восстановление? — возразил он, просматривая медицинскую карту и консультируясь с записями.
— А вы мне предоставьте врача на платной основе? Вот, например, Сергея Владимировича. И девочка может у меня пожить некоторое время? Ну, оформите его в официальный отпуск, а я вам в знак признательности за такую поддержку перечислю средства на обновление больницы, чтобы здесь стало удобнее для всех, — предложила она, и в её словах звучала уверенность бизнес-леди, привыкшей решать вопросы.
Леонид Петрович совсем смешался от такого поворота, но подумал, что мотивы ясны — деньги на ремонт помогут учреждению, а пациентка получит уход.
Это, конечно, походило на давление, но от выполнения никто не пострадает. Наоборот, все останутся в выигрыше, включая персонал и других больных.
Через неделю, когда состояние стабилизировалось, Екатерина переехала домой, и Юля сразу заявила, что жилище ей по душе — просторное, светлое, с уютными комнатами.
Екатерина тоже чувствовала себя комфортно в этом окружении. И она в принципе не против, если они останутся здесь насовсем, создав новую семью. Сергей смутился, покраснел немного, извинился за дочку и её прямолинейные заявления, но Екатерина отмахнулась.
— Да хватит вам всё время оправдываться за своего ребёнка. Она у вас, между прочим, гораздо сообразительнее, чем многие взрослые, и говорит то, что думает, без лукавства, — ответила она, и в её тоне проскользнула лёгкая ирония.
Ну а потом прошёл судебный процесс, полный напряжения и откровений. Сергей, который сопровождал Екатерину и как её лечащий доктор, и просто как близкий человек, слушал свидетельства, и у него волосы вставали дыбом от того, что ей пришлось вынести, включая предательство мужа, мотивированного жадностью к её имуществу и желанием начать новую жизнь с другой.
Судья ровным голосом перечислял все факты: каждый удар, каждое увечье, все обстоятельства нападения, подкреплённые доказательствами и записями.
А на скамье подсудимых находились не только муж, но и его любовница, которая подстрекала к преступлению из ревности и корысти, плюс двое наёмников, которые за плату должны были избить беззащитную женщину насмерть, чтобы всё выглядело как случайное ограбление.
В ту самую минуту Сергей вдруг осознал, что просто не в силах допустить, чтобы Екатерина оставалась одна, чтобы с ней могло повториться что-то подобное в будущем, учитывая её уязвимость после случившегося. И он крепко сжал её руку в своей, передавая поддержку.
Екатерина, внимательно посмотрев на него, улыбнулась нежно и накрыла его ладонь своей, отвечая на этот жест взаимностью и теплом.
Сергей вернулся к своим обязанностям в клинике. Правда, Юлю больше с собой не водил, ведь она теперь оставалась дома, дома со своей новой мамой, которая взяла на себя заботу. Екатерина старалась упорядочивать все свои дела так, чтобы успевать забирать Юлечку из школы, особенно если Сергей задерживался на смене или дежурстве.
Дел, само собой, было предостаточно — предприятие требовало постоянного внимания, переговоров и решений, но подготовкой к их свадьбе они занимались вместе с Юлей, обсуждая детали за ужином, так что все трое были на вершине счастья, полны планов на будущее.