Кабинет герцога Запада в замке Лихтенфельд тонул в полумраке. Тяжелые дубовые панели поглощали свет дрожащих свечей в железных подсвечниках. На столе, заваленном картами крепостей и докладами о сборе податей, стоял глиняный кувшин с темным, терпким вином из южных склонов Нирода. Два силуэта склонились над картой – мощный, коренастый Эрих фон Лихтенфельд, Повелитель Скал, и его стройный, словно выточенный ветром, друг Вальдемар фон Штауфен, Повелитель Ветра. Воздух был густ от дыма очага и невеселых раздумий.
Эрих (наливая еще вина в грубые кубки, голос глуховат от хмеля и усталости): – ...И вот представь, Вальдемар. Слезли мы с деревьев. Таскали на спинах таких же обезьян... Голод, холод, когти барса в бока... А они... они... (Он ткнул пальцем куда-то вверх, к потолочным балкам, будто туда ушла история). Созерцатели! Наблюдали! А потом – бац! – превратились в Богов. Встали стеной против самого Хаоса! А наши-то Перешти... (Он мотнул головой, вино расплескалось). Под ударами той... собратки ихней... гибли. Как свечки! А Старшие... – он фыркнул, – ...это ж щенки были! Молодые магишки! А выстояли! Ну, почти...
Вальдемар (пригубил вино, усмехаясь. Его взгляд был яснее, но усталость в нем читалась не меньше): – Эрих, друг мой, хватит изысканий. У меня от твоих "слезли с деревьев" и "Созерцателей" мозг вот-вот взорвется, как та ордынская граната под Черной Речкой. Выпьем лучше за... за то, что Узурпатор в земле, а король – законный.
Он заливисто рассмеялся, но смех был коротким, нервным.
– Да и какие летописи? Как твой пращур слез с пальмы да палкой-копалкой коренья искал? Сгорело всё в Смуту. Остались только твои байки да брюзжание моей милой супруги...
Лиана (стояла у камина, спиной к ним. Пламя отбрасывало длинные, нервные тени от ее стройной фигуры. Она не оборачивалась, ее голос резал воздух, как удар кинжала): – Алкаши.
Эрих (резко развернулся, лицо налилось кровью. Его палец, привыкший сжимать рукоять меча, угрожающе ткнул в сторону жены): – Лиана! Я предупреждаю!.. – Но гнев тут же схлынул, сменившись привычной усталой покорностью перед ее яростью. Он махнул рукой и грузно опустился в кресло, допивая кубок. – ...Ладно, ладно. Не ну правда, Вальдемар? Мы тут королевство на костях собрали, терции вымуштровали, Узурпатора сожгли... Имеем право на пару кубков дешевого пойла! А она... "Алкаши"! Будто я каждый день...
Лиана (обернулась. Ее глаза, цвета грозовой тучи, метали молнии. Она не повышала голоса, но каждое слово било наотмашь): – Правда? Право? Ты, Эрих фон Лихтенфельд, сегодня должен был принять послов от вольных городов Востока. Вальдемар фон Штауфен – подписать указ о снижении пошлины на зерно для Нирода. Вместо этого вы третий час тут мусолите пьяными языками древние сказки про обезьян и богов! Лучшие военачальники? Лучшие политики? Скоты. Которым наплевать, что королевство, скованное вашей силой, может рассыпаться от вашей же слабости! От вашего... вина!
Она презрительно посмотрела на кувшин.
Вальдемар (поставил кубок, вздохнул. Веселье испарилось без следа. Он знал, что Лиана права. И что письма его Ульрики, обвиняющие Лиану в излишней строгости, а его – в том, что он "подсел", лишь подливают масла в огонь): – Лиана... Мир не рухнет за один день...
Эрих (бормотал, уткнувшись в карту, но не видя ее): – ...А Перешти гибли... Старшие выстояли... Собратка... в небытие... Ребенок Ракот... три тысячи лет... – Его голос становился все тише, слова сливались.
Лиана (скрестила руки на груди, ее взгляд скользнул с бессвязно бормочущего мужа на притихшего Вальдемара. Последнее слово прозвучало, как приговор, холодно и четко): – Алкаши.
Тишина в кабинете стала густой, как смола. Только потрескивали дрова в камине да тяжело дышал засыпающий Эрих. Вальдемар устало потер виски. Королевство, скованное их силой, держалось на волоске. И этот волосок рвался не от врагов, а от кувшина дешевого вина и древних историй, которые уже не могли ни спасти, ни утешить. Лиана была права. Они были не Богами и не Созерцателями. Они были просто уставшими, смертными людьми. И вино, увы, не давало ответов. Только вопросы и упрек в глазах жены.
Безбрежный океан звезд мерцал за окном чертога Новых Богов. Не стеклом – самой тканью реальности, которую они теперь ткали по своей воле. Третья стояла у этого «окна», наблюдая за миром Ээра. Ее взгляд был прикован не к королевским столицам или герцогствам, а к кабинету в замке Лихтенфельд, где два уставших героя глушили вино под молниеносным взором Лианы.
Третья обернулась к Третьему. Ее совершенные черты светились редкой, теплой улыбкой – смесью гордости и снисходительности, с какой смотрят на любимых, но слегка бестолковых питомцев.
– Ну они молодцы, – ее голос звучал в безмолвном чертоге, как мелодия далекого колокола. – Эти потомки магов... почти без магии сейчас. Выстояли тогда. Вместе с оставшимися Перешти. Сохранили Ракота. Нашего сына. – Она мысленно коснулась тонкой нити судьбы, тянущейся от спящей силы Ракота к тем самым терциям на Черной Реке. – Цепочка не прервалась. Благодаря их упрямству... и глупости тоже.
Третий (мужчина) сидел на подобии кресла, сотканного из туманности. Он смотрел на ту же сцену, но его взгляд был чуть мутноват, а в руке... держал не кубок, а целую звездную туманность, сжатую до размеров бокала. Внутри нее клубились и переливались целые галактики. Он мотнул головой, делая большой глоток. Сияющее "вино" звенело, как миллион хрустальных колокольчиков.
– Ну, там много что у них было, – пробормотал он, слегка растягивая слова. – Войны, предательства, эта Лиана... огненная баба. Женщины... – он тяжело вздохнул, облачко звездной пыли вырвалось у него изо рта, – ...им вечно мешают. Ну неужто бог не может... расслабиться? Разок? После всего? – Он снова потянулся к своему невероятному "бокалу".
Третья медленно повернулась. Ее теплая улыбка исчезла, сменившись выражением, которое могло заморозить солнце. Она не произнесла ни слова. Просто шагнула к нему. Ее взгляд упал на сияющий сосуд в его руке.
– Милый, – ее голос был тише шепота и острее бритвы. – Где ты взял... это?.. Она указала на "бокал". – И кто... разрешал пить?..
Третий замер. Звездное "вино" в его сосуде вдруг перестало переливаться. Оно застыло, как испуганное живое существо. Он медленно, очень медленно, поставил "бокал" на парящую рядом плазменную столешницу. Его божественное, обычно непроницаемое лицо, выражало виноватое смущение школьника, пойманного с сигаретой за гаражами.
– Это... эээ... – он закашлялся, изо рта вырвалось еще одно маленькое облачко туманности. – ...Просто энергия Хаоса... с краю... Я ее... структурировал... Для... изучения циклов распада... Ну и... попробовал... Чисто ритуально! В честь их... выживания! – Он широко, невинно улыбнулся, но под ледяным взглядом Третьей улыбка быстро сползла.
Третья подошла вплотную. Она не была выше его, но казалась исполином в этот момент.
– "Ритуально"? – Она мягко подняла руку. Не к его лицу. К самому "бокалу". Мгновение – и ослепительная, сжатая до точки туманность исчезла с плазменной столешницы, будто ее и не было. – Расслабляться, милый, – ее голос был ледяным, – нам нельзя. Ни на миг. Потому что "ритуальное" расслабление одного бога... это сигнал Хаосу. Сигнал, что стена дала трещину. Ты хочешь повторить историю с нашей "собраткой"? Чтобы какой-нибудь новый Старший через три тысячи лет рассказывал пьяным герцогам, как ты "расслабился" и проломил барьер?
Третий потупился. Звездная дымка окончательно рассеялась в его глазах, сменившись трезвым, хотя и виноватым, пониманием.
– Ты права, – пробормотал он. – Просто... смотреть на них... иногда так хочется быть... проще. Как они. С их кувшином дешевого вина и вечными проблемами.
Третья вздохнула. Ее строгость смягчилась на долю секунды. Она положила руку ему на плечо.
– Они могут себе позволить быть "проще". Потому что мы стоим на страже. И если мы "расслабимся"... у них не будет ни вина, ни проблем. Ничего. Помни об этом. И больше – ни капли. Даже "ритуально". Понял?
Третий кивнул, глядя на пустое место, где секунду назад сияла целая туманность-"выпивка". Где-то внизу, в замке Лихтенфельд, Эрих храпел в кресле, Вальдемар пытался что-то объяснить Лиане, а Лиана одним словом – "Алкаши!" – подводила итог вечеру. Новые Боги наблюдали. Без звездного вина. На страже. Потому что чье-то расслабление вверху могло стоить мира внизу.