Плато встречи опустело. Ветер гулял по камням, свидетелям древних решений. Но взор Шестерых и световые формы Перешти были обращены вниз, к долине, где Лллл осторожно снимал сонного сына со спины. Радость от чуда исцеления смешивалась с тихим ужасом женщин и благоговейным страхом мужчин пещеры.
Вторая наблюдала, ее совершенные губы тронула едва заметная улыбка. Ее мысль была теплой, обращенной к Перешти:
Хорошие у вас люди. Сильные духом. Смотрите – он уже не просто копает. Он видит. Чувствует землю. Она мысленно указала на Лллла, который, уложив сына, снова взял палку-копалку, но теперь его движения были увереннее, целенаправленнее – он знал, где искать. Теперь все будет хорошо. Через пятьдесят оборотов светила – расплодятся. Родо-племенной строй освоят. Им уже есть что защищать и передавать. Она мысленно прикоснулась к челу Перешти-Камня, делясь знанием. Таким, как он, уже можно... намекнуть. О свойствах острой кости. О луке из гибкого дерева и тетиве из жилы. Они сами додумаются до композитных луков позже. Семя брошено.
Первый кивнул, его взгляд оторвался от долины, где начиналась новая эра разума, поддержанного магией. В его глазах светилась удовлетворенность, но под ней клокотала старая тревога.
"Ну что ж," – его мысль была спокойной, но твердой. – "Пора. Поедем взглянуть на... родственничка."
Они материализовались не на плато, а там. У подножия Ледяных Зубьев, на севере Ээры. Скала возвышалась мрачным, неровным шпилем, покрытым вечными снегами и ледяными натеками. Именно здесь, по словам Перешти, спал их загадочный "собрат". Воздух звенел от холода и древней, спящей силы.
Перешти остались чуть поодаль, их световые формы сжались, мерцая тревожно. Мощь этого места была для них чуждой, подавляющей.
Третий (мужчина) шагнул первым к черной, отполированной ветрами поверхности скалы. Он поднял руку, ладонь легла на ледяной камень. Его лицо стало сосредоточенным, веки сомкнулись.
Хм... Он жив. Скорее всего. Но разум... какой-то странный. Спутанный. И... пустой. Он ничего не помнит. Скорее всего.
Первая женщина обменялась быстрым взглядом с Первым.
Скорее всего. Рискнем. Снимем навождение. Двое – щиты.
Вторая и Третья (женщины) синхронно подняли руки. Невидимые, но невероятно плотные силовые поля сгустились вокруг Шестерых, заслонив их от скалы мерцающей сферой чистого света. Энергия билась о щиты, как пойманная птица.
Третий надавил ладонью. Не физически – волей. Древней, рожденной Хаосом силой, превосходящей законы мира Ээры.
Скала затрещала. Не громко, а с леденящим душу скрежетом, будто ломались кости планеты. Ледяные наросты осыпались, черная поверхность начала... оседать. Камень не разрушался, а словно таял, терял форму, обнажая то, что было внутри.
Под слоем камня и льда оказалось тело. Человеческое. Облеченное в простую, грубую накидку из льняного полотна, знакомую Шестерым – их собственную "одежду" в моменты смирения силы. Ни украшений, ни знаков отличия. Ничего. И это тело... принадлежало женщине. Совершенной, как и они, но с чертами лица чуть мягче, чуть моложе. Ее глаза были закрыты.
Она открыла их.
Глаза были цвета темной бездны, как у всех Созерцателей, но в них не было ни мудрости, ни силы, ни узнавания. Только мгновенная, дикая паника пробудившегося зверя. Не успев понять, кто перед ней, она инстинктивно махнула рукой в сторону группы.
Удар был слепым, но чудовищным по мощи. Волна чистой, неструктурированной энергии Хаоса рванулась вперед. Щиты Второй и Третьей дрогнули, засветились ослепительно, но выдержали. Однако Перешти, стоявшие вне защиты, были сметены мгновенно. Их световые формы исторглись из реальности Ээры, как пушинки в урагане, выброшенные к самому краю мира, на грань растворения в Хаосе.
Первая и Первый среагировали в долю мгновения. Их воля сомкнулась, как клещи, схватив выброшенных духов света тут же, на самой грани небытия. Мощным рывком они втянули Перешти обратно в Ээру. Световые формы дрожали, мерцая едва заметно, потрясенные до глубины своей сути.
И в тот же миг, пока Первая и Первый спасали духов, Третий среагировал на атаку. Его ответный импульс был не атакой, а... зеркалом. Чистым, без искажений отражением той самой слепой волны Хаоса, что выпустила девушка. Удар вернулся к ней сполна.
Тело женщины дернулось, будто от удара током. Она не упала, но отшатнулась, впервые полностью осознав происходящее. Паника в ее глазах сменилась чистым, детским испугом.
Первая (ее голос был холоден, как лед Ледяных Зубьев, и резал, как их кромки) обратилась к ней, пока Первый и Третья проверяли состояние Перешти:
Мы в шесть раз минимум сильнее тебя, дитя Хаоса. Еще раз заденешь наших слуг – вышвырнем тебя обратно в Хаос. Думаю, он тебя и послал сюда, неудачницу.
Девушка сжалась. Ее губы задрожали. Она выглядела не древним существом, а потерявшимся, напуганным ребенком в теле богини.
Я... я испугалась, – ее мысль была тонкой, дрожащей нитью. Совсем не голосом Созерцателя.
Первый поднял руку, успокаивающе глядя на Первую. Его голос, всегда несущий покой, был мягче:
Подождите. Дайте ей оклематься. Опомниться. Он повернулся к световым формам, которые медленно приходили в себя, их мерцание стабилизировалось. Перешти, уйдите. Сейчас. Здесь не ваше место. Мы шестеро – легко справимся с одной растерянной душой.
Перешти поклонились – глубоко, с немой благодарностью за спасение – и растворились в лучах слабого северного солнца, унося с собой потрясение от встречи с истинным лицом силы, которую они считали "Великими".
На снежном склоне у подножия Ледяных Зубьев остались только Шестеро и она. Проснувшаяся. Потерянная. Испуганная. И невероятно опасная в своей неосознанности. Ветер выл, завывая в расщелинах скал, как Хаос, наблюдающий за своим пробудившимся экспериментом.