Плато снова напряглось. Ветер внезапно стих, будто прислушиваясь. Вторая только что обозначила границы грядущей магии, а теперь ее слова повисли в воздухе, ожидая реакции. Но откликнулись не духи света.
Второй (мужчина) тяжело вздохнул. Его взгляд скользнул по своим собратьям-мужчинам, а затем к женщинам – Второй, Третьей, Первой. В его совершенных чертах мелькнуло что-то удивительно человеческое – усталое раздражение, смешанное с долей юмора.
"Девушки," – его мысль прозвучала сухо, но громко, обращаясь именно к женской половине Шестерых. – "Мы, конечно, любим наших жен... но в этом мире вы нам рта не даете открыть?"
Третья фыркнула, Вторая подняла бровь с видом "ну и что?", Первая лишь слегка наклонила голову, давая ему продолжить.
Он повернулся к Перешти, его голос снова обрел деловитость, но с легким оттенком досады:
"Пределы магии. Ограничения. Стихии. Только стихии. Земля, вода, огонь, ветер. Без пятого элемента – без духа, без манипуляций разумом, временем, сущностью. Чистая энергия природы." Он сделал паузу, подчеркивая важность. "Попытки перейти грань... попытки украсть крохи иной магии, не стихийной... Перешти имеют право и обязанность на уничтожение любого, кто стал псевдобессмертным. Это – единственный в магической науке способ обойти запрет на истинное бессмертие через постоянную регенерацию за счет искаженной магии. Он недопустим."
Он поднял руку, как бы рисуя в воздухе:
"Чистая магия стихий – это цикл. Земля трескается от засухи – но потом приходит дождь, и она заживает. Вода высыхает – но испаряется, образует облака и падает вновь. Огонь затухает – но молния или искра его рождают снова. Ветер умолкает – но давление и тепло гонят новые потоки. Сама сила стихий не позволит шаману перейти ненужные барьеры. Он – часть цикла, а не его господин. Его сила – это смола для дерева, а не топор для леса. Понятно?"
Перешти мерцали согласием. Принцип цикличности, неуничтожимости стихий был им глубоко родным. Уничтожение же того, кто пытается этот цикл сломать ради личной вечности – логично и необходимо для сохранения баланса.
Второй кивнул, удовлетворенный. Но затем его взгляд стал тяжелее, вернувшись к главной тревоге. Он обратился ко всем Созерцателям, но его слова были адресованы в первую очередь женщинам:
"Но меня, честно говоря, волнует не столько магия... сколько Он. Созерцатель. Камень. Мы никого, кроме наших собственных детей, никогда не встречали. Вы представляете, какой резонанс был бы, если бы он спускался в миры, как мы? Мы бы услышали! А этот мир... он моложе нас на порядки. Мы были здесь с самого начала разумной искры. Откуда он взялся?!"
Вторая отозвалась первой, ее прежняя веселость сменилась холодной усмешкой:
"Проделки Хаоса, милый. Сколько миров мы у него из-под носа утащили, не дав поглотить? Будь я купцом... я бы ненавидела таких наглых конкурентов." Ее глаза сузились. "И он нам подкинул 'серьезного собрата'? Собрата?" Она резко рассмеялась, звук был колючим. "Ты ошибаешься. Мы вышли парой. Три пары. Я да ты." Она указала пальцем на него, затем на других. "А это... гм... ну, вы поняли. Чужак. Эхо. Ошибка. Или... вызов."
Она выпрямилась, и в ее позе появилась стальная решимость, знакомая по сотням спасенных миров:
"Надо прощупать этот камень. Разбудить его суть. А если что... – ее губы тронула безжалостная улыбка, – ...вышвырнем обратно в Хаос. Нас шестеро. Мы сильнее кратно."
Молчание на плато стало грозовым. Даже Перешти почувствовали сдвиг – от планов спасения деревьев и лечения детей к чему-то древнему, опасному и личному. Хаос не просто капризный художник. Он мог быть и мстительным купцом. И Шестеро были готовы защищать свой "бизнес" спасения разума с холодной яростью первых детей Хаоса. Северные Ледяные Зубья ждали.