Тишина на плато стала хрупкой, как тонкий лед. Световые юноши Перешти замерли, их мерцание застыло в немом вопросе перед холодной прагматикой Шестерых. И тогда Третья резко шагнула вперед. Ее движение было не плавным, как у других Созерцателей, а почти человечески порывистым. Она взмахнула руками, как бы отбрасывая невидимую пелену недосказанности.
"Стойте!" – ее мысль, обычно четкая и холодная, теперь несла оттенок раздражения, даже упрека, обращенного к своим же собратьям. – "Вы говорите с ними так, будто они прошли с нами сотни миров! Будто они видели восход и закат галактик! Да взгляните же!"
Ее совершенное лицо, обычно бесстрастное, обратилось к световым юношам. В глазах Перешти читалось смятение, глубина которого была незнакома древним Созерцателям. Они были молоды. Их мир был молод. Вулканы, над которыми они недавно весело кружили, еще дымились; ураганы, в которые они вплетались как струи чистого воздуха, еще не улеглись; а искра разума вспыхнула здесь буквально вчера по меркам вечности.
"Дайте я объясню," – мысль Третьей была направлена уже к Перешти, и в ней звучали ноты, которых духи света еще не слышали – приказ, смешанный с попыткой терпения. Она повернулась к ним, ее взгляд был острым. "Остановитесь. Да, мы Первые. Но варианты у Хаоса... ограничены. Мы спустились однажды в мир, где разум должен был вот-вот родиться. И ждали. Устроили спор... научный? Нет, не так. Мы пытались понять, почему хаотичное движение Хаоса приводит в основном к девяти расам? Почему в подавляющем большинстве люди? А из них – чаще всего одна доминирующая?"
Она сделала паузу, давая мерцающим юношам впитать это. "У вас здесь – четыре вида. Но понимаете? Это все равно что ваш пещерный лев. У него три вида шкуры: черная, рыжая, белая. Один чуть сильнее, другой чуть проворнее. Но это один вид! Проблемы выживания рас у вас нет! У вас проблема выживания одного вида, который Хаос, в своей прихоти, разбил на несколько форм! И потом, вероятно, он снова разобьется: одна форма станет узкоглазой, другая почернеет или уже была черной... Это все вариации! Как если бы белый лев спарился с черной львицей – котята были бы разных оттенков!"
Третья жестикулировала, ее движения были резче, чем у других Созерцателей, словно она переняла эту манеру у тех самых людей, за которыми наблюдала. "Но если этот лев живет только в скалах, выживет лишь рыжий, да и тот природа чуть изменит, а потом вытеснит в пустыню – там легче добычу гонять, а горные бараны слишком прыткие! Вот где логика! Не в том, о чем вы тут замерцали от ужаса!"
Она обвела взглядом своих собратьев, затем снова обратилась к Перешти, чье мерцание теперь колебалось, пытаясь уловить суть. "Нет, Перешти, вы – это новое. Мы впервые видим духов света. Видимо, Хаос проявляет себя в духах по-разному каждый раз. Но расы... разумные расы – они одинаковые! Из мира в мир!"
Третья замолчала на мгновение, ее взгляд стал отстраненным, уходящим в глубины памяти. "И вот к чему мы пришли в наших спорах... В тех мирах, что Хаос поглотил до Ээры, были... сущности. Божества. Над мирами. Они защищали свои творения, в которых были определенные расы. Хаос поглотил их по своим причинам... а теперь выплевывает их слабые отражения. Мы, Созерцатели... может, мы лишь отражения тех божеств? А не истинные боги? И люди... возможно, в тех мирах они были одни. Просто обычные. Но Хаос, поглотив, исказил, вклинил сюда свои... проблемы. Свои эксперименты. Четыре формы вместо одной."
Ее мысль стала тише, но от этого только весомее. "А насчет вас, духов... Есть подозрение. Большое подозрение. Мы потом поговорим, выслушаем вас. Но... почему в мирах обычно встречаются духи лишь одного вида? Может, потому что Хаос, поглощая те старые миры, не смог взять все их духовное разнообразие? Его... захаосило."
Слово "захаосило" прозвучало странно, почти грубо на фоне их возвышенной речи, но оно несло точный смысл – беспорядок, искажение, потеря исходного образца.
Плато снова погрузилось в тишину, но теперь она была иной. Не гнетущей, а... осмысляющей. Перешти мерцали медленно, как бы переваривая новую, ошеломляющую картину. Они – уникальные духи света? А расы – всего лишь искаженные копии единого архетипа? А сами Созерцатели... возможно, лишь бледные тени тех, кто был до?
Первый смотрел в бездну Хаоса за границами Ээры. Его лицо, обычно непроницаемое, выражало теперь глубокую, древнюю задумчивость. Гипотеза Третьей висела в воздухе, холодная и тревожная, как горный ветер. Они пришли спасать Разум, но что, если они сами – всего лишь эхо?