Лиана улыбалась, глядя на них. Нет, она не знала, что Вальдемар приедет лично. Она ожидала его маршалов, его знамя. Но не его самого, старого пропойцу и гения войны, в самой гуще таранного удара. Но то, что они оба явятся МОМЕНТАЛЬНО, как только замок осадили?.. Это было очевидно. Все в королевстве знали: лагеря Востока и Юга стоят рядом с землями Запада не просто так. Это был щит. И капкан.
"Мышеловка", – мысленно поправила себя Лиана. Идеально захлопнувшаяся. Ведь эти 1200 латников в королевских гербах... они были элитой домена того самого "бывшего короля", которого Эрих и Вальдемар вместе бросили в темницу год назад. И Эрих, и Вальдемар прекрасно знали: дворянчики из домена не смирятся. Они будут охаметь, интриговать, искать лазейки, попробуют развернуть ситуацию силой – вернуть своего ничтожного королька, отомстить. "Попробовали, – с холодным удовлетворением подумала Лиана, глядя на поле, усеянное трупами в знакомой ливрее. – И вот ваш ответ".
Ее взгляд невольно скользнул на юг. Туда, куда ушло их войско с верным Галленом во главе. Туда, где беспокоили границы герцога Айе, ее старого союзника (а когда-то – потенциального свекра, если бы не политика и не Эрих). "Жалкие кочевники"... Лиана почти усмехнулась. Она даже не удивится, если дознание покажет: эти "беспокоящие" орды подкуплены золотом все из того же оскудевшего, но все еще коварного королевского домена. Еще одна ниточка заговора, еще одна попытка расшатать южные рубежи, пока Запад "беззащитен". "Глупцы, – мысленно произнесла она, глядя вслед Вальдемару и Нироду, которые уже спешивались, передавая коней оруженосцам. – Вы разбудили не спящего волка. Вы разбудили волкодавов. И теперь Галлен покажет вам, что значит гнев Запада".
Запах жареного мяса и свежего хлеба начал пробиваться сквозь дым битвы – кухни замка работали на полную мощность, готовя пир для победителей. Лиана взяла Эриха под руку. Главная битва была выиграна. Но война, война тронов и интриг, только продолжалась. И они были готовы.
...Вальдемар только хрипло рассмеялся в ответ, хлопнув Эриха по спине: "А ты, Лихтенфельд, все тот же брезгливый щенок!" Он оглядел внутренний двор, заваленный ядрами (неприятельские катапульты все же поработали), и ткнул пальцем в сторону колодца: "Родники у вас внизу есть? Вода – главное".
Эрих кивнул, снимая перчатку: "Есть. И провизии... ну, не видел детально склады после обстрела, но на три месяца любой идиот удержит". Он бросил перчатку оруженосцу и посмотрел на юг, туда, куда ушел Галлен. "А через два точно вернется Галлен. Их тысяча двести. У графа – тысяча. Даже если б осада и была... В чем тупой смысл, спрашивается, идти к моему замку без единой пушки? Без лестниц? Заблокировать? Заблокировать меня?" В его голосе звучало искреннее недоумение, смешанное с презрением.
Вальдемар фыркнул, вытирая сажу со щеки: "Они его вообще не собирались брать, замок-то. Тупой смысл? Просто блокировать. На неделю. От силы – две. Мне-то до тебя за две недели рысью – как до соседней харчевни. Но репутацию бы попортили знатно. «Великого Герцога Запада заперли в его же конуре!» А потом... потом тихо ушли бы в свой проклятый домен. И оставалось бы только гадать: кто это был? Это сейчас они тут валяются мертвые, – Вальдемар мотнул головой в сторону поля, – узнавай, кто и что. А так..."
Тут вмешался Нирод, до сих пор молча наблюдавший. Его голос был спокоен, но резал как скальпель: "Ты не обратил внимание, Эрих? Ни одного штандарта. Ни одного герба крупнее баронского на щитах у тех, кто к воротам лез. Трусы. Расчетливые трусы. Хотели укусить исподтишка и слинять безнаказанными".
Лиана почувствовала, как холодная ярость сменила ее недавний смех. Да. Теперь все вставало на свои места. Это была не попытка захвата. Не дерзкий рейд. Это была провокация. Дешевый, но потенциально эффективный удар по авторитету Запада. Запереть могучего Повелителя Скал в его крепости на глазах у всего королевства – сильнейший пропагандистский ход для сторонников свергнутого королька. Анонимность гарантировала безнаказанность. Но они просчитались. Они не учли скорости реакции Вальдемара и Нирода. Не учли, что мышеловка захлопнется мгновенно. И вместо позорной блокады получили сокрушительное поражение и груды опознаваемых трупов в королевских ливреях. Их анонимность растворилась в крови и грязи.
"Расчетливые трусы, – повторила Лиана, глядя на Эриха. – Но теперь их расчет – их же могила". В ее голосе звенела сталь.
Эрих молча сжал кулак. Его взгляд, только что насмешливый, стал холодным и опасным. Репутацию хотели попортить? Теперь они заплатят за это не только трупами. Они подписали себе приговор всей своей касте. "Галлену будет что рассказать герцогу Айе, – тихо произнес он. – И показать. Наши 'беспокоящие кочевники' скоро получат... подкрепление. Из домена".
Запах жареного мяса становился все навязчивее. Но пир победителей теперь отливался в мраке новых интриг. Война тронов требовала не только силы меча, но и остроты взгляда, способного разглядеть врага без штандарта в тени.Смех Вальдемара раскатился по полю, смешавшись с последними стонами и командными криками. Лиана вытерла слезы, навернувшиеся от хохота, и взглянула вниз, к воротам. Дым еще стелился, но хаос уступал место порядку. Терция сына уже размыкала строй, пикинёры выдвигались, чтобы добивать раненых врагов и собирать трофеи под присмотром сержантов. Сам Эрих, вытирая клинок, что-то говорил командиру стражи, указывая на захаб, где лежали трупы тех двадцати смельчаков (или дураков), что прорвались внутрь.
И тогда она увидела их. Два всадника, медленно объезжавшие груды тел и копошащихся санитаров. Великий Герцог Востока, Вальдемар фон Штауфен, Повелитель Ветра, и Великий Герцог Юга, Нирод, Повелитель Молний, ее двоюродный брат. Их доспехи были забрызганы грязью и кровью, кони устало фыркали, но они держались с невозмутимым достоинством победителей. Они въезжали в замок, как и полагалось союзникам и родне – через главные ворота, мимо выстроившихся в почетный караул уцелевших защитников.
Эрих, увидев их, тронул Лиану за локоть. Они спустились с бастиона, встретив гостей у самого порога внутреннего двора. Пыль битвы еще висела в воздухе, смешиваясь с запахом крови и гари.С Ниродом Эрих обменялся крепким, сердечным рукопожатием. "Брат", – просто сказал Эрих, и в этом слове была благодарность за скорость, за молниеносный удар, за кровные узы.
С Вальдемаром – было объятие. Грубое, мужское, латы звенели от удара. Эрих отшатнулся, преувеличенно сморщив нос: "Фу, Штауфен! Ты своего коня когда последний раз мыл? Пахнешь так же, как после той пьянки в Аскалоне!" Вальдемар только хрипло рассмеялся в ответ, хлопнув его по спине: "А ты, Лихтенфельд все тот же брезгливый щенок!"