На следующее утро Миранальда
не застала папу дома. Он полностью поправился и уехал на работу ещё затемно, пока его девочка сладко спала, укутанная в пушистые объятия своих снов. Разбудил её самый родной и ласковый голос на свете:
— Мира… Мирочка, моя любимая, пора просыпаться, — напевала мама, мягко касаясь её плеча. — Уже солнышко встало и заглядывает к тебе в окошко. Хочет приласкать тебя своими тёплыми, золотистыми лучиками…
Миранальда открыла глаза, и её карие, как спелые каштаны, глазки сразу встретились с мамиными. Она улыбнулась, наблюдая, как мама раздвигает светлые, льняные шторы, впуская в спальню потоки яркого, утреннего света. Пылинки, словно крошечные золотистые феи, закружились в солнечных лучах, освещая комнату.
Мама подошла к кровати и, нежно склонившись, поцеловала дочку в бархатистый лобик. Но не успела она отстраниться, как Миранальда стремительно обвила её шею своими маленькими, тёплыми ручонками.
— Мама, мамочка, доброе утро! — защебетала она, осыпая мамино лицо лёгкими, порхающими, как крылья бабочки, поцелуйками. — У тебя самые красивые и самые теплые щёки на всей планете!
В садик мама привела Миранальду одной из последних. Воздух в группе уже был наполнен утренним гомоном, смехом и стуком кубиков. Её подружка Марина сидела за столиком, сосредоточенно раскладывая пазлы с изображением замка с радужными башенками. Увидев Миранальду, её лицо омрачилось.
— Ой, Мира, — вздохнула она с обидой, — у меня тут несколько пазлов пропало. Кира взяла их и положила себе в карман, а отдавать не хочет! Я ей улыбнулась, как ты делаешь, и сказала: «Кирочка, ты очень хорошая, давай вместе играть, только отдай пазлы». А она меня… она меня обозвала!
Миранальда посмотрела в угол комнаты. Там, накрывшись невидимым, но ощутимым облаком грусти, сидела Кира. Она была свернута калачиком в кресле, её хмурый взгляд исподлобья скользил то по Марине, то по другим детям. Она и раньше бывала такой, но сегодня её обычная сердитость казалась особенно густой и тяжёлой.
— Кире сегодня очень плохо, — тихо и с сочувствием сказала Миранальда, прикладывая ладошку к своей груди. — У неё тут всё в серых, колючих тучках, и здесь очень-очень холодно. Её, наверное, кто-то сильно обидел, и ей стало больно и одиноко.
Марина смотрела на подругу с недоумением.
— Но почему же она тогда меня обижает?
— Ты не обижайся на неё, Мариночка, — мягко уговаривала её Миранальда. — Видишь ли, когда ты на неё обижаешься, у тебя тут тоже появляются маленькие серые тучки. А когда я смотрю, как они тебя покрывают, они начинают переползать и на меня, пытаются закрыть моё солнышко. Мне потом приходится прикладывать усилия, чтобы их аккуратно разогнать, чтобы они оставили нас в покое.
Она взяла Марину за руку, и от её прикосновения Марина почувствовала, как тревога и обида потихоньку отступают.
— Пойдём лучше твою любимую «Дашу» красиво оденем! Выберем самое нарядное платье с бантиками и кружевами! А после завтрака будем вместе рисовать огромный, спелый арбуз или корабль с алыми парусами! — загорелись глаза Миранальды. — А когда у Киры тучки сами развеются и ей станет теплее, она сама тихонечко подойдёт и положит пазлы на место. Поверь мне.
Миранальда посмотрела Марине прямо в глаза своим ясным, тёплым взглядом, полным безграничной веры и доброты. И Марина, глядя в них, увидела не просто утешение, а целую вселенную понимания и спокойствия. Она перестала хмуриться, её лицо озарила слабая, но уже настоящая улыбка. Она кивнула, соглашаясь.
— По рукам! — радостно прошептала Миранальда, и они побежали к кукольному уголку, оставия серые тучки Киры потихоньку рассеиваться в тёплой атмосфере группы.
Миранальда и Марина, увлечённые нарядом для куклы Даши, уже подбирали ей изумрудные бархатные туфельки, когда движение в комнате привлекло внимание Миранальды.
Она увидела, как их воспитательница, Анна Сергеевна, мягкой, бесшумной походкой направилась в угол комнаты, где всё ещё сидела, сжавшись в комочек, Кира. Анна Сергеевна спокойно присела на корточки рядом с девочкой, чтобы оказаться с ней на одном уровне, и тихо, ласково что-то сказала, положив свою руку на спинку кресла.
Миранальда, невольно затаив дыхание, сосредоточилась. Она не слышала слов, но видела и чувствовала всё.
Она видела, как напряжённые плечики Киры поначалу вздрогнули и ещё сильнее сжались. Но Анна Сергеевна говорила дальше — нежно, как мама, и с искренним интересом. Она не требовала ничего, не упрекала, а просто делилась теплом своего сердца.
И тогда Миранальда внутренним, своим особым зрением увидела, как вокруг Киры начало происходить чудо. Те тяжёлые, серые и колючие тучки, что сжимали её сердце, стали потихоньку светлеть, истончаться и рассеиваться. Они не исчезли мгновенно, нет. Они медленно отступали, нехотя, словно туман на утреннем солнце.
А потом... потом из-за этой пелены пробился первый робкий лучик — тёплый, яркий, живой. Он был похож на маленькое солнышко, которое проснулось внутри самой Киры. Он согревал её изнутри, и Миранальда буквально физически почувствовала, как холод и одиночество отступают, уступая место этому свету.
Личико Киры постепенно разгладилось, взгляд из-под опущенных ресниц стал не таким колючим, а скорее задумчивым. Она неуверенно взглянула на Анну Сергеевну, и та в ответ улыбнулась ей самой доброй, самой понимающей улыбкой на свете и что-то предложила, кивнув в сторону игровой.
Через мгновение Кира медленно, будто не совсем ещё веря, вытащила из кармана своего платьица разноцветные детальки пазла и, не глядя на Марину, молча положила их на край стола.
Миранальда тихо и счастливо вздохнула. Всё было правильно. Всё шло своим чередом. Взрослые, которые умеют любить, были такими же волшебниками, как и она. И от этой мысли её собственное внутреннее солнышко засияло ещё ярче. Она снова взяла Марину за руку и прошептала обращая внимание на Киру:
— Её солнышко проснулось. Теперь всё будет хорошо.
автор Сергей Кузьмин