Утро началось
не с привычного звонка будильника, а с тишины и особой, тёплой, чуть сонной атмосферы в доме. Миранальда проснулась одной из первых и, накинув на плечи свой плюшевый, мягкий халатик цвета летнего неба, поспешила на кухню, откуда доносился знакомый аромат свежезаваренного какао.
— Мамулечка, доброе-предоброе утро! — пропела она, вбегая в кухню.
И тут же замерла на пороге. За столом, прислонившись к спинке стула, сидел папа. Но вид у него был необычный — усталый, чуть помятый, он старался держаться прямо, но на лице читалась гримаса боли.
— Папочка! Ты дома? — удивилась Миранальда, подбегая к нему. — А почему ты в кровати… то есть, не в кровати? Ты что, заболел?
Папа попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривоватой.
— Да, солнышко, что-то сильно прихватило спину. Так больно, что аж ходить тяжело. Решил сегодня поболеть дома, пока не полегчает.
Глаза Миранальды наполнились бездонной, искренней заботой.
— А можно я сегодня в садик не пойду? Останусь с тобой! Я буду тебя лечить. Я буду твоей маленькой сиделкой!
Папа посмотрел на дочь, и его усталые глаза смягчились, наполнились такой нежностью, что, казалось, боль отступила на секунду.
— Моя Мирочка… моя ты радость, — прохрипел он. — Конечно, оставайся. Я так редко бываю с тобой дома, вдвоём.
В этот момент в кухню вошла мама с тарелками. Она посмотрела на мужа, на его похудевшее от боли лицо, потом на дочь — на её решительное, полное любви личико — и мягко улыбнулась.
— А знаешь, а почему бы и нет? — сказала она. — Оставайся, моя помощница. Вдвоём вам будет веселее.
Миранальда посмотрела на маму лучезарными, сияющими благодарностью глазами.
— Мамочка, какая же ты хорошая! Как хорошо, что ты у нас есть, такая славная и понимающая!
Она тут же подбежала к папе и осторожно тронула его плечо.
— Папочка, давай я тебя немного полечу. Я просто подержу свои ручки на твоём больном месте, и тебе сразу станет намного-намного легче. Обещаю!
Мама с улыбкой наблюдала за этой сценой.
— Ну вот, как хорошо, что есть кому позаботиться о нашем больном. Я накрою на стол, а вы потихонечку двигайтесь в мою сторону. — И, оставив их, вышла накрывать на стол.
Миранальда очень серьёзно подошла к делу. Она забралась на диван рядом с папой и аккуратно, словно маленькая птичка, согревающая птенца, приложила свои тёплые, мягкие ладошки к тому месту на его спине, где была боль.
— Папочка, — тихо и очень серьёзно сказала она, — я вижу, почему тебе больно.
Папа с интересом повернул к ней голову.
— Да? А почему?
— Твои мысли в голове… они стали очень тяжёлыми. Как огромные, мокрые камни. Они висят на тебе и тянут вниз, к земле. Они тяготят тебя, приносят с собой тёмные, серые тучки переживаний, и вся эта тяжесть оседает у тебя здесь, на спине. — Её пальчики легонько водили по его спине, и от их прикосновения действительно становилось теплее и мягче, боль понемногу отступала, уступая место лёгкому, целительному теплу.
— Ты почти никому не веришь и пытаешься всё взвалить на себя, всё проконтролировать, — продолжала она своим чистым, звонким голоском. — Я попыталась тебе помочь. Видишь, больное место уже стало светлее? Но это ненадолго. Твои тяжёлые мысли скоро опять всё вернут на место. Я не могу их изменить, папа. Это можешь сделать только ты. Я тебя очень-очень сильно люблю. Я не хочу, чтобы ты болел.
Папа слушал, и его глаза наполнялись изумлением. Боль и правда отступала. Но не столько от прикосновения, сколько от простых и мудрых слов его дочки, которые, казалось, разгоняли тучи прямо у него в голове.
— Знаешь, Мирочка, — сказал он, и голос его звучал уже твёрже и бодрее, — а мне правда стало лучше. Ты у меня и правда маленькая волшебница. Давай-ка я потихонечку встану, и мы пойдём к столу. Маме на работу, а нас с тобой ждёт самый лучший в мире завтрак!
Они осторожно, помогая друг другу, поднялись с дивана и пошли на кухню.
Мама, уже одетая для работы, ставила на стол пушистый омлет и дымящиеся круассаны. Она взглянула на мужа и улыбнулась.
— Молодцы! Рассаживайтесь поскорее. Смотрю, «укол» уже подействовал. Это очень хорошо! — она подмигнула дочери, и в её взгляде читалась безмерная гордость и нежность. — Ну, я побежала. Не болейте!
И, поцеловав обоих, она выпорхнула за дверь, оставив дома двух самых дорогих людей, которые теперь могли заботиться друг о друге. А в воздухе витал не только запах завтрака, но и лёгкий, едва уловимый аромат чуда, которое всегда там, где есть Миранальда.
автор Сергей Кузьмин