Часть вторая: Тени прошлого
Ночь прошла беспокойно. Ветер выл в печных трубах, словно души заблудших путников.
Утром за завтраком царило натянутое молчание. Первым его нарушил инженер Иволгин.
— Знаете, я просматривал вчера материалы… — он похлопал по папке. — Нашу группу собрали неспроста. Все мы так или иначе связаны с делом о перевале Дятлова. Вернее, с его последствиями.
Все замерли. Журналист Воронов жадно наклонился вперед.
— Что вы хотите сказать, Борис Сергеевич?
— Я хочу сказать, что нас свели здесь не для патриотических бесед. Кто-то знает, что мы что-то знаем. И хочет это выяснить.
— Чушь, — отрезал капитан Игнатьев. — Совпадение. Дело закрыто.
— Закрыто с многоточием, — тихо сказала Зоя Семенова. Все взгляды устремились на нее. — Его закрыли, потому что ответы были страшнее вопросов.
Профессор Кротов, до этого погруженный в изучение хлебной крошки, поднял глаза.
— Молодой человек прав, — сказал он, кивнув на Иволгина. — Нас свели. И причина — не метель. Причина в нас. В наших знаниях. Я, например, изучал священные места манси. Гора Холатчахль — «Гора Мертвецов» в вольном переводе. Для них это место табу.
— Вы хотите сказать, что дикари с луками… — начал Иволгин.
— Я хочу сказать, что есть вещи, не поддающиеся рациональному объяснению! — вспыхнул профессор. — Вы, технари, все мерите своими чертежами! А мир гораздо старше и сложнее!
Возникла напряженная пауза. Вдова Людмила Павловна смотрела в свою тарелку, ее плечи слегка вздрагивали.
Вечером того же дня полковник Петров решил действовать. Он пригласил Зою Семенову на прогулку по заснеженной веранде.
— Зоя Александровна, — начал он мягко. — Три года назад вы сказали, что ничего не знаете. Я вам верил. Но теперь… теперь мы в ловушке. Кто-то играет с нами. Помогите.
Девушка посмотрела на него, и в ее глазах он увидел тот же животный страх, что и в кабинете на Лубянке.
— Я боялась, — прошептала она. — Боялась, что мне не поверят. Что сочтут сумасшедшей. Игорь… он мне что-то говорил перед моим уходом.
— Что?
— Он был взволнован. Сказал, что они, кажется, нашли что-то. Необычное. На склоне. Какой-то предмет. Блестящий, теплый на ощупь. Он шутил, что это, наверное, спутник упал. Но в шутке была тревога.
— Почему вы не сказали этого тогда?
— Потому что, когда меня допрашивали, я поняла: вы ищете совсем не это. Вы искали диверсантов, вредителей. А я боялась, что если расскажу про эту штуку, вы решите, что это шпионский передатчик, и обвините нас всех в измене. Лучше уж стихийная сила…
Петров почувствовал ледяной холод. Она была права. В те времена ее версия могла бы погубить не только ее, но и семьи всех погибших.
— Вы рассказали это кому-нибудь еще здесь? — спросил он.
— Нет. Только вам.
Они вернулись внутрь. Петров был погружен в мысли. «Предмет». Это меняло дело. Версия о секретных испытаниях получала новую почву.
Ночью разбудил крик. Пронзительный, женский. Петров с пистолетом в руке выскочил в коридор. Двери других постояльцев тоже открывались.
Крик доносился из комнаты Зои Семеновой. Дверь была не заперта. Внутри, на кровати, сидела Зоя, вся бледная, трясущимися руками указывая на тумбочку. На ней лежала кукла. Самодельная, тряпичная. И у нее изо рта торчал отрезанный окровавленный бычий язык.
На стене черным углем было начертано: «МОЛЧИ».
Все собрались в коридоре в ночных одеждах, испуганные и растерянные. Капитан Игнатьев, взявший на себя командование, осмотрел куклу.
— Уголь из печки. Язык, скорее всего, из пищеблока. Никакой чертовщины. Кто-то из нас — отличный психолог и любитель театральных жестов.
— Но зачем? — спросила переводчица Штерн, кутаясь в халат.
— Чтобы напугать. Чтобы заставить говорить. Или молчать, — мрачно заметил Игорь Семенович. Он смотрел на лица. Профессор Кротов был бледен и взволнован. Иволгин хмур и зол. Вдова плакала. Воронов пытался сфотографировать куклу, но Игнатьев остановил его. Доктор Смолин успокаивал Зою.
Петров понял, что игра началась по-настоящему. И неизвестный противник сделал первый ход. Угроза была реальной.