— Катя звонила, сказала, что Максим температурит. Наверное, съезжу, посмотрю, — Андрей застегивал рубашку, не глядя на жену.
— В субботу? — Оксана оторвалась от глажки. — У нас же планы были. Мы хотели в торговый центр съездить, ты обещал помочь мне кухонный гарнитур выбрать.
— Ну и что? Мебель подождет, а ребенок болеет, — муж пожал плечами, поправил воротник. — Кать одна с ним, трудно ей.
Оксана поставила утюг на подставку, медленно повернулась к Андрею. Семь лет замужества научили её распознавать эти интонации, эти якобы случайные фразы про бывшую жену.
— Трудно, — повторила она. — А когда нам с тобой было трудно, когда я лежала в больнице после операции, она Максима к себе взять не могла. Помнишь? У неё тогда работа была важная, командировка.
— Оксан, не начинай. Это же мой сын.
— Твой сын приезжает к нам каждые выходные. А сегодня суббота, и мы планировали провести время вместе. Я уже в магазине созвонилась с консультантом, он нас ждет.
Андрей застыл у зеркала, встретился с женой взглядом в отражении.
— Максим важнее любой мебели, — произнес он медленно, как будто объяснял что-то очевидное. — И потом, не понимаю, что тебя так заводит. Ты же знала, на кого выходишь.
Слова повисли в воздухе. Оксана почувствовала, как что-то сжимается в груди, знакомое ощущение, которое она уже давно научилась заталкивать поглубже.
— Знала, — тихо согласилась она. — Знала, что у тебя есть сын. Знала, что есть бывшая жена. Только не знала, что буду всю жизнь на третьем месте.
— О чем ты говоришь? — Андрей повернулся к ней, но в глазах его была не растерянность, а раздражение. — Максим — мой ребенок, он не может быть на каком-то там месте. А Катя... ну да, мы общаемся, но только из-за сына.
Оксана села на край кровати, сложила руки на коленях. Вспомнила, как в самом начале их отношений подруга Света предупреждала: «Оксань, подумай хорошенько. Мужчина с ребенком от первого брака — это всегда история с продолжением. И не всегда счастливым».
Тогда она не хотела слушать. Андрей казался ей идеальным: заботливый отец, который не бросил сына после развода, ответственный, надежный. Она влюбилась в то, как он терпеливо объяснял восьмилетнему Максиму математику, как покупал ему книжки про динозавров, как переживал из-за каждого синяка на детском колене.
«Вот это настоящий мужчина», — думала тогда Оксана, наблюдая за их играми в парке. Её собственный отец ушел из семьи, когда ей было пять лет, и она мечтала о ком-то таком — надежном, преданном.
— Катя вчера просила денег на Максимову секцию по плаванию, — продолжал Андрей, словно не замечая её молчания. — Дорого, конечно, но мальчишке нравится. Я думаю, стоит оплатить.
— Сколько? — спросила Оксана машинально.
— Пятнадцать тысяч в месяц.
— Пятнадцать тысяч... — она медленно встала, подошла к окну. — Андрей, а помнишь, когда я хотела на курсы французского записаться? Ты сказал, что денег нет, что это роскошь.
— Ну так то другое дело. Максим — ребенок, ему развиваться надо.
— А я что, не человек? Мне не развиваться?
Муж подошел к ней сзади, осторожно коснулся плеча.
— Оксан, не надо так. Конечно, ты человек. Просто... ну дети на первом месте, это понятно. Когда у нас свои будут, ты поймешь.
«Когда у нас свои будут». Эта фраза звучала уже третий год. Оксана помнила, как они планировали детей сразу после свадьбы. Но сначала Андрей решил, что надо квартиру побольше купить. Потом — машину поменять. Потом кризис на работе начался, и он сказал, что пока не время.
А Максим рос. Из восьмилетнего мальчика превратился в подростка, который теперь смотрел на Оксану с плохо скрываемой враждебностью.
— Максим меня не любит, — сказала она вслух то, что думала уже давно.
— Глупости. Он просто привыкает. Трудно ребенку, когда родители разводятся.
— Андрей, им было три года, когда вы с Катей развелись. Максим меня знает почти половину своей жизни. Если бы он хотел привыкнуть, уже давно привык бы.
Андрей отошел от окна, сел на диван, потер лицо руками.
— Не знаю, что ты хочешь услышать. Да, Макс иногда резко с тобой. Но он подросток, у всех подростков характер портится. И потом, Катя ему много чего в голову вкладывает.
— Например?
— Ну... — муж замялся. — Говорит, что ты меня настраиваешь против него. Что я стал меньше времени проводить с сыном после нашей свадьбы.
Оксана рассмеялась, но смех получился горьким.
— Меньше времени? Андрей, он у нас каждые выходные. Летом месяц жил. На каникулах две недели. А я подстраиваюсь, готовлю ему, стираю, убираю. И при этом я ещё виновата, что настраиваю тебя против собственного сына?
— Ты же понимаешь, Катя ревнует. Ей тяжело смириться с тем, что у меня новая семья.
— Ревнует, — медленно повторила Оксана. — А мне что, легко смириться с тем, что моего мужа каждый день названивает бывшая жена? То с Максимом что-то случилось, то денег нужно, то совет какой-то спросить. А когда я возмущаюсь, мне говорят, что я должна была знать, на кого выхожу.
Андрей встал, начал ходить по комнате.
— Слушай, а что я должен делать? Сына бросить? От отцовства отказаться?
— Не надо передергивать. Я никогда не просила тебя бросить Максима. Но можно же границы выстроить! Можно же сказать бывшей жене, что по любому поводу звонить не стоит. Что есть мама у мальчика, пусть она сама справляется с какими-то вещами.
— Это мой сын, и я имею право участвовать в его жизни.
— Имеешь. А я имею право на мужа, который не сорвется среди ночи, потому что у Максима зуб заболел. Который не отменит наши планы, потому что его бывшая жена попросила срочно приехать и полку повесить.
— Полку... Оксана, там водопровод прорвало. Катя одна, испугалась, не знала, к кому обратиться.
— Есть же сантехники. Управляющая компания.
— Ну да, они бы приехали через неделю, а квартиру затопило бы.
Оксана подошла к шкафу, достала сумочку.
— Куда ты? — спросил Андрей.
— Гуляю. Подумать хочется.
— Из-за чего? Я же объяснил тебе всё.
— Объяснил, — кивнула она. — Объяснил, что Катя для тебя важнее жены. Что её проблемы решаются мгновенно, а мои могут подождать. Что её страхи и переживания — это серьезно, а мои — капризы.
— Да что ты несешь? Какая Катя важнее? Она вообще мне никто!
— Никто, который звонит тебе каждый день. Никто, к которому ты едешь по первому зову. Никто, чье мнение ты учитываешь, когда принимаешь решения о том, как проводить выходные.
Андрей сел обратно на диван, обхватил голову руками.
— Господи, ну что с тобой творится? Мы же нормально жили, никто не ссорился.
— Нормально жили... — Оксана остановилась у двери. — Знаешь, я тут подумала. А может, действительно проблема во мне? Может, я неправильно понимаю, что значит быть женой?
— О чем ты?
— Я думала, что жена — это самый близкий человек. Что с ней делятся планами, советуются, проводят свободное время. А оказывается, жена — это такой помощник по хозяйству, который должен молча стирать, готовить и не возмущаться, когда муж бежит к бывшей.
— Ты утрируешь.
— Утрирую? Хорошо. Тогда ответь на вопрос: когда ты в последний раз отказал Кате в просьбе?
Андрей помолчал.
— Не помню... А что это значит?
— А когда ты в последний раз отказал мне?
— Оксан...
— На прошлой неделе я просила тебя сходить со мной к гинекологу. Сказала, что волнуюсь, что одной страшно. А ты ответил, что у тебя важная встреча на работе. Помнишь?
Андрей кивнул неохотно.
— А вчера Катя попросила тебя приехать и посмотреть на стиральную машину. Ты все дела отложил и поехал. Хотя она могла мастера вызвать.
— Это же быстро было...
— Час езды туда, час обратно, плюс время на осмотр машинки. Три часа на чужую стиральную машину ты нашел, а полчаса на поход с женой к врачу — нет.
Оксана открыла дверь.
— Куда ты идешь? — повторил Андрей.
— К подруге. Посоветоваться.
— О чем советоваться?
— О том, как жить дальше, — она обернулась. — Знаешь, все эти годы я думала, что проблема в том, что Максим меня не принимает. Что Катя вредит. А сегодня поняла — проблема в тебе. Ты сам не можешь определиться, кто тебе важнее: настоящая семья или прошлая.
— У меня нет прошлой семьи! Есть сын, которого я люблю, и есть мать этого сына, с которой приходится общаться.
— И есть жена, которая семь лет ждет, когда муж поймет, что у него новая жизнь.
Андрей встал, подошел к ней.
— Оксан, не устраивай драму из-за ерунды. Максим правда заболел, у него температура. Я съезжу, посмотрю и вернусь. Мы завтра кухню поедем выбирать.
— Завтра воскресенье. Максим приедет к нам с утра, как всегда. И мы будем развлекать его, как всегда. А кухню опять отложим.
— Ну так в будний день съездим.
— В будний день я работаю. И ты работаешь. А выходные у нас одни.
Андрей потер переносицу.
— Хорошо, не поеду сегодня. Позвоню Кате, скажу, что у меня дела.
— Не надо, — Оксана покачала головой. — Поезжай. Я поняла главное.
— Что поняла?
— Что ты никогда не выберешь. Всегда будешь разрываться между нами, всегда будешь искать компромиссы. А я устала быть компромиссом.
Она вышла из квартиры, услышала, как Андрей окликнул её, но не обернулась.
На улице было солнечно. Суббота, люди гуляли с детьми, сидели в кафе, ходили по магазинам. Нормальные семьи проводили выходные вместе.
Оксана села на лавочку в парке, достала телефон. Хотела позвонить Свете, но передумала. Что она скажет? «Ты была права, не надо было выходить замуж за разведенного»? Слишком поздно для таких выводов.
Телефон завибрировал. Сообщение от Андрея: «Приезжай домой. Давай поговорим нормально».
Она не ответила. Потом пришло ещё одно: «Я не поехал к Максиму. Жду тебя».
И ещё через полчаса: «Оксан, прости. Наверное, я действительно что-то делаю не так. Объясни мне».
Она посмотрела на экран, потом убрала телефон в сумку. Объяснять... Сколько можно объяснять очевидные вещи? Что жена имеет право на внимание мужа. Что бывшая жена не должна решать, как семья проводит время. Что взрослая женщина может справиться со сломанной полкой или температурящим подростком без срочного вызова бывшего мужа.
Солнце садилось. В парке стало тише, семьи с детьми разошлись по домам. Оксана встала, медленно пошла к дому. Нужно было принять решение. Или смириться окончательно, перестать ждать изменений. Или...
У подъезда её ждал Андрей. Сидел на ступеньках, курил. Увидев жену, поднялся.
— Я думал, ты не вернешься, — сказал он тихо.
— Я тоже думала.
— И что решила?
Оксана посмотрела на него — на этого мужчину, за которого вышла замуж, думая, что знает, какой он. На самом деле она знала только то, что он хотел ей показать. А теперь, через семь лет, понимала: он и сам толком не знает, чего хочет.
— Пока ничего не решила, — ответила она честно. — Но одно поняла точно: так дальше жить нельзя.
Андрей кивнул, бросил сигарету.
— Пойдем домой? Поговорим?
— Поговорим, — согласилась Оксана. — Только на этот раз говорить будешь не только ты.