Наталья возилась на кухне, прислушиваясь к звукам за окном: она ждала приезда внучки. С тех пор, как скончался супруг, а сын женился, маленькая Лерочка стала для неё отдушиной. Дни за удалённой бухгалтерской работой и домашними заботами сливались в однообразные месяцы до новой встречи.
Уловив звуки подъехавшего автомобиля, Наталья поспешила на улицу и первой увидела Ольгу, мать своей невестки Екатерины. Она была в футболке со стразами и джинсах с прорезями на коленях. Женщине пятьдесят три года, а она вырядилась, как девчонка! И разве можно надеяться, что такая бабушка даст внучке хорошее воспитание? Наталья жалела, что сын с семьёй жил не рядом с ней, в деревне, а в городе с тёщей.
– Бабуля! – завопила восьмилетняя Лера и со всех ног бросилась в объятия любимой родственницы.
– Боже, что у тебя с волосами? – охнула Наталья, перебирая её разноцветные пряди.
– Сейчас так модно, – ответила за внучку Ольга и чмокнула Наталью в щёку. – Привет, сваха! Принимай гостинцы.
После приветствия родственники вошли в дом и направились в кухню, где их ждал накрытый стол с кастрюлей борща из молодой капусты и пирожки.
– Бабуля, я потом покажу тебе, как катаюсь на самокате, – с улыбкой сказала Наталье Лера. – Папа говорит, у меня хорошо получается.
– Ты вообще умница! – Ольга послала внучке воздушный поцелуй через стол, а Наталья нахмурилась.
– Ты что сама ездишь? Твои родители не боятся отпускать тебя одну? – хозяйка дома строго посмотрела на сына и невестку.
– Мам, так у неё же обычный самокат, – ответил Дмитрий, – не электрический. Она здорово ездит, ты сама убедишься.
– Это опасно, – стояла Наталья на своём. – Сейчас столько безбашенных водителей.
Покончив с обедом, Лера вместе с родителями отправилась купаться на озеро. Наталья пугала их, что там моются местные алкоголики, что озеро давно не чистили, но городским было всё равно – они планировали отдохнуть на полную катушку.
– Наташ, оставь свои тряпки, давай пообщаемся, – вытянувшись на кухонном диванчике, заговорила Ольга, когда вместо обеденного сна Наталья взялась протирать фасады кухонной мебели.
– Некогда мне отдыхать, в своём доме дел хватает.
– Даже двадцать минут мне не уделишь? – насмешливо спросила сваха.
Наталья почувствовала раздражение. Её с детства приучали к порядку и дисциплине, и сына своего она воспитывала так же. К невестке Наталья относилась с большой теплотой, но не выносила её мать. Ольга казалась безответственной и неосторожной. Она приучала Леру радоваться лишь материальным благам, подрывала авторитет родителей, поощряя опасные задумки, и воспитывала в ней ту же непосредственность, что свойственна ей самой.
– Это ты на отдых приехала, а у меня работы полно. Я не могу позволить себе развалиться на диване посреди дня.
Наталья поняла, что сказала лишнего, но Ольга не изменилась в лице. Казалось, слова свахи её нисколько не уязвили.
– Не умеешь ты отдыхать, Наташа. Всё время какая-то напряжённая, суетливая. Нет в тебе спонтанности, свободы. Целыми днями полки трёшь.
– Зато в тебе, Оля, спонтанности хоть отбавляй, – ответила Наталья уязвлённо, уперев руки в бока.
– Знаю и горжусь этим. Ты же сама себя загнала. Вот скажи, – Ольга сползла с диванчика и подошла к свахе, – когда ты последний раз развлекалась? Что тебя радует?
Наталья чувствовал себя загнанной в ловушку. Ольга ловко перевернула ситуацию в свою сторону. Наталья невольно задумалась. Действительно, когда она последний раз себя радовала? Как давно она расслаблялась, о чём-то мечтала?
– Как знала, не зря я приехала! – хлопнула в ладоши Ольга. – Завтра устроим себе отдых без детей. Они и без нас справятся.
Утром Ольга не стала церемониться и разбудила Наталью, отняв у неё тонкий плед.
– Оля, ты чего в такую рань?
– Для нас в самый раз. Вставай! Нас ждут великие дела, ты забыла?
Наталья не сразу вспомнила, о чём накануне договорилась со свахой, а затем пошла умываться. Ей было сложно признаться самой себе, что грядущий день её интригует. С Ольгой она общалась мало и никогда не старалась понять её. Что может быть общего у неё, сдержанной простой женщины, и Ольги, что накинула на плечо лямку на вид подросткового рюкзака с надписями ядовитого цвета?
– Ни о чём сегодня не переживай, – серьёзно сказала Ольга на выходе из дома. – Катюше с Димой я всё объяснила, они не будут волноваться. Всё необходимое у меня в рюкзаке, а без остального обойдёмся.
– Ладно, как скажешь, – согласилась Наталья с чувством волнующего предвкушения. Она не доверяла Ольге в полной мере и была готова отказаться от любой её безумной затеи, если она не придётся ей по вкусу.
Во дворе у забора стояли два велосипеда. Ольга вывела один из них на улицу и легко оседлала.
– Только не говори, что не умеешь кататься. Я твоего Диму обо всём расспросила. Он и помог мне это организовать.
Наталья вздохнула. Она поравнялась с Ольгой, прикатив велосипед, и, перекинув ногу через невысокую раму, прокрутила педали. Утренний прохладный воздух приятно обдувал лицо. Внутри Натальи поднималось чувство восторга, как детстве, когда она впервые без помощи отца или брата проехала от перекрёстка до перекрёстка на громоздком велосипеде.
– Я не каталась лет двадцать! – крикнула она через плечо. – Так здорово! А тело помнит.
Ольга в ответ рассмеялась, нагнав её, и свернула за угол.
– Что ты задумала? – спросила Наталья, когда они оказались на окраине деревни, откуда открывался вид на размытые дождями холмы, прячущие в низине озеро.
– Для начала позавтракаем.
Ели свахи в тишине у самой кромки воды, запивая пирожки чаем из термоса. Низкое солнце освещало деревенские просторы совсем по-иному, не как днём. Наталья и Ольга слышали, как просыпается природа, как гуляет лёгкий ветер в колосьях сочной высокой травы, как передвигаются шустрые ящерицы рядом с подстилкой.
Ольга поднялась первой и, сняв летние брюки, нырнула в воду. Она показалась через несколько секунд и откинула назад мокрые волосы.
– Давай ко мне, или ты слишком брезглива, чтобы плавать в этом «лягушатнике»?
– Купаться я точно не буду, – категорично заявила Наталья, глядя на рябь на мутной поверхности озера.
Она охнула от неожиданности, когда Ольга стала брызгаться, и закричала, закрывая ладонями лицо:
– Что же ты делаешь? Не хочу я и всё! Всегда ты такая: своевольная, не думаешь о других!
– А ты трусиха забитая! Тебе в этом году пятьдесят пять лет, а ты всё боишься, что отец или мать тебя за ухо потрепют! Когда же ты поймёшь, что сама лишаешь себя веселья! Ты сама себе враг, сама не разрешаешь себе радоваться.
– Да что ты знаешь? – оборвала её Наталья, сжав руки в кулаки.
Ольга попала прямо в цель. Наталья считала, что хорошо прятала свои слабости за строгостью, которая многих пугала и не позволяла залезть в душу. – Тебе меня не понять, Оля, ты другая!
– Мне не разрешали петь и смеяться, когда отец приходил с работы, а лучше вообще было не попадаться ему на глаза, – заговорила Ольга, спокойно встретив злость в глазах напротив. – У мамы сложный характер, ей невозможно было угодить, и я перестала пытаться лет в тринадцать. Делала им всё наперекор. Я представляю, сколько нужно смелости, чтобы не соответствовать ожиданиям. Сейчас я живу так, как хочу, и я счастлива, но счастлива ли ты, Наташа? Решишься ли ты отстать от себя и не быть прислугой детям, идеальной домохозяйкой? Не побоишься ли попробовать новое или хотя бы то, что когда-то тебе нравилось?
Наталья не знала, что сказать. В горле стоял ком из слёз. Ей стало стыдно за свою слабость перед человеком, которого она десять лет считала вздорным. Ольга оказалась гораздо сильнее и мудрее её самой.
– Вот я дура, – тихо произнесла Наталья, боясь, что с губ сорвётся с трудом сдерживаемый всхлип.
– Есть немного, – беззлобно сказала Ольга. – Я ведь и о Лере беспокоюсь. Всё, что ты не позволяешь себе, не позволяешь и ей. Не будь, как наши родители, не отбирай у неё детство, пусть веселится.
Наталья кивнула и позволила Ольге завести себя в воду. Не было ничего страшного в том, чтобы окунуться с головой в озеро, после купания в котором ни один житель деревни не жаловался на болезни. Она чувствовала себя чуточку свободнее, смеясь и брызгаясь с Ольгой в лучах утреннего солнца.
Теперь Наталья смотрела на Ольгу по-другому, с уважением и виной, ведь неправильно судила о ней много лет. Ей тоже пора было начать считаться со своими желаниями.
– Знаешь, Оля, я всегда хотела сменить цвет волос. По молодости было жалко длину, а теперь они всё равно крашеные и седые.
Ольга захлопала в ладоши с детской радостью на лице.
– Вперёд! Где у вас тут парикмахерская? – бросив Наталье полотенце, спросила она.
---
Автор: Мария М.
---
Жизнь по чужим правилам
Яна бежала по коридору университета так быстро, как могла. Стены давили на неё, слёзы грозились вот-вот нахлынуть, для глубокого вздоха не хватало воздуха. Лишь в уборной ресторанчика напротив она смогла дать волю эмоциям, моментально расплакавшись, как только защёлкнула замок кабинки. У неё больше не было сил, не было смелости, чтобы сражаться, и самоуважения, чтобы считать, что заслуживает справедливости. На стороне Яны был лишь один человек, с которым она могла поделиться проблемой.
— Пап… — проскулила она в трубку, — они всё решили… решили без меня. Я пришла, а зал заперт. Никого не было. Ни Сергея Геннадьевича, ни ректора. Я опоздала. Собрание было утром, мне никто не сказал. Они специально это сделали, понимаешь? Выставили меня безответственной дурой. Он выставил, — всхлипнула Яна, пока отец терпеливо выслушивал её истерику. Подстроил всё в свою пользу, козлина. Мама меня убьёт!
— Девочка моя, не убивайся ты так. Они сволочи, а тебе не нужно работать среди таких людей. Значит, это не твой путь. Ты же никогда не хотела быть юристом, поэтому жизнь ведёт тебя к себе настоящей такими путями. Да, сложно, да, больно, жалко потраченного времени, но итог какой – ты всё равно не получила того, чего хотела твоя мама.
Больше всего Яна боялась реакции матери. Из-за Сергея Геннадьевича, молодого преподавателя, отнёсшегося к Яне предвзято с первого дня магистратуры и впоследствии ставшего её руководителем по дипломной работе, весь ректорат был настроен против неё. Поначалу она не обращала внимания на мелкие придирки, затем пренебрежение Сергея Геннадьевича становилось более явным. Сдать зачёты и экзамены по его предметам было практически невозможно. Яна ходила за ним по пятам, договариваясь об отработках и пересдачах, а оставаться один на один в давящей тишине аудитории воспринималось ей, как испытание. Даже одногруппники шутили, будто у преподавателя к Яне личные счёты, но где и когда она перешла дорогу Сергею Геннадьевичу, она вспомнить не могла.
Во время подготовки к диплому по видеозвонкам Сергей Геннадьевич не только умудрялся найти ошибки в тех частях текста, которые в прошлый раз одобрил, но и без стеснения высказывался об умственных способностях Яны. Он советовал ей выйти замуж и никогда не лезть в юриспруденцию, не мнить, словно она сможет реализоваться в профессии. После каждого созвона, закрывая крышку ноутбука, Яна плакала и чувствовала себя ничтожеством, хотя ни в школе, которую она окончила на золотую медаль, ни во время обучения на бакалавриате ни у одного преподавателя не возникало сомнений в её уме и стремлениях.