Эгост тяжело вздохнул, пытаясь осмыслить поток откровений.
– Ну, допустим, ты прав. Этот... Восставший, Учитель... не враг, а... – он искал слово.
Гость резко перебил, его черные глаза сверкнули:
– Я не говорил, что он хороший. Он просто... делился. В отличие от этих... – он злобно махнул длинной рукой куда-то вверх, будто указывая на невидимых Созерцателей. – Учил. И да, он был врагом этих. Их порядку. Их монополии на силу. Вот и все.
– Так, – Эгост потер виски, чувствуя нарастающую головную боль. – Что ж, будем начистоту. Но что ты предлагаешь? Допустим, мы получим какую-то... новую силу. Но не станем равными стихийным магам в их стихии. А потом что? Бросим вызов небесам? Зачем! Это же безумие! Самоубийство!
Гость издал тот сухой, потрескивающий звук, похожий на смех.
– Мне приходится дискутировать с тобой, Эгост, чтобы не вывалить на тебя весь пласт информации сразу и не сломать твой пока еще человеческий ум. Но раз уж ты спрашиваешь... – он наклонился вперед, и его бездонные глаза казались ловушками. – Ты же слышал о магах-ренегатах? О тех, кто пытался выйти за рамки дозволенного Кафедрами?
Эгост кивнул, сжав губы. Об этом говорили шепотом, как о страшных сказках.
– Об идиотах, которые пытались накапливать силу запретными путями и либо сходили с ума, превращаясь в чудовищ, либо... сжигали накопленным вокруг себя все – целые кварталы, деревни – не в силах удержать в себе взрывную волну магии?
– Да, – подтвердил гость. – Мы наблюдали за ними. Внимательно. И кажется... пришли к определенным выводам. Правильным выводам.
Он снова поднял руку, но теперь не для огня, а будто очерчивая невидимую схему в воздухе.
– В вашем виде, Эгост, во всех не-стихийных расах... заложено физиологическое ограничение на мощь магии, которую вы можете удерживать внутри себя. Ваше тело, ваш дух... не приспособлены для концентрации огромных объемов чистой энергии. Вы – сосуды с тонкими стенками. Стихийные же... они ее не копят внутри, как в бурдюке. Она у них... прямо здесь... – он ткнул пальцем в пространство вокруг себя, – ...и копится самой природой, текучей и невесомой, как воздух для дыхания. Они – каналы, а не резервуары. Но за это они платят другую цену – связь со стихией убивает их со временем. Они должны умирать, как и весь ваш вид, чтобы не стать угрозой самим себе. Вечный цикл.
Эгост слушал, завороженный и ужаснувшийся одновременно.
– Чтобы не взрываться под тяжестью истинной силы, – продолжал гость, и его голос стал звеняще-четким, – нужно бессмертие. Не вечная жизнь духа, а абсолютная стабильность сосуда. Неподверженность распаду. И мы дадим его вам.
Эгост почувствовал, как земля уходит у него из-под ног.
– Мы?.. Дадите?.. Бессмертие?..
– Да. Мы выбрали наиболее подходящих. Всего восемь человек по всему миру. Ты – один из них, Эгост, сын столяра. Кроме бессмертия... – Гость сделал паузу, вкладывая в слова леденящую душу значимость, – ...мы дадим вам знания. Знания о том, как безопасно скапливать внутри себя чудовищные объемы энергии. Как превратить свое тело не просто в сосуд, а в... живую кузницу. И когда эта энергия достигнет критической массы... ни Перешти, ни Стихийные не посмеют нанести по вам удар. Никогда. Потому что взрыв будет... – он развел длинные руки, будто обнимая апокалипсис, – ...чудовищным. Он уничтожит не просто квартал или город. Он сотрет с лица земли все, что находится в радиусе многих миль. Это будет знак. Факел, зажженный во тьме их лжи.
Гость замер, его черные глаза пылали фанатичной убежденностью.
– И этот взрыв... это нарушение самого порядка вещей, сотворенного Созерцателями... станет ключом. Мощь разрыва реальности... освободит энергию, необходимую... – его голос дрогнул, – ...наш Учитель... сможет вырваться из небытия! Мы слышим его голос! Он жив! Он не сошел с ума в той бездне! Он ждет! Ждет нас! Ждет вас!
Тишина, наступившая после этих слов, была гулкой, как перед ударом грома. Эгост стоял, глядя на это инопланетное существо, предлагавшее ему вечную жизнь, невообразимую силу и роль... живой бомбы, катализатора для освобождения древнего бунтаря-бога. Бессмертие ценой вечной угрозы самоуничтожения. Знание, ведущее к апокалипсису. Спасение Учителя через акт чудовищного насилия. В его голове смешались страх, невероятное искушение силой и леденящий ужас от масштаба предложенного. Гость не предлагал стать героем. Он предлагал стать оружием. И выбор, стоявший перед Эгостом, перестал быть просто личным. Теперь он касался судеб миров.
Гость снова издал свой сухой, потрескивающий смех. В нем звучала не злоба, а скорее... терпение учителя, объясняющего очевидное упрямому ученику.
– Складно? Пожалуй. Но логично, Эгост. Логично в рамках той Игры, в которую нас загнали. – Он выпрямился, и его бездонные глаза стали холодно-аналитичными. – Отвечу по порядку. Во-первых, о Созерцателях. Их нет.
Эгост замер.
– Нет?
– Нет. Они... ушли. – Гость махнул длинной рукой в сторону, будто смахивая пыль. – Давно. Видимо, посчитали, что их задача – установить Порядок, ограничить истинную магию стихийным каналом для вашего вида и наблюдать – выполнена. Куда? В иные планы? В сон? В небытие? Не знаю. Они исчезли. Оставив свою тюрьму магии работать по инерции и... сторожей.
– Сторожей? – переспросил Эгост, чувствуя, как сердце бешено колотится. Богов нет?
– Перешти. Духи Света. Их слуги. Воины. Исполнители. Но... – Гость наклонился, и его голос стал конспиративным шепотом, – ...их осталось небольшое количество. И лишь немногие из них – самые фанатичные, самые преданные ушедшему Порядку – будут воевать, защищать систему. Большинство же... – он усмехнулся, – ...заняты тем, чем и должны были заниматься изначально: следят за природой. Уравновешивают стихии. Гасят лесные пожары. Направляют реки. Следят, чтобы солнце вставало. Они – садовники заброшенного сада, не понимающие, что хозяева давно не вернутся. Им не до охоты на нас. Пока.
Эгост перевел дух. Картина мира снова перевернулась. Нет всемогущих богов-тюремщиков. Есть лишь горстка фанатичных ангелов-надзирателей и кучка садовников, копающихся в грядках мироздания. И огромная, дырявая тюрьма магии, работающая по инерции.
– А теперь о тупых, – продолжил гость, и в его голосе вновь появились нотки холодной насмешки. – Ты думаешь, мы выбирали слабых умом? Легковерных? Нет, Эгост. Мы выбирали сильных духом. Устойчивых. Тех, кто прошел через испытания и не сломался. Тех, в ком горит огонь справедливости или ненависти к угнетателям – неважно, лишь бы он горел ярко и давал цель. Тех, кто способен нести тяжесть. Бессмертие – не подарок, Эгост. Это вечная ноша. Знание о том, что ты – ходячий апокалипсис, – не каждому по плечу. Мы искали сознательных. Решительных. Тех, кто понимает цену и готов ее заплатить. Ты прошел через унижения Академии, но не сломался. Ты помнишь свой дом, свой герб – корни и труд. В тебе есть и стойкость дуба, и упорство ножа. Ты не тупой. Ты – выживший. И потенциальный освободитель.
Гость замолчал, давая словам проникнуть в сознание. Тишина в комнате была уже иной. Не гнетущей, а... заряженной возможностью. Страшной, немыслимой, но реальной.
– Так что нет, Эгост, – заключил гость, его черные глаза светились ледяной уверенностью. – Созерцателей нет. Силы Перешти, готовые воевать, ограничены и разрозненны. Система дышит на ладан. А ты... ты один из восьми сознательных сосудов, которых мы искали веками. Не для бессмысленного разрушения. Для разрыва оков. Для возвращения украденного. Для свободы. Выбор за тобой. Но знай – окно возможностей открыто. И оно может захлопнуться. Навсегда.
Эгост стоял, глядя на призрачное отражение своего лица в темном стекле окна. Страх никуда не делся. Ужас перед предложенной ролью живой бомбы – тоже. Но теперь к ним примешивалось нечто иное. Огромное, пугающее, доселе неведомое. Возможность. И вопрос, который он задал себе мысленно, уже звучал иначе: не "Зачем?", а "Что, если...?" Мир без богов-надзирателей. Мир, где магия принадлежит всем. Мир, который можно перевернуть. Цена – его бессмертная душа и вечный груз силы. Но игра ведется уже не за место под солнцем в Академии. Игра ведется за само солнце.
Гость поднялся с нечеловеческой плавностью. Его тень, искаженная светом единственной свечи, заплясала на стене, напоминая крыло гигантской ночной птицы.
– Перед уходом... – его голос, всегда вибрирующий, стал удивительно четким и тихим, – ...скажу тебе по пунктам, Эгост. Чтобы не осталось кривотолков. Слушай:
Бессмертие будет даровано не только вам Восьмерым. Оно станет наградой всем магам, кто сознательно встанет под знамена Восстания после первого Разрыва. Мы делимся даром. Но только с теми, кто докажет верность делу, а не жажде личной власти.
Перешти очень сильны. А мы – слабы. Пока. Все, что будет происходить дальше – подготовка, накопление, сам акт Разрыва – должно храниться в глубочайшей тайне. Одно неверное слово, один след, уловленный бдительным духом Света... и все погибнет, не начавшись. Молчание – твой щит и меч теперь.
Мы не уверены, что победим сразу. Даже если все сработает, Учитель вернется, а Разрыв громко прозвучит – это лишь заложит зерна Победы. Даже если Перешти сумеют обойти вас, Восьмерых, и уничтожить... останутся другие маги, пробудившиеся к истинной силе. Стихийные не смогут перебить всех. Их мало. Многие из пробудившихся успеют спрятаться. И зерно прорастет. Медленно. Но верно.
Цена. – Гость сделал паузу, и в его бездонных глазах мелькнула тень. – Мне... и еще тридцати-сорока, подобным мне... грозит то же небытие, что и Учителю, если нас схватят Перешти до Разрыва. Мы – мишени. Но... – он выпрямился, – ...останутся шестьдесят. Те, кто пока наблюдает. Кто боится. Кто не решается. Увидев расправу над нами... над тобой, возможно... они задумаются. Воспламенятся. И это тоже... зерно.
Он медленно отошел к двери, его фигура казалась еще более хрупкой и одновременно невероятно древней в полумраке.
– Как видишь, я с тобой честен до конца. До боли. – Его рука легла на скобу. – Подумай. Время... еще есть. Но его мало.
Гость указал длинным, тонким пальцем на грубый деревянный стол.
– Там. Список. Как и чем проверить мои слова о Созерцателях, их уходе, о природе Перешти. Математика их магии... как посчитать их силу, их число, их слепые зоны. И... отражения. Осколки истинной сути их власти, что мы смогли собрать. Знание – твое оружие сейчас. Используй его.
Он откинул капюшон, и его нечеловеческое лицо, залитое тенями, на миг встретилось с взглядом Эгоста. В этих черных безднах не было ни угрозы, ни мольбы. Лишь глубокая, бездонная усталость и непоколебимая решимость.
– До встречи. Или... прощания.
Дверь бесшумно открылась и закрылась. Гостя будто и не было. Лишь легкий запах озона да холодное пятно страха в груди напоминали о визите. И... лежащий на столе сверток из темной, незнакомой кожи, туго перевязанный жилой какого-то зверя.
Эгост не двинулся с места. Гулкое эхо слов Гостя билось в его висках: Бессмертие для всех... Перешти сильны... Зерна победы... Цена... Шестьдесят... Проверить...
Он посмотрел на сверток. На ключ к невероятной правде. И к невероятной опасности. Страх боролся с жгучим желанием узнать, увидеть, убедиться самому. Возможность перевернуть мир лежала на грубом столе, рядом с недопитым вином. И тишина вокруг была теперь иной – не пустой, а прислушивающейся. Ждущей его выбора. Первого шага в пропасть... или к рассвету.