– Мам, а помнишь, как мы с папой на рыбалку ездили каждые выходные? – спросил Саша, листая старый семейный альбом.
– Конечно помню, – улыбнулась Тамара Ивановна, ставя на стол тарелку с пирожками. – Ты тогда ещё совсем маленький был, лет шесть наверное. Всё время жаловался, что рыба не клюёт.
– А папа говорил: терпение, сынок, главное в рыбалке терпение.
Саша закрыл альбом и отодвинул его в сторону. На кухне пахло свежей выпечкой и укропом – мать готовилась к завтрашнему дню рождения. Шестьдесят пять лет, солидный возраст.
– Слушай, а Антон точно приедет завтра? – спросила Тамара Ивановна, вытирая руки полотенцем. – Я столько всего наготовила, его любимый салат сделала.
Саша помрачнел.
– Мам, я же говорил уже. Не знаю. Он обещал перезвонить.
– Как это не знаешь? Завтра мой день рождения! Я жду всех своих детей за одним столом.
Саша встал и подошёл к окну. Во дворе играли соседские дети, их смех доносился даже через закрытые окна.
– Мам, у Антона сейчас своя жизнь. Работа, семья.
– Какая семья? – Тамара Ивановна села напротив сына. – Мы его семья! Он мой сын, твой брат.
– Ну да, конечно. Просто... Знаешь, он изменился после свадьбы.
– Все меняются после свадьбы. Это нормально.
Зазвонил телефон. Саша быстро взял трубку.
– Алло? Антон? Да, я у мамы... Что? Серьёзно?... Но мам очень рассчитывает... Понимаю... Хорошо, передам.
Он положил трубку и медленно повернулся к матери. Лицо у Тамары Ивановны сразу стало встревоженным.
– Что он сказал?
– Мам, садись лучше.
– Говори уже!
Саша тяжело вздохнул.
– Он не приедет завтра. Говорит, у него другие планы.
– Какие другие планы? У родной матери день рождения!
– Мам, не кричи. Соседи услышат.
Тамара Ивановна опустилась на стул. Руки дрожали.
– Я не понимаю. Что случилось с моим сыном? Почему он стал таким чужим?
Саша подсел к матери, обнял её за плечи.
– Не знаю, мам. Может, Лена как-то на него влияет.
– Лена, Лена... Всё началось с этой Лены. До свадьбы он каждую неделю приезжал, помогал по дому, разговаривали мы с ним.
– А теперь?
– А теперь если и позвонит, то через неделю, да и то на две минуты. Как дела, мам? Всё нормально? Целую, пока.
Тамара Ивановна встала и начала ходить по кухне.
– Я же для него старалась всегда! Когда отец ушёл, я одна вас поднимала. Работала на двух работах, чтобы вы ни в чём не нуждались. Антон хотел в институт поступать – я репетиторов ему нанимала, хотя денег не было. Свои платья донашивала, лишь бы детям хватило.
– Мам, я знаю. Ты самая лучшая мать на свете.
– А он что? Забыл всё? Стыдно стало старой матери?
Саша молчал. Он и сам не понимал, что произошло с братом. Антон всегда был маминым любимчиком. Младший, талантливый, успешный. Тамара Ивановна души в нём не чаяла.
– А помнишь, как он в детстве болел? – продолжала мать. – Ангина была сильная, температура под сорок. Я неделю не отходила от его кровати. Ночами не спала, каждые полчаса температуру мерила.
– Помню. Ты тогда сама заболела от усталости.
– И что теперь? Где эта благодарность? Где это «спасибо, мама, за всё»?
Тамара Ивановна села за стол и уткнулась в ладони.
– Может, я что-то не так делала? Может, слишком опекала его?
– Мам, перестань. Ты хорошая мать. Просто люди иногда меняются.
– Люди... А я думала, он мой сын, а не просто люди.
На плите закипел чайник. Саша встал, выключил газ и заварил чай.
– Выпей, мам. Успокойся.
– Как я успокоюсь? Завтра мой день рождения, а младший сын даже поздравить не приедет. Что я соседкам скажу? Что родственникам?
– Скажешь, что у него важные дела.
– Какие дела важнее матери?
Саша не знал, что ответить. Он сам недоумевал, как брат мог так поступить. Ведь раньше Антон никогда не пропускал семейные праздники. Даже когда учился в институте и жил в общежитии, всегда находил время приехать домой.
– Мам, а давай я ещё раз ему позвоню? Может, он передумает.
– Не надо. Не хочет – его дело.
Но Тамара Ивановна сама взяла телефон и набрала номер. Долгие гудки, потом знакомый голос.
– Антон, это мама.
– Привет, мам. Я же говорил Саше, что завтра не смогу.
– Сынок, ну пожалуйста. Это мой день рождения. Мне шестьдесят пять лет исполняется.
– Мам, я понимаю. Но у меня действительно планы. Мы с Леной идём к её родителям.
– А ко мне нельзя зайти хотя бы на полчаса?
– Неудобно получается. Мы же договорились с её семьёй.
Тамара Ивановна сжала трубку крепче.
– Антон, а я что, не семья тебе?
Повисла пауза. Потом сын тихо сказал:
– Мам, у меня теперь другая семья.
Эти слова ударили как пощёчина. Тамара Ивановна почувствовала, как слёзы подступают к горлу.
– Что ты сказал?
– Я сказал правду. У меня жена, скоро будет ребёнок. Это моя семья теперь.
– А я кто? А Саша кто?
– Мам, ну не устраивай сцен. Ты же взрослая женщина.
– Взрослая... Да, взрослая. Достаточно взрослая, чтобы понимать, когда её предают.
– Никто тебя не предаёт. Просто я теперь несу ответственность за свою жену.
– За жену, которую ты знаешь полтора года? А за мать, которая тебя родила и вырастила – никакой ответственности?
Антон вздохнул.
– Мам, давай не будем ссориться. Я поздравлю тебя по телефону.
– По телефону... – Тамара Ивановна горько усмехнулась. – Хорошо, Антон. Поздравляй по телефону. А я буду объяснять гостям, почему моего младшего сына нет за столом.
– Мам...
– До свидания.
Она положила трубку и долго сидела молча. Саша не решался что-то сказать.
– Другая семья, – наконец произнесла Тамара Ивановна. – Значит, я уже не семья ему.
– Мам, он не то хотел сказать. Просто неудачно выразился.
– Нет, Саша. Он именно это и хотел сказать. Что у него теперь другая семья, а мы с тобой – так, пережиток прошлого.
Она встала и начала убирать со стола пирожки.
– Куда ты их?
– Зачем они нужны? Для кого я старалась? Думала, сын приедет, порадую его любимой едой.
– Мам, не надо. Я приеду завтра, тётя Клава придёт, Михаил Петрович из соседней квартиры обещал зайти.
– Это не то. Это совсем не то.
Тамара Ивановна села на диван в гостиной. На стене висели фотографии – её свадьба, рождение детей, школьные годы мальчиков, выпускной Антона.
– Смотри, – она показала на одну из фотографий, – вот Антон в первом классе. Помнишь, как он плакал, когда я его первый раз в школу отводила? Цеплялся за мою юбку, не хотел отпускать.
– Помню.
– А вот он студентом. Получил красный диплом, я так гордилась. Всем соседям рассказывала – мой сын с отличием институт закончил.
– Мам, зачем ты себя мучаешь?
– А вот его свадьба. Он такой счастливый на этой фотографии. Я думала – ну всё, теперь у него будет полная семья. Жена, дети, а я буду бабушкой любимой.
– Может, так и будет.
– Какой бабушкой? Если я уже не семья ему? Если он стыдится меня?
Саша подсел к матери.
– Он не стыдится. Просто Лена, наверное, настраивает его против нас.
– Знаешь, что самое обидное? – Тамара Ивановна смотрела в окно. – Я же её приняла как родную дочь. Когда они поженились, я Лене подарила бабушкино кольцо. Помнишь это кольцо?
– Помню. Мама твоя его носила.
– Я думала, пусть носит, пусть считает себя частью нашей семьи. А она что? Отвернула от нас моего сына.
– Ты так думаешь?
– А как ещё думать? До свадьбы он был одним человеком, после – совсем другим. Кто на него повлиял? Не сам же он такой чёрствый стал.
Саша молчал. Он тоже замечал, что брат изменился после женитьбы. Стал реже звонить, реже приезжать. А когда приезжал, то как-то формально, словно выполнял неприятную обязанность.
– Мам, а может, правда позвонить ей? Поговорить с Леной?
– О чём говорить? Просить, чтобы она разрешила моему сыну поздравить родную мать с днём рождения?
– Не знаю. Может, она не понимает, как это важно для тебя.
– Если не понимает, значит, сердца у неё нет. А человека без сердца не изменишь никакими разговорами.
Тамара Ивановна поднялась и пошла на кухню. Начала доставать из холодильника продукты, которые приготовила к завтрашнему празднику.
– Что ты делаешь?
– Убираю всё это. Зачем столько еды, если гостей будет мало?
– Мам, не надо. Всё равно люди придут, будем отмечать.
– Какой праздник без детей? Какой день рождения, если младший сын даже поздравить не хочет?
Саша обнял мать.
– Мам, не плачь. Он ещё одумается, увидишь.
– Не одумается. Он же сказал – у него другая семья теперь. А я, значит, чужая ему стала.
– Ты не чужая. Ты его мать.
– Мать... А какая я мать, если сын от меня отворачивается? Значит, что-то я неправильно делала. Может, слишком любила его? Слишком опекала?
– Мам, ты делала всё правильно. Ты прекрасная мать.
– Если бы прекрасная, дети бы не отворачивались.
– Я же не отворачиваюсь.
Тамара Ивановна посмотрела на старшего сына.
– Ты другой, Саша. Ты всегда был более серьёзным, ответственным. А Антон... Он был мальчиком избалованным. Может, я его действительно слишком баловала.
– Не вини себя. Каждая мать любит своих детей.
– Любит... А что толку от этой любви, если дети её не ценят?
Саша не знал, что ответить. Он видел, как страдает мать, и ничем не мог помочь. Антон был её любимцем всегда, и его отказ приехать на день рождения ранил её в самое сердце.
– Знаешь, что я буду делать? – вдруг сказала Тамара Ивановна.
– Что?
– Отменю завтра весь праздник. Позвоню всем и скажу, что плохо себя чувствую.
– Зачем? Из-за Антона портить себе день рождения?
– А какой это праздник, если на душе так тяжело? Как я буду улыбаться гостям, принимать поздравления, когда сердце разрывается?
– Мам, ты же сама всегда говорила – жизнь продолжается, что бы ни случилось.
– Говорила. А теперь не знаю, как её продолжать.
Тамара Ивановна села за стол и положила голову на руки.
– Я всю жизнь для детей прожила. Всё лучшее вам отдавала. Себе последнее оставляла. А теперь что? Один сын далеко уехал, считает себя взрослым и самостоятельным. А я что – на свалку?
– Какая свалка? Ты преувеличиваешь.
– Не преувеличиваю. Если он считает, что у него другая семья, значит, я ему больше не нужна. Лишняя стала.
За окном стемнело. Саша включил свет на кухне.
– Мам, может, правда не стоит отменять праздник? Люди же готовились прийти.
– Не знаю, Саша. Не знаю.
Она встала и подошла к окну. На улице зажигались фонари, в окнах домов светился тёплый свет.
– Вот в каждом доме семьи собираются вечером. Дети домой приходят, внуки прибегают. А у меня что? Пустота.
– У тебя есть я.
– Есть. Спасибо тебе, сынок. Хоть ты меня не забываешь.
Саша обнял мать.
– Всё будет хорошо, мам. Антон ещё поймёт свою ошибку.
– Поздно уже. Слова не воротишь. Он сказал, что у него другая семья. Значит, так и есть.
– Он не подумал, когда говорил.
– Нет, Саша. Он как раз подумал. И выбрал. Выбрал не нас.
Тамара Ивановна вытерла слёзы рукавом халата.
– Знаешь, что самое страшное? Не то, что он не приедет завтра. А то, что он больше никогда не будет моим маленьким сыночком. Стал чужим человеком.
– Мам...
– Всё, Саша. Хватит об этом говорить. Иди домой к своей семье. А я лягу спать. Завтра будет новый день, посмотрим, что он принесёт.
Саша поцеловал мать в щёку и ушёл. Тамара Ивановна осталась одна в квартире, которая вдруг показалась ей слишком большой и пустой. На столе лежали недоделанные салаты, в холодильнике стоял торт, который она заказывала специально к празднику.
Завтра ей исполнялось шестьдесят пять лет. А младший сын сказал, что у него теперь другая семья.
Она погасила свет и пошла в спальню. На комоде стояла фотография – она с двумя маленькими сыновьями. Антону было тогда года три, Саше – семь. Они обнимали её и смеялись.
– Другая семья, – прошептала Тамара Ивановна, гладя стекло рамки. – Значит, та семья больше не нужна ему.
Она легла в кровать и долго лежала с открытыми глазами, слушая тишину. В этой тишине звучали слова сына: «У меня теперь другая семья».
А она осталась с воспоминаниями о том времени, когда была самым важным человеком в жизни своих детей. Когда слово «мама» было для них священным.
Теперь всё изменилось. И завтрашний день рождения стал напоминанием не о прожитых годах, а о том, что её время как главного человека в жизни младшего сына безвозвратно прошло.