...Она смотрела на эти слова. На плохую бумагу. Начало было положено...
Дни текли в монотонном ритме: скрип карандаша по бумаге, попытки восстановить хронологию, мучительные попытки понять мотивы. Информации было мало. Слухи туманны, а ее собственные знания ограничены тем, что видела и слышала как простая женщина. Ей нужны были источники. Настоящие.
Однажды, проходя мимо старой читальной избы – когда-то это было место, куда маги Земли приносили простые сельскохозяйственные трактаты или карты для управляющих, а теперь просто пыльный сарай с остатками знаний, – Иллирия зашла внутрь. Пахло плесенью и забытьем. На полукосых полках лежали свернутые карты, рассыпающиеся от времени, и несколько потрепанных тетрадей. Она потянулась к одной, самой толстой, сколоченной из грубых досок. Сдула пыль серым облаком. На обложке, выведенное неуверенной рукой, значилось: «Комментарии к Преданию».
Она унесла тетрадь к себе в комнатушку, поставила рядом с кувшином воды, отодвинув свои исписанные листки. Села у окна, откуда был виден остов ее старого дома. Она уже начала его приводить в порядок – расколотили его, видимо, в первые дни хаоса после Чистки или во время установления власти Повелителя Скал. Сейчас она расчистила прихожую и одну комнату. Она вернулась. Физически. Но теперь здесь жили призраки и вопросы.
Иллирия открыла тяжелую крышку. Страницы были пожелтевшие, чернила выцвели, но читать можно было. И она начала читать. Простое изложение, местами наивное, местами пугающее.
«Итак, мир и все живущие созданы Создателями...»
Она читала медленно, вникая в каждое слово. Создатели. Высшие существа. У них были помощники – Светозарные. Духи, состоящие из чистого света. На юге, отмечал комментатор, их зовут Перешти, что означает то же самое. Иллирия вспомнила слепящие, безликие фигуры над ее домом. Холодный свет. Бездушие. Перешти... Светозарные... Имена палачей ее сына обретали мифологический контекст. Помощники богов.
Далее – смута. У Создателей (или к ним?) появлялись новые сущности. «То ли дети, то ли прибывали откуда-то новые...» – в комментариях не было единого мнения. Разногласие. Первая трещина в ясной картине.
Потом – бунт. «Один из Создателей начал тайно собирать себе слуг...» Он делал их из людей разных видов – упоминались гиганты и карлики, существовавшие в древности. Процесс описания был скуп: слуги становились угловатыми, массивнее, обретали способность парить над землей невысоко и становились бессмертными.
Иллирия замерла. Угловатые... Массивные... Парящие... Бессмертные. Перед ее внутренним взором встал Эгост в последние минуты – заострившиеся черты, казалось, выступившие кости, парение в дверном проеме, его крик о «становлении больше, чем люди». И ее собственное состояние – странное тепло под кожей, мгновенное заживление пореза. Бессмертие. Тот самый мятежный Создатель использовал ту же силу? Или нечто очень похожее? Дар ее сына... был ли он связан с этим древним, запретным знанием восставшего?
Бунт разгорелся. «С небес вылетело 30 Перешти и двое Создателей на битву...» Битва была титанической, длившейся «больше суток». В конце концов, силы небес одолели. Армия мятежного Создателя была «низвергнута». Сам он и его слуги были «развоплощены» – лишены физических тел – и «выкинуты за пределы обитаемых миров».
«Каких еще миров?» – мелькнула простая мысль Иллирии, оторвав ее от текста. Она смотрела в окно, на знакомые поля, на силуэт строящегося замка на холме. Обитаемый мир – это здесь. А что там, за его пределами? Пустота? Другие земли? И куда выкинули мятежника и его каменных слуг? Вопрос висел в воздухе, как пыль после прочитанного.
Она закрыла тетрадь. Пыль осела на ее пальцах. В голове гудело. Древний миф о войне богов и создании бессмертных слуг-чудовищ... и реальность. Светозарные, убившие Эгоста. Бессмертие, подаренное ей сыном, столь похожее на описанное в мифе. Исчезновение магов Земли, Огня, Воды, Воздуха... и появление Повелителя Скал, строящего каменную твердыню и вооружающего людей в железо. Бароны, собирающие своих бессмертных (в переносном смысле долга и службы) солдат? Людей, ставших массивнее в доспехах, готовых парить (метафорически) на поле боя?
Связи проступали, как контуры через мутное стекло. Слишком много совпадений. Миф перестал быть сказкой. Он стал... инструкцией? Предупреждением? Или сценарием, который кто-то решил повторить?
Иллирия встала. Подошла к столу с ее плохой бумагой и карандашом. Рядом лежала тетрадь с «Комментариями». Она взяла карандаш. На чистом листе она вывела крупными, твердыми буквами:
МЯТЕЖНЫЙ СОЗДАТЕЛЬ.
Под ним:
СЛУГИ: Угловатые. Массивные. Парящие. БЕССМЕРТНЫЕ.
Рядом, столбиком:
ЭГОСТ перед гибелью.
Я теперь.
И ниже, через промежуток:
ПОВЕЛИТЕЛЬ СКАЛ.
БАРОНЫ.
СОЛДАТЫ: В доспехах (массивные?). На лошадях (парящие?). На службе (бессмертные в долгу?).
Она обвела слова «Повелитель Скал» и «Мятежный Создатель». Провела пунктирную линию между ними. Потом посмотрела на слова «Светозарные/Перешти» и «Развоплощен. Выкинут за пределы миров».
Понимание не приходило. Приходили догадки. Страшные, невероятные догадки. Что если Чистка была не просто местью за «грехи», а... предварительной зачисткой поля? Уничтожением потенциальных соперников или свидетелей? Что если стихийные маги, объявившие войну «знаниям Откровений», сами стали орудием в руках кого-то, кто использует куда более древние и страшные «Откровения»? Откровения того самого Мятежного Создателя? И что если он не был навсегда изгнан? Что если он... вернулся? И зовут его теперь Повелитель Скал?
Иллирия вздрогнула от собственных мыслей. Это было безумием. Слишком грандиозно. Слишком... мифично. Но миф лежал перед ней в пыльной тетради. И реальность за окном – с замком, баронами, солдатами и пушками – странным эхом повторяла его строки.
Она положила карандаш. Ей нужно было не просто записывать воспоминания. Ей нужно было исследовать. Искать больше таких тетрадей. Слушать не только слухи о прошлом, но и о настоящем Повелителе Скал. О его замке. О том, что происходит внутри. И главное – выяснить, куда исчезли маги Земли? Лихт, мудрый маг клевера и справедливого суда... что с ним? Он стал частью этого нового порядка? Или... тоже «развоплощен» и «выкинут»?
Бессмертие под кожей Иллирии вдруг заныло глухой, незнакомой болью. Оно было не просто даром сына. Оно было ключом. К долгой жизни? Или к пониманию той самой древней, запретной силы, что когда-то создавала таких же слуг для войны против небес? И какое место в этом новом/старом мифе уготовано ей – простой женщине из «маленькой сказки», ставшей вечной пленницей большого кошмара?
Она открыла тетрадь с «Комментариями» снова. Теперь читала не как любопытная старуха, а как исследователь, ищущий шифр к своей собственной судьбе и судьбе исчезнувшего сына. Каждый абзац, каждое невнятное место, каждое расхождение в толковании – все это было крупицей, которую нужно было собрать и положить на чашу весов ее понимания. Мир стал сложнее и страшнее во много раз. Но вопрос оставался прежним: Что произошло? Теперь он звучал гулко, отзываясь эхом в глубинах древних преданий и в стенах нового каменного замка на холме.
...Она положила карандаш. Прогулка закончилась. Начиналась охота...
Но мысли не отпускали. Иллирия попыталась отвлечься, сделать то, что стало ее тихим утешением в дороге. Она сосредоточилась, попыталась вызвать его. Аргоста. Теплый ветерок, шепот, ощущение его присутствия... Ничего. Только тишина комнаты и сквозняк из щели в окне. Она попробовала снова, сильнее. Пустота. Как будто в этих землях, под сенью нового замка и Повелителя Скал, сил для таких игр не было. Или сама земля стала иной, неподатливой к таким тонким вещам? Интересно... – подумала она, и это "интересно" было колючим, как мороз по коже. Еще одна загадка.
Нужно было действовать. Замок манил как источник ответов. Как туда попасть? Наняться? Но куда? Кухаркой? Прачкой? Уборщицей? Без протекции, без знакомств – путь долгий и ненадежный. А ей нужен был доступ к слухам, к виду внутренних дворов, может, к документам... И тут она вспомнила: сын соседки, та самая женщина, что приносила ей иногда молоко, работал помощником конюха в новом замке! Он должен был вернуться на побывку через пару дней. Распросить его. Это был шанс узнать внутреннее устройство, порядки, лица. Решение созрело быстро: остановилась на втором. Ждать. А пока – снова бумага и карандаш. Обдумывать услышанное.
Она разложила исписанные листы, тетрадь с «Комментариями», взяла чистый. Так... Луч. Она закрыла глаза, вновь переживая тот ужасный миг над своим домом в столице. Два Перешти парили высоко, внимательные, безликие. Луч... Он не вышел от них. Он появился как бы из глубины, в стороне, словно прорвавшись сквозь саму ткань мира. Тонкий, режущий, неотвратимый. А в крепости Земли, по словам девки, луч вышел от магов, от их круга, от их жертвы. Разный источник? Или одна сила, но вызываемая по-разному? Ритуалом массовой жертвы – в одном случае, по приказу или воле высших существ – в другом?
"Маги готовы умереть чтобы спасти, не получить..." – пронеслось в голове. Девка слышала их клятву – умереть за мир. Спасти. Не обрести могущество для себя, а спасти что-то. Мир? Людей? Себя от чего-то? И тогда мысль, жесткая и ясная: "Значит, ее сына убивали чтобы спасти." Спасти от него? От его знаний? От его силы? От того, что он мог стать? Или спасти свой новый порядок, купленный кровью тысяч?
Некая мстительность прорезалась впервые в голове. До этого было горе, пустота, желание понять. Теперь – холодный, острый осколок гнева. "Твари..." – прошептала она, глядя на схему с цифрами 248, 3000, 7. Не просто так. Не безнаказанно. "Минимум 81 труп (своих магов!) в обмен на 8 или 6 убитых в столице магов (как Эгост)". Чудовищный дисбаланс. Их "спасение" стоило рек крови, и они еще посмели назвать ее сына предателем и грешником?
Она тряхнула головой, отгоняя нахлынувшие эмоции. Не время. "Так, тут пока можно ставить точку. Разбираться в силах будем позже." Надо систематизировать хронологию. "Так дальше... точнее, перед этим..." – она нарисовала стрелку на временной линии. "Приехало на убой 3000 магов." Они приехали после приказа всем не-магам покинуть крепость, но до ритуала 248-ми. "Приехали, их обвинили в получении бессмертия..." Она остановилась. "Это обвинение выглядит не беспочвенным..." – она посмотрела на свое предплечье, где не осталось и следа от ножа сына. "Вспомнив порез, задумалась Иллирия." Если Эгост, один из лучших в запретных искусствах, смог дать бессмертие ей, неужели другие, такие же сильные или даже сильнее, не могли искать его для себя? Было ли это главной целью? Или лишь частью чего-то большего? Обвинение могло быть ложью в контексте сговора и измены расы, но сам факт поиска бессмертия... он, возможно, имел место. Как и у ее сына.
Через два дня сын соседки, парень лет двадцати по имени Борко, вернулся из замка. Иллирия купила вина – не самое плохое, чтобы расположить к разговору. Пригласила соседей, угостила, и непринужденно расспросила Борко о его службе.
Тот, радуясь вниманию и вину, охотно рассказывал, размахивая руками:
«Да чего там, тетя Иллирия! Работа как работа. Ухаживаю за лошадьми. Главное – чтоб сыты да чисты были. Всегда 200 лошадей в замке держат. Готовых. И под ними – 100 латников. Ну, это обычные люди, не маги, конечно! Крепкие мужики. Постоянно тренируются – рубятся чучелами, скачут, строем ходят. Им выдали пистоли... – он фыркнул. – Попасть никуда не возможно с этой штуки, дальше пяти шагов – хоть плачь! Шум – оглушительный, дым – хоть топор вешай. Но если стреляют толпой... ну, кто-то куда-то и попадает. Страху нагоняют!»
Иллирия кивала, подливая вина. «А хозяева? Видал Повелителя?»
Борко понизил голос, оглядываясь: «Повелителя? Нет, не нашего брата конюха он показывается. А вот хозяйка замка... Видал! Красивая брюнетка, всегда в зеленом ходит. Говорят, она и при магах была хозяйкой, ну, главной по хозяйству, понимаешь? Лихт больше путешествовал, изучал всякое. Его-то никто не видел после... после всех событий. Но подозревают... шепчутся... что Повелитель Скал – это он. Ну, а саму даму зовут Повелительницей. Официально так».
«Повелитель и Повелительница?» – уточнила Иллирия.
«Ага! Вот только что это означает вместе с баронами, виконтами...» – Борко почесал затылок. – «Не врубить мне. Бароны – те, что с солдатами, виконты – чиновники какие-то, бумажки считают. А эти двое... наверху. Латник – вот это простое название. Он в латах – железных, тяжеленных! И конь его в латах – тоже броня! С этим понятно. А Повелители...» – он пожал плечами. – «Непонятно. Но приказы идут от них».
Он еще долго рассказывал о тонкостях ухода за боевыми конями: «Коней овсом и сеном кормить, копыта проверять и чистить – каждый день! Гриву и хвост расчесать – чтоб блестели! И главное – не подходить спереди или сзади! Муха сядет, а ты полетишь уже мертвый от копыта! Они же боевые, нервные! Только сбоку, сбоку и ласково!»
Иллирия слушала, задавала уточняющие вопросы о распорядке, о входах-выходах, о том, кто еще работает в конюшнях. Информация осела в голове, как зерно в хорошо вспаханную землю. Лихт – вероятно, Повелитель Скал. Его сподвижница, бывшая управительница – теперь Повелительница. 100 тяжелых латников на бронированных конях – ядро силы. 200 лошадей – значит, резерв или конница баронов тоже базируется здесь. Пистоли – шумное, но пока неэффективное оружие. И конюшня... место, куда всегда нужны руки. Место, где болтливые парни вроде Борко знают все слухи. Место, откуда можно увидеть многое.
Когда гости ушли, Иллирия снова подошла к столу. Она посмотрела на схему с Семерыми выжившими после ритуала луча. Теперь у одного из них было имя и титул: Лихт. Повелитель Скал. У другого – лицо (красивая брюнетка) и роль: Повелительница. Бывшая хозяйка, ставшая соратницей в перевороте и ритуале.
Она обвела цифру "7" на своем листе. Теперь это были не абстрактные выжившие. Это были конкретные люди, правившие из замка на холме. Люди, принесшие в жертву сотни своих собратьев и тысячи других. Люди, назвавшие ее сына предателем и приговорившие его к уничтожению лучом, столь похожим на их собственное оружие.
Понимание сгущалось, как туман перед грозой. Оно было тяжелым и опасным. Но отступать было некуда. Осталось сделать последний шаг на этом этапе. Узнать, нужны ли руки в замковой конюшне. И если да – предложить свои. Время писать "Книгу Понимания" изнутри самой твердыни новой эры. Время посмотреть в глаза тем, кто убил ее сказку и ее сына, прикрываясь "спасением".
Она взяла карандаш и под схемой с Семерыми крупно написала:
ЛИХТ? Повелитель Скал.
Женщина в зеленом. Повелительница.
Конюшня. Латники. Пистоли.
-> НАНЯТЬСЯ?
Решение созрело. Оставалось действовать. Следующая страница ее Книги писалась бы уже не в тихой комнатке, а в шуме и запахе замковых конюшен.