Глубина. Само это слово отдает холодом и мраком. Мы штурмуем космос, запускаем аппараты к далеким планетам, но у себя под ногами, в толще безразличной к нам воды, скрыт мир более чуждый и неизведанный, чем любая иная планета. Лунная поверхность изучена куда лучше, чем дно мирового океана. На спутнике Земли побывало двенадцать человек. А в самой глубокой его точке, на дне Марианской впадины, — лишь четверо. И ни одному из них не пришло в голову высунуться из своего прочного кокона наружу. Ибо это — мгновенная и страшная смерть.
Представьте себе давление. Не то, что испытываешь на работе или в пробке. А давление физическое, чудовищное, способное сплющить стальной шар в аккуратную лепешку. Каждые десять метров погружения в толщу воды добавляют к этому давлению еще одну атмосферу. На дне Марианской впадины, которая уходит вниз на одиннадцать километров, это давление достигает отметки в тысячу сто атмосфер. Чтобы понять этот масштаб, достаточно взглянуть в иллюминатор пассажирского авиалайнера. Они летают как раз на такой высоте. Теперь представьте, что вместо безвоздушного пространства за окном — такая же толща воды, и вы поймете, каково это — быть на дне. Если бы кто-то вздумал сбросить туда высочайшую вершину мира — гору Эверест, то ее пик скрылся бы под водой, а до поверхности оставалось бы еще два километра пустоты и холода.
Именно в этот ад, в самую точку, носящую имя Бездны Челленджера, в марте 2012 года добровольно спустился человек, известный нам больше по фантастическим блокбастерам. Режиссер Джеймс Кэмерон. Он провел там три с половиной часа в одиночестве, в тесной капсуле батискафа, который в любой момент мог дать течь или треснуть под натиском стихии. Планы были грандиознее, но техника подвела. Однако даже за это время он успел сделать нечто важное — собрать образцы пород и жизни, которые позволили ученым открыть шестьдесят восемь новых, доселе неизвестных видов существ. И именно он смог увидеть воочию одно из самых загадочных существ глубин — рыбу-каплю.
Ту самую, что в интернете называют самым уродливым созданием на свете. Но ее настоящий облик искажен жестокими условиями нашего мира. Там, внизу, где давление способно выдержать лишь особое, приспособленное тело, она выглядит иначе. А когда ее поднимают на поверхность, с ней происходит нечто невообразимое. Ее мягкие ткани, лишенные чудовищного пресса глубины, деформируются, внутреннее строение нарушается, и на свет появляется то самое бесформенное, носатое и скорбное существо, которое мы знаем по фотографиям. Это не ее истинное лицо. Это лицо смерти, которую мы ей дарим, вырывая из родной стихии.
А кто же еще обитает в этом вечном мраке, куда не проникает ни один луч солнца? Обитатели Марианской бездны и других глубоководных желобов в большинстве своем не могут похвастаться красотой с нашей, человеческой точки зрения. Эстетика выживания в аду — иная. Вот, к примеру, плащеносная акула. Услышав слово «акула», мы представляем себе стремительного и грозного хищника. Эта же больше похожа на угря, помешанного на готике. Длинное, змеевидное тело, пасть, усеянная двадцатью пятью рядами острых как бритва зубов. Ученые относятся к ней с благоговением, ибо этот вид практически не изменился за миллионы лет. Она — живое ископаемое, ровесница динозавров, и охотится она не в бросках, а изгибаясь и кидаясь вперед, как ядовитая змея.
А вот еще один претендент на ночной кошмар — рыба-клыкач. В сети ее прозвали «рыбой с лицом, которое не полюбит даже родная мать». И это еще мягко сказано. Ее главная особенность — длиннейшие, похожие на иглы клыки, самые большие в океане относительно размеров самого тела. Они настолько огромны, что бедное создание просто не может закрыть свой рот. Чтобы как-то решить эту проблему, природа предусмотрела специальные «карманы» в верхней части ее головы. Именно в них она и прячет кончики своих клыков, когда складывает челюсти. Остается лишь порадоваться, что размер этой твари не превышает пятнадцати сантиметров. Представьте на мгновение, что бы было, вырасти она до размеров хотя бы средней акулы…
Рядом с ней рыскает еще одна жуткая соседка — хаулиод. Дама не из приятных, с огромной пастью и зубами, похожими на острые кинжалы. Она невелика, редко вырастает больше тридцати пяти сантиметров, но встреча с ней один на один в кромешной тьме наверняка лишила бы дара речи кого угодно.
Но откуда мы вообще знаем об этих существах? Кто рискуется опускаться в эти миры за сотни миллионов долларов? Оказывается, и здесь не обошлось без частного капитала и личной одержимости. Американский миллиардер Виктор Весково однажды загорелся идеей, которая показалась бы безумием большинству людей. Он решил покорить пять самых глубоких точек всех океанов Земли. Он не просто нанял команду, он построил собственный батискаф «Тритон», способный выдержать любое давление. Стоимость этой авантюры достигла суммы в четыре с половиной миллиарда рублей. И за полгода он воплотил свою мечту в жизнь.
Его батискаф погружался на одиннадцать километров за два с половиной часа. Сам он позже признавался, что это был и самый невероятный опыт, и самое тяжелое испытание в его жизни. Из напарников у него был только пингвин по имени Принц Джордж — мягкая игрушка, которую сшила ему сестра. Он шутил, что это его второй пилот. Но каждый спуск был не туристической прогулкой, а настоящей научной экспедицией. Он возвращался с образцами, с видеозаписями, которые переворачивали представления ученых о глубоководной жизни.
Особенно ему запомнилось погружение в Яванский желоб в Индийском океане. Именно там его камеры запечатлели нечто совершенно невообразимое. Существо, не похожее ни на что известное науке. Оно напоминало светящийся воздушный шар, плывущий в полной темноте, от которого тянулось длинное тонкое щупальце. Он ползал этим щупальцем по дну, возможно, пытаясь нащупать себе пищу. Ученые до сих пор точно не определили, что это такое. Возможно, это редчайший вид оболочника. Существо без имени, призрак из бездны.
Там же, в Яванской впадине, была зафиксирована и самая глубокая в мире встреча с осьминогом Дамбо. Да, у них такое милое имя. И внешность у них соответствующая — над головой торчат два плавника, очень уж похожие на огромные уши знаменитого диснеевского слоненка. Это крайне редкое существо, одно время его даже считали выдумкой моряков. Дамбо — хищник, он охотится на мелких рачков и беспозвоночных. В отличие от своих сородичей, у него нет чернильного мешка — в вечном мраке чернила бесполезны. И выглядит он не свирепо, а скорее трогательно и неуклюже.
Возникает резонный вопрос: почему все они такие… некрасивые? Почему глубина рождает такие пугающие формы? Ответ прост и суров — условия существования. Вечный мрак. Ледяной холод. Огромное давление. И главное — чудовищная скудость в пище. Меню местных обитателей не отличается разнообразием. Основное блюдо, которое подается здесь на завтрак, обед и ужин, носит поэтичное название «морской снег». На самом деле это совсем не романтично. Это медленно оседающая на дно взвесь из отмершей органики — останков мелких организмов, планктона, экскрементов, всего того, что гибнет и разлагается в верхних, более гостеприимных слоях океана. Иногда случается настоящий праздник — с верхних этажей падает огромная туша умершего кита. Этой пищей местная небогатая фауна может кормиться годами.
Казалось бы, в таких суровых условиях ни о каком долголетии не может быть и речи. Жизнь должна быть короткой и яростной. Но природа вновь преподносит сюрприз. Недавно на дне Тихого океана было обнаружено существо, чей возраст оценивается в невероятные пятнадцать тысяч лет. Это стеклянная губка. Бесформенное, похожее на ажурную вазу или канделябр создание. Она росла и жила все эти тысячелетия в полной темноте и холоде, медленно-медленно фильтруя через себя воду и тот самый «морской снег». Ученые теперь пристально изучают это существо, надеясь, что секрет его невероятного долголетия когда-нибудь поможет человечеству если не обрести бессмертие, то хотя бы значительно продлить свою собственную, такую хрупкую и короткую жизнь.
Глубина не любит гостей. Она хранит свои тайны за семью печатями, скованными льдом и давлением. Она показывает лишь то, что сама захочет показать — мельком, в луче прожектора, на мгновение прорезающем вечную ночь. И в этом мгновении мы видим отблеск другого мира, древнего, безразличного и по-своему прекрасного в своем жутком и непознанном величии.