– Тёть Клав, вы не подскажете, а где у вас уксус хранится? – позвала из кухни невестка, заглядывая в дверной проём.
Клавдия Ивановна встала с кресла, поправила платочек на голове и пошла к буфету. Пальцем показала на нижнюю полку.
– Вот здесь, за банкой с вишнёвым вареньем. Сахар не забудь добавить, а то горько будет.
– Ага, спасибо, – кивнула Светлана и снова исчезла за дверью, откуда доносился звон посуды и стрекот миксера.
Клавдия Ивановна вернулась в комнату. Присела обратно, вздохнула. Праздничные хлопоты напоминали ей былые времена – и те радостные, и те тяжёлые. Сегодня внуку исполнялось пять лет. Большой день. И гостей должно быть много. И стол – чтобы ломился. И всё бы ничего, если бы не эта странная натянутость в доме, будто воздух с комками.
– Мама, ты посидишь пока здесь? Мы с Леной сейчас шарики повесим, и с тортом разберёмся, – сын заглянул в комнату, с какой-то виноватой улыбкой.
– Сижу, сижу. Мне бы с внуком поболтать, да он всё занят…
– Детей надо в покое оставлять, – крикнула из кухни Светлана. – Они и так с бабушками устают. Не надо ему голову забивать.
Клавдия Ивановна промолчала. Сын отвёл глаза, что-то промямлил и ушёл.
Было ей немного неловко в этом доме. Хоть и построен он был на те деньги, что Клавдия когда-то положила после продажи старого родительского дома, всё равно чувствовала себя здесь, как в гостях. Хотя сын звал – мол, живи с нами, всё равно одна. И внука нянчить помогай.
Она и приехала. Вещей у неё – чемодан, да коробка с фотографиями. Остальное – по деревне раздала. Казалось тогда: новое место – новая жизнь. А получилось как всегда.
– Клавдия Ивановна, а можно я вот эту рамку уберу? – в дверях снова появилась Светлана, в руках – фотография, где Клавдия с внуком на лавочке, оба улыбаются.
– А чего ж убирать? – насторожилась Клавдия.
– Ну, просто на комоде места мало. Тут будут детские открытки, свечки, подарки… Понимаете, чтоб всё в одной теме.
Клавдия медленно кивнула. Сердце будто ухнуло.
– Ну, убирай, если мешает.
Невестка не ответила. Подошла, сняла рамку, аккуратно протёрла от пыли и сунула в ящик. Потом вышла, даже не обернувшись.
Клавдия посидела, выпрямилась, подошла к комоду, открыла ящик. Фотография лежала вверх лицом. Она её не стала трогать. Просто закрыла ящик обратно.
– Свет, а ты супец сварила? – донёсся голос сына с кухни. – Мамка же не любит, когда на голодный желудок сладкое.
– Мамка не родная мне, – ответила громко Светлана. – У меня своих забот хватает.
Клавдия услышала. Услышала каждое слово. Постояла немного, потом медленно вернулась в кресло. Села, как-то ровно, прямо, и даже лицо у неё стало спокойное.
Когда пришли гости, в доме стало шумно. Дети визжали, взрослые смеялись, на кухне звенели рюмки. Клавдия ходила тихо, никому не мешала, со всеми здоровалась, улыбалась. Только садилась в уголок, где потише. Старалась не попадаться Светлане на глаза.
– Ба, а где мой вертолёт с мигалкой? – подбежал к ней внук, держа в руках поломанную машинку.
– В коробке под кроватью. Помнишь, я тебе прятала, чтоб сестричка не сломала? Там же и инструкция лежит.
– Ага! – заулыбался он и побежал.
Потом вернулся, поцеловал её в щёку.
– Спасибо, бабушка!
Сердце у Клавдии дрогнуло. Вот и всё, ради чего стоит терпеть.
После праздника Светлана была уставшая, но довольная.
– Ну, вроде всё прошло гладко, – сказала она мужу, вытаскивая скатерть из-под грязной посуды. – Никто не напился, дети целы. И тёща твоя не лезла.
– Мама, – поправил её муж, но тихо.
– Какая она тебе мама? У тебя мать родная в другом городе, на кладбище.
– Свет… – он вздохнул. – Ну зачем?
– Я просто говорю как есть.
Он ничего не ответил. Только ушёл в коридор, долго копался в обуви, потом вышел во двор. Клавдия всё это слышала. Она не хотела, но слышала. Ушёл сын – и в доме стало как-то пусто.
Ночью ей не спалось. Боль в ногах, да мысли не дают покоя. Встала, пошла на кухню. Тихо налила себе воды, села за стол.
Светлана стояла у окна, курила.
– Извините, если разбудила, – сказала она, не оборачиваясь.
– Да нет, сама не сплю.
Пауза.
– Просто тяжело, знаете. Утром готовь, убирай, с детьми сиди, потом гостей принимай. А у вас всё просто – пришла, посидела, поулыбалась…
Клавдия кивнула, хотя та и не смотрела на неё.
– Мне бы вашу лёгкую жизнь, Клавдия Ивановна. У меня такой не было. Мама меня рано оставила. Бабушка строгая была. Сама по себе всегда жила. Вот и привыкла, что помощи ни от кого не жди.
– Я тебе не враг, Свет. Я ведь сына тебе вырастила. Не в долг же. Просто так.
– Вы его вырастили, да. А теперь, извините, но невесткой вы мне не стали. И бабушкой – тоже. Родная – это другое.
– Я и не настаиваю, – Клавдия поднялась. – Просто будь добра. Не при детях говори такие слова. Им всё в душу идёт. Им не важно, кто родной, кто нет. Им важно – кто рядом.
Она вернулась в комнату, долго не могла уснуть. Утром собрала сумку. Сложила в неё пару кофт, платочек, фото с внуком. Оставила записку:
"Спасибо за праздник. Желаю вам добра. Я уезжаю. Позвоню, как устроюсь."
Когда Светлана нашла записку, то только усмехнулась:
– Ну вот и всё, поехала. А ты, между прочим, говоришь, мама… А где мама, там и поддержка, а не обида и обидки.
Сын молчал. Несколько раз пытался ей позвонить, но трубку она не брала.
Клавдия Ивановна жила у старой подруги. Татьяна Петровна приютила с радостью, говорила:
– Мне как раз с кем поболтать не хватало. И комнатка свободная есть. Будем друг дружке жить.
Устраивалась потихоньку. Даже в клубе местном записалась в кружок рукоделия. Внуку писала письма, клала в конверт наклейки и смешные рисунки. Ответов не было.
Через пару месяцев ей позвонил сын.
– Мам, ты бы приехала. С Ромкой не справляемся. Он стал хуже учиться, дерзит, Свете грубит. Спрашивает, когда ты приедешь.
– А зачем? Я ж вам не родная, – спокойно ответила Клавдия.
– Мам… ну, прости нас. Свету я поговорил. Она теперь… по-другому смотрит.
– Пусть сама скажет. Я к мальчику приеду, если он захочет. А остальное – как выйдет.
Через день на пороге Татьяниной квартиры появилась Светлана. Без косметики, усталая, с красными глазами.
– Клавдия Ивановна… простите меня. Я глупо всё сказала тогда. Ромка просит. Да и я поняла, что ошибалась. Вы нужны ему. Нужны нам всем.
Клавдия посмотрела на неё внимательно. Потом медленно кивнула.
– Поехали. Только с одним условием. Не ради вас еду. Ради Ромки.
Светлана кивнула.
Внук бросился ей на шею, когда она переступила порог.
– Бабушка! А ты где была? Я тебя ждал, я тебе письмо рисовал, а мама сказала – ты далеко…
Она обняла его крепко. Погладила по голове. И тогда впервые за долгое время подумала: может, и правда всё ещё наладится. Жить-то хочется не в обидах, а в тепле.
На комоде снова стояла фотография – та самая, где Юлька на лавочке с внуком. И рядышком – новая, общая: Клавдия, Ромка и Светлана. Улыбаются.